Глава 48.

* Ярослав *

— Куды уходить-то, когда мы ему только повязку с очей сняли! — запричитала Серафима. — И княжна тут у нас помирать собралась так некстати. Если б не Демьян, я б и не управилась бы тут вовсе!

— Что с княжной? — игуменья бросилась к лавке, на которой лежала Аглая.

Я как раз менял ей в очередной раз тряпку со лба.

— Горит она вся, матушка. Как давеча без чувств свалилась, так в себя и не приходила! — ответил и приподнял княжну, чтобы Серафима влила в неё ещё какого-то вонючего пойла.

— Но, воины! — матушка Василиса вдруг вспомнила, ради чего сюда прибежала. — Они уже близко!

— Поди и монастырь окружили, — проворчала Серафима.

Игуменья тревожно посмотрела на меня, потом повернулась к знахарке, сложила руки в молельном жесте и проговорила:

— Серафима, молю! Спаси Демьяна, укрой его под монастырём! Ты же все ходы –выходы знаешь!

— И без твоих молитв о том думала! — огрызнулась знахарка, сделала мне знак следовать за ней, а игуменье буркнула. — Шла бы ты, матушка, во двор, воёв встречать. А то кабы не натворили там чего!

— Будто мой вид кого остановит, — хмыкнула Василиса, но все же направилась к выходу.

— А что же будет с княжной? — мне почему-то очень не хотелось оставлять Аглаю одну. Вдруг что-то плохое случиться, пока нас с Серафимой рядом не будет.

— Ничего с ней не станется, — хитро зыркнула на меня знахарка, — чай, не на вечность уходим. Сейчас тебя пристрою и вернусь. А она пока туту полежит. В таком состоянии она от меня никуда не денется, Демьянушка!

Мы подошли к дальней стене, завешанной сухими травами. Серафима нажала на какой-то камень, и часть стены отъехала, показав тёмный проход. Это был не тот проход, по которому знахарка выводила меня на прогулку, в том пахло иначе. Серафима тем временем сунула мне в руку огарок свечи.

— Ну, проходи, чего застеснялся! Ждёшь, когда энти вои сюда нагрянут? — проговорила она и почти силой втолкнула меня в подземелье.

Стенка вернулась на своё место, и я остался один. Свеча тускло мерцала в моей руке, и я решил осмотреться. Пошёл прямо и уткнулся в стену, около которой обнаружил широкую лавку с тюфяком, набитым сладко пахнувшей соломой.

По всему выходило, что Серафима спрятала меня в потайной келье, за порядком в которой тщательно следила. Рядом с лавкой обнаружился невысокий столец с кадкой, до верху наполненной водою. На крючке над нею я обнаружил ковш и понял, что очень хочу пить, и есть: обед-то мы с Серафимой за хлопотами об Аглае пропустили. Рядом с ковшом обнаружился небольшой свёрток, в нём оказалась краюха хлеба и добрый шмат сала, будто знахарка заранее знала, что сегодня ей придётся меня здесь прятать.

Решив, что позднее спрошу у знахарки, зачем она еду с водой в потайной комнате держит, я жадно впился зубами в пищу. Вкусно! Насытившись и утолив голод я в благостном состоянии растянулся на тюфяке, даже беспокойство за Аглаю как-то отступило. Но мысли о ней не отпускали.

Вспомнились слова Серафимы о том, что княжна сама здесь попросилась остаться, когда её родители забрать хотели. Интересно почему? Дома-то завсегда лучше. Мало я знавал девиц, которые по собственной воле в монастыре жить мечтали, а вот Аглая домой, оказывается, не очень стремилась. Неужто по батюшке с матушкой не соскучилась? Али она постриг принять вознамерилась? Да, нет! Не тот характер! Я вспомнил, как она у болота меня отчитывала и невольно ухмыльнулся. Такая девица точно не для монастырской жизни создана. Такую поставь во главе дружины, неприятель без боя сдастся!

Как-то незаметно меня сморило. Последняя же моя мысль была о том, что Серафима обязательно спасёт Аглаю, ведь не гоже такой молодой лепой девице покидать этот бренный мир!

Проснулся я так же внезапно, как и уснул. Огарок мой уже догорел. Но рядом стоял другой, значит, Серафима уже сюда заглядывала. Надеюсь, с монашками так ничего плохого не приключилось, и неизвестные вои покинули монастырь, не причинив им вреда. Я поднялся и подошёл к выходу из кельи. Он был приоткрыт. И я смог спокойно выйти.

Серафима сидела за столом и перебирала травы. Аглаи в палате не было.

— Перенесли мы её наверх, — проговорила знахарка, заметив мой ищущий взгляд. — Марфа сейчас с ней сидит.

— А чего ты её здесь не оставила? — спросил я, заранее готовясь услышать отповедь о том, что негоже юной девице в одной палате со взрослым мужиком находиться. Особливо, если эта девица в беспамятстве. И не важно, что она сама этого мужика не так давно с того света вытащила.

Но знахарка только покачала головой и хмыкнула:

— Ты дурачком-то не прикидывайся, Демьян.

Ещё немного покопалась в своих травах, а потом достала от куда-то заботливо укутанный чугунок.

— Вот припасла для тебя немного! Чай голодный, поди!

И Серафима поставила передо мной пшенную кашу, в которой я разглядел небольшой кусочек мяса. Да, небогато живёт мой любимый монастырь, небогато. А ведь сколько раз предлагал батюшка моей крёстной свою помощь! Ничего, вот встанет всё на свои места, я матушку Василису слушать не буду, просто стану регулярно закупать за монастырь провизию да отправлять с оказией. Пусть только попробует не принять. Вот только вернусь в Володимир, так и займусь этим делом. Мысли невольно вернулись к насущным проблемам: к предательству Глеба и смерти родителей. Только бы Ульяна с младшими благополучно добралась до дому.

С такими грустными мыслями я принялся за еду. После которой меня снова захотелось спать. Похоже, знахарка мне каких-то травок в сбитень подсыпала, подумалось мне, пока моя голова неуклонно приближалась к подушке. Вот ведь, шельма! Ужо я ей завтра все выговорю! И уже засыпая, услышал:

— Поспи, Демьян, поспи! Тебе сейчас сил набираться надобно! Они тебе ой как пригодятся скоро!