Глава 37.

* Ярослав *

Немного посмотрев, как наш воевода и «викинг» пытаются сдвинуть друг друга с места, Глеб удовлетворённо улыбнулся и крикнул:

— А ну ка прекращайте свою возню! И так ясно, что ничья! Оба вы – славные вои! И нечего вам враждовать! Одно ведь дело делаете, княжество наше от ворогов охраняете, а значит, подружиться должны! Чтобы, ни дай Бог, ежели воевать придётся, стать друг за друга!

Эка он загнул! Ну, про Кузьму-то понятно, тот уже много лет верой и правдой служил нашему батюшке, и воевать им плечом к плечу приходилось ни раз, защищая наше княжество от вражеских посягательств. А вот «викинг» когда же успел нашему княжеству послужить? У нас в дружине он никогда не служил. Но Глеба этот факт, похоже, не особо смущал, потому что он продолжил свою пламенную речь:

— А посему назначаю тебя, Потап Нилыч, завоеводчиком*! И будешь ты теперь считаться первым помощником Кузьмы Трофимовича!

А ничего, что назначать завоеводчика мог только сам великий Светлый князь?

Глеб такого права не имел, он ещё Светлым князем не стал. Для этого ему до Володимира добраться нужно, боярам про мою гибель наплести, церемонию принятия княжеского чина пройти, благословение архиепископа, в конце концов, получить, только тогда у него появятся такие полномочия.

Даже я сейчас этих полномочий ещё не имел, хотя и являлся наследником престола, а вступление в права наследования было лишь делом времени. Ну, и в сложившихся обстоятельствах нужно было ещё от Глеба постараться сбежать, а потом до дому без приключений добраться. Но пока я был жив, Глеб на княжеский престол никаких прав не имел. Только братец, похоже, считал по-другому, он уже сам себя уже великим Светлым князем назначил. Молодец какой! Должностями разбрасывается направо и налево. Эдак он потом и всех бояр в думе поменяет на своих выдвиженцев, и законы под себя перепишет.

Кроме того, завоеводчик у Кузьмы уже один был, Еремей Григорьевич, ладный мужик, всецело преданный нашей семье. Именно он-то сейчас и остался с дружиной в Володимере, охранять покой княжества. Второго дружине не требовалось, тем более такого, как этот Потап, но воевода спорить и напоминать про Еремея не стал. Согласно кивнул и произнёс:

— Хорошего ты мне помощника подобрал, Глеб Романович! Потап Нилыч – славный вой! С таким и на ворогов идти не страшно!

Потап на эти слова лишь криво улыбнулся и ничего не сказал, было видно, быть завоеводчиком – это не совсем то, о чём он мечтал. Ну, и, вероятнее всего, Глеб ему что-то другое обещал. Но сейчас все трое делали вид, что очень довольны всем происходящим. Особенно Глеб, он так и светился весь от радости. Такое выражение лица у него бывало в детстве, когда он очередную пакость задумывал. Этой пакости долго ждать не пришлось.

— А теперь, разошлись все по своим постам быстро! — скомандовал он. — А ты, Кузьма Трофимыч, со мной пойдёшь. Пленника пытать будем! Может, тебе он сознается, куда тело брата моего дел!

Так, Ярослав, соберись, настройся! Сейчас от тебя потребуется вся твоя выдержка!

Почему-то я чувствовал, что сегодняшние пытки будут совсем не такие, как в прошедшие дни. Что-то совсем страшное придумал для меня брат.

Пока я пытался настроиться. Они подошли ко мне.

— Ну что, готов, Кузьма Трофимович? — мерзко улыбаясь, спросил Глеб и ударил меня под дых.

— Готов, княжич! — кивнул воевода, схватил меня за волосы и прорычал. — Признавайся, паскуда, куда княжича нашего дел?

Я решил, что лучше буду молчать, иначе Глеб мог о чём-нибудь догадаться по нашим словам или жестам. А так, ранее молчал, сейчас молчу, ничего в моём поведении не изменилось. А воевода тоже приложился к моему животу кулаком, только не так сильно, как братец. Тот наблюдал за нами с видимым удовольствием, пока всё шло так, как он задумал.

— Молчит, поганец? — без особого интереса спросил он, после того, как Кузьма ещё несколько раз меня ударил.

— Молчит, княжич, — кивнул головой воевода и добавил. — А может его того, к нашим дознавателям отвезть? Оне там его быстро разговорят у себя в пытошной.

Ага, узнают меня, поскольку не так давно отец меня по всем острогам ездил да с тамошними тиунами знакомил. И тогда Глебу нужно будет как-то объяснить всем, по какой такой прихоти он собственного брата изувечил.

— Нет, сами дознаемся, — ответил мой братец. — Придумал я такую пытку. Уж это точно заставит его заговорить!

В глазах воеводы промелькнуло озабоченное выражение, он мельком глянул на меня, будто заранее извиняясь за то непотребство, на которое подбивал его Глеб, но тут же принял прежний безучастный вид и спросил:

— Что же за пытка такая, княжич?

Глеб, похоже, этих мимолётных перемен на лице Кузьмы не заметил. Он покопался в своей поясной суме и достал из неё два совсем коротеньких миниатюрных дротика.

— Ты выколешь ему глаза! — радостно произнёс он и протянул эти дротику Кузьме. — Давай, начинай!