Глава 50.

* Рассказ воеводы *

Рассказ воеводы.

— Не знаю, княже, помнишь ли ты, как оставил я тебя близ того болота, али нет, — рассказ свой начал воевода почему-то издалека. А мне так странно было слышать к себе обращение «княже», взгляд сам так и искал отца, но его рядом не было.

— Так вот оставил я тебя там, — воевода виновато посмотрел на меня, — а сам поехал, значит, к дядьке твоему, Игорю Всеволодовичу, про тебя рассказать да про то, что у Глеба Романовича в лагере творилось.

Тут воевода снова виновато на меня посмотрел и вдруг спросил:

— Не серчаешь ли ты на меня, княже, что бросил тебя тогда одного в лесу?

В подземелье повисло молчание. Три пары глаз смотрели на меня. Три человека напряженно ждали ответа. Оно и понятно. Это раньше я был для двоих из них княжич, понятный и знакомый, а для знахарки и вовсе болезный Демьян. Серафиме, похоже, было тяжелее других, она хоть и делала вид, что перебирает травы, а сама явно чувствовала себя не в своей тарелке. Ещё бы, столько времени лечила Демьяна, и горькой гадостью пичкала, и порой красным словцом поругивала, а Демьян вдруг князем оказался. И сейчас поди пойми, чего от меня ждать. Мне даже немного обидно стало. Неужели, они думают, что власть настолько меня изменит, что я вдруг стану властным самодуром. Я посмотрел на них с немым укором и попросил:

— Не томи, Кузьма Трофимович, говори уже свою неприятную новость! А про то, что беспокоит тебя так скажу: не малец я неразумный, чтобы не понимать, почему ты меня там оставил. И хватит о том!

Сказал и легонько хлопнул ладонью по столу. Воевода заметно расслабился, крякнул и продолжил.

— Уже почти полпути прошёл я, когда услышал в лесу какое-то движение. И ты не поверишь, княже. Разглядел я меж деревьев литвинского княжича, а с ним больше сотни воёв. И двигались они от границы нашей в сторону Глебова лагеря.

Я нахмурился. Что забыли литвинцы в нашем лесу? И дядька мне об этом ни слова не писал. Может не знал об том.

— А сказал ты о том дядьке моему? — решил уточнить я.

Воевода потупил взгляд.

— Не довелось, княже. Я ему как про тебя да Глеба обсказал всё, он сразу и услал меня с воями за тобой. А когда мы тебя у того болота не нашли, велел скакать к нему в Новоград да сидеть там тихо до поры. Он, дескать, сам призовёт меня, когда время придёт. Я было заикнулся про нежеланных гостей в лесу, но он отмахнулся от меня, и сказал, что ты, когда найдёшься, сам со всем этим разбираться будешь. А ему брата сейчас оплакать надо, как полагается, да племянников поддержать.

— А ты, стало быть, ослушался его? — мне как-то вдруг перестала нравиться дядькина затея отправить Кузьму подальше от Володимира, хотя по первости она показалась мне разумной.

— Стало быть ослушался, — согласно кивнул воевода.

— Ну, и что же ты, воевода, всё это время делал? — предчувствуя, что ещё не все дурные вести услышал. И новость о литвинцах не самая их них худшая. Так оно и оказалось.

— Обосновался я тут неподалёку в землянке, коня укрыл, а сам стал по окрестностям бродить. В сёла заглядывал, слушал, что люди говорят, даже в Мшерске побывал.

— Ого! И, как в воинском облачении, тебя там никто не узнал? — улыбнулся я. — Сразу все тебе свои тайны рассказывали?

Воевода смутился.

— Дык я тут в одной деревеньке штанами да рубахой разжился, а лапти я и сам плести умею. Вот и ходил, как странник убогий с посохом. А таких, знаешь ли, не сильно стесняются.

Попытался представить воеводу в нищенском облачении и не смог. Но решил не уточнять, как именно он прятал своё тренированное тело и воинскую стать под драными тряпками, потом выясню. Может тоже пригодиться.

А воевода продолжал.

— А в народе не спокойно, княже. Бают люди, что неспроста вот так князь и княгиня вдруг почили скорёхонько. Подозревают, что помог им кто-то. А кто-то и впрямую на твою причастность намекал. Дескать, надоело молодому наследнику ждать кончнины родителя, заходился он, дескать в княжичах, вот и решил ускорить родительскую смерть.

Я нахмурился, но промолчал.

— А тут весть о твоей пропаже подоспела. Тогда народ стал во всём Глеба винить. Дескать, молодой княжич обозлился. Что наследником не его отец назначил, да и порешил всех разом: и родителей, и брата старшего, чтобы трон к рукам прибрать.

Воевода внимательно посмотрел на меня. Чую, очень хотелось ему узнать, что я думаю по этому поводу. Ведь видел своими глазами, что Глеб со мной сотворил, и, если бы не он, гнить мне где-нибудь под березкой али каким другим деревом, коих в этом лесу достаточно. Но я кончину родителей я сейчас не был готов с ним обсуждать, тем более, что воевода ещё свой рассказ не закончил. Ведь не сплетни же его сюда привели. Случилось что-то пострашнее, раз решил он поперёк моего дядьки пойти да за мной самолично явиться.

— Рассказывай, что ещё узнал! — потребовал я. — Вижу же, что случилось что-то ещё!

Воевода посмотрел на меня тоскливо, вздохнул горько и произнёс то, чего слышать я никак не ожидал:

— На нас напал Смоленский князь.