Глава 41.

* Глеб *

Поторчав с неделю у границы, прочесав все окрестности и отчаявшись найти брата, Глеб решил наконец отправится в Володимир. Задерживаться здесь было бы уж очень странно и подозрительно. Дядька этого бы точно не понял. Княжество оплакивает кончину правящей четы, а наследников дома нет. Гостям уважение оказать некому. Да, и дела государственные решать нужно. Наверняка там уже и прошений разных да треб набралось. Кроме того, Глебу не терпелось побыстрее принять престол.

Литвинский княжич так и сказал ему.

— Ехай-ка ты, Глеб в Володимир. Мы тут и без тебя справимся. Найдём Ярослава и покончим с этим вопросом. А тебе сейчас нужно взять власть в свои руки! Чтобы никто не усомнился в твоём праве на престол. А там и с дядькой твоим вопрос решим. Все нужно делать постепенно. И смотри, не подведи нас так же, как сейчас с Ярославом подвел. Иначе…

Что будет иначе, Литомир не договорил. Но по спине у Глеба от этих слов пошёл холодок. Литомир не щадил даже друзей, если они не оправдывали его надежд. Именно поэтому ему удалось создать огромную шпионскую сеть во всех русских княжествах. Нельзя было даже предугадать, от чьей руки настигнет тебя кара.

Глеб не знал точное число приспешников Литвинского ордена, служивших сейчас у них при дворе. Одно успокаивало, вроде, среди бояр литвинцев не было, и в дружине у них служили только проверенные воеводой люди. Только они все сейчас были далеко и прийти Глебу на помощь, случись что, не смогли бы, а на наёмников, часть из которых служила ордену, он полагаться не мог. Вот Кузьма другое дело, но он сбежал, оставил своего княжича, и Ярика с собой уволок.

«Эх, воевода-воевода! Предатель ты, такой же, как и отец мой! Так я и знал, что Ярика ты любишь больше», — зло подумал Глеб, а вслух произнес:

— У Ярослава нет шансов, Литомир. Он ослеплён. Никто не признает его князем, даже если он и выживет после болота. Княжеству не нужен правитель – калека.

— Все равно я не успокоюсь, пока не увижу его труп, — криво ухмыльнувшись, ответил Литомир. — Ярослав должен отправиться к праотцам, иначе даже ослепший он может принести нам много проблем. Ни у кого не должно возникнуть даже единой мысли, что князем нужно признать не тебя! Мы уже столько сделали для этого! Мы не можем рисковать!

Да, действительно сделано было очень много.

Глеб хорошо помнил тот день, когда в очередной раз поругавшись с отцом из-за уготованной ему участи Новгородского посадника, Глеб убежал в своё потайное место в самой дальней части сада и спрятался в заброшенной беседке. Там у него сидела на привязи собачонка из отцовской псарни, одна из отцовских любимиц холёная борзая Ласка. Он выкрал эту собачонку ночью, словно тать, и уже не раз на ней зло. Ему нравилось, как та пыталась огрызаться связанной пастью, скалила зубы, рычала, сверкала глазами, но вырваться не могла. Последнее время, правда, собачонка уже не пыталась сопротивляться. В глазах поселилась тоска и какая-то безысходность, она только тихо скулила, когда видела его и смиренно терпела всё, что он вытворял с её плотью.

Сейчас же Глебу просто необходимо было успокоиться, и он уже придумал, для Ласки новое истязание, оно точно ей понравится. Он уже приготовился драть собачонке когти, когда в беседку влез мальчишка, его ровесник, и проговорил.

— А если ей ещё и зубы выдрать, будет интереснее.

Про зубы Глеб думал и сам, но тогда борзая быстро помрёт с голоду, а он ещё не всё с ней сделал, что хотел. Да, и мальчишка ему не нравился. Он узнал его: посольский был мальчишка, с литвинцами вчера приехал, вроде княжич ихний. Глеб не особо вслушивался, когда их представляли. С литвинцами их княжество находилось в состоянии холодной войны. И отец не раз говорил, что ждать от них добра нельзя. Тогда ещё Глеб отцу верил, поэтому посмотрел на пришлого настороженно и произнёс:

— Я вылечить собаку пытаюсь, а не убить!

— Ага, именно поэтому ты ей рот завязал? — хитро ухмыльнулся пацан, окинул Глеба весёлым взглядом и добавил. — Видел я вчера, как ты её лечил!

Вчера Глеб тыкал Ласку раскаленным ножом, и сильно повредил ей заднюю лапу, но это его не смутило.

— Я ей раны прижигал, — без зазрения совести соврал он.

— Очень удобно! Сам нанёс, сам прижёг! — рассмеялся пацан и вдруг по-свойски хлопнул Глеба по плечу. — А ты мне нравишься! — всё ещё похохатывая, произнёс он. — Мы будем со мной друзьями!

Так Глеб познакомился с княжичем Литомиром.

Посольство гостило в тот раз в княжестве почти три месяца. Отец и Литвинский князь Любомир подписали, наконец, мирное соглашение, договорились о торговле и даже пообещали друг другу поддержку.

Все три месяца Глеб, как привязанный, бегал за Литомиром. Тот был непревзойдённым мастером придумывать всякие проказы от безобидных до очень жестоких. Глеб даже завидовал иногда литвинскому княжичу. А ещё Глеба бесило, что Литомир был старшим сыном своего отца, и ему то уж точно не светило становиться посадником при родном брате. Когда Глеб думал об этом, кулаки начинали сжиматься сами собой, и хотелось наподдать этому везунчику. Но литвинский княжич умел как-то так посмотреть, что гнев сразу исчезал куда-то, и на его место приходило восхищение товарищем.

— Тебе необязательно становиться новгородским посадником, — как-то раз проговорил Литомир.

Это случилось в его второй приезд к ним в гости. В этот раз Литомир остался у них на целых полгода. Отец объяснил это укреплением дружбы между княжествами. Дескать, Любомиру очень хочется, чтобы и сын его был также дружен с будущим Володимир-Суздальским князем, как и они теперь с Романом Всеволодовичем. А нет крепче дружбы, что зародилась в отрочестве. Только вот с Яриком Литомир так и не сошёлся. Старший княжич всем проказам предпочитал хорошую книгу да воинские упражнения. Литомир упражнения тоже любил, но сидению за книгами предпочитал забавы, хотя от учения не отлынивал. С охотой приходил на все уроки, которые давал своим сыновьям Володимир-Суздальский князь. И Глебу советовал от занятий не отлынивать да старательно выполнять все уроки. Только Глеба это не интересовало.

— Как ты не понимаешь! — Литомир выглядел сейчас очень раздраженным. — Тебе нужно, чтобы батюшка твой гордился тобой! А ты его так подводишь!

— И зачем мне это нужно? — Глебу этот разговор не нравился. — Всё равно в Новгороде за меня все дума решать будет. Посадник мало что может сам.

Вот тут-то Литомир и произнёс загадочную фразу:

— Тебе необязательно становиться Новогородским посадником!

— Это воля нашего батюшки, — злобно сплюнул Глеб. — Всё уже решено без меня. Ярик, как старший сын, наследует Володимир-Суздальское княжество после отца и Новогородское княжество после дядьки, объединяет два княжества, а я в Новогороде становлюсь посадником. Новогородским князем мне не стать! Отец и дядька повёрнуты на этом объединении и на Ярике.

— Ярик может не дожить до того момента, когда нужно будет наследовать престол, — улыбнулся Литомир. — А тебе нужно больше не разочаровывать своего батюшку, что бы он и в тебе увидел будущего правителя.

Вот после этой-то беседы Глеб и взялся за ум, стал посещать все уроки, старательно выполнял задания отца и хвостом ходил за воеводой. Сначала все удивлялись таким переменам, а потом попривыкли. Отец уже не смотрел на него с сожалением, да и воевода стал тренировать его более серьёзно, чем до этого.

— Добро, княжич! — приговаривал он. — Вовремя перебесился! Будет из тебя добрый воин! Новгородцам очень повезет с правителем!

Глеба эти слова задевали, но виду он не подавал. И с отцом по этому поводу спорить перестал. А зачем спорить, когда ему пообещали всяческую поддержку в получении Володимир-Суздальского престола, если он откажется от идеи объединения княжеств. О том, что станет с Новогородским княжеством после смерти дядьки, Глеб не думал. Это не его головная боль, сказал ему Литомир. И он доверился другу.