Глава 51.

* Ярослав *

— Как же так? — я вскочил с лавки, но тут же сел обратно: негоже князю вести себя как порывистому юнцу. Сделал глубокий вдох, выдох, и проговорил. — Посему, значит, он разорвал наш уговор. А коли так, то и мы ему больше ничего не должны. Верно?

Кузьма Трофимович и матушка Василиса согласно кивнули. Серафима же ещё усерднее принялась копаться в травах, делая вид, что наш разговор её не касается. Да, и действительно, какое знахарке было дело до того, что сейчас обсуждалось нападение на наше княжество моего союзника и родича, чья дочь предназначалась мне в жены. Её заботы – болезным да раненым помогать. Тут, я нахмурился и поинтересовался у воеводы:

— И далеко ли Дмитрий Юрьевич продвинулся по нашим землям?

— Не далече, княже! — сразу отозвался, будто ожидал этого вопроса. — Прямо у Сварожского острога и встрял. Помнишь же, сам, какие там болота непролазные, да и вои там добрые подобрались. Сотник у них Добрыня Еремеевич, помнишь? Очень уважал его батюшка твой, Роман Всеволодович, царствие ему небесное.

Кузьма перекрестился.

— Так вот они там воюют потихоньку. Я наезжал к ним как раз, перед тем, как к тебе на доклад явиться. Отправил им ещё сотню на подмогу из Мшерска, да в Володимир отписал боярам да Еремею, что б войско готовили.

— И что? Ответ получил?

Воевода опустил глаза, нахмурился и кивнул:

— Получил. Да только тебе тот ответ не понравится, княже.

Он достал из сумы небольшой свиток и протянул мне. Послание было от одного из думских бояр Ерофея Дормидонтовича, правого: правый у них там самый главный, правая рука князя, второй после него человек в княжестве. Писал правый, что о нападении Смоленского князя им ничего не известно, и лишь по письменному запросу собирать войско они не могут, поскольку сомневаются в истинности этих сведений, а посему требуют, чтобы Кузьма Трофимович самолично явился в Володимир и коли надобно, сам войско и возглавил. Ну, и много ещё про долг родине и обязанности и тому подобное.

— В Володимир ехать – время потеряем, — проговорил я. — Я сам им отпишу. А сейчас сказывай, что там ещё на границах твориться.

Воевода тяжело вздохнул и заговорил:

— Литвинцы лагерем обосновались там, где Глеб стоял. Игорь Всеволодович разбил лагерь на своей стороне от границы и вызвал войско из Новограда. А ещё ходят слухи, что княгиня Екатерина Владимировна занедужила. К ней лекаря из Перелеса вызвали намедни.

— А мне он не сообщил ничего, — задумчиво произнёс я и потёр лоб.

Странно, всё это было, очень странно. Дядька ведь знал, что я жду от него вестей, может в заботах о тётушке забыл про меня али послание затерялось где-то, али перехватил кто-то дядькино послание. Но коли он здесь неподалеку уже, надо к нему пробираться. С ним вместе и подумаем, что дальше делать с литвинцами и Смоленским князем. Тут я вспомнил про тётушку и усовестился: за своими печалями совсем забыл про её недуг.

— Что с моей тётушкой, знаешь? — спросил я у воеводы.

— Говорят, слегла внезапно, княже. — ответил тот. — А больше ничего не известно. Я к ним в лагерь не совался. Сам понимаешь, после того, как я ослушался родича твоего, мне как-то не с руки к нему являться. Да, и не нравится мне всё это.

— Что именно тебе не нравится, воевода? — я внимательно посмотрел на старого воина.

— Не пойму, что происходит, вот и не нравится мне это! — ответил Кузьма раздраженно. — Вот почто, смоленцы на нас напали, скажи! Какой им в том резон? Ведь сговор имеется давнишний между нашими княжествами. На будущий год свадьба намечена была. А теперь как же?

— А теперь свадьбы не будет! — проговорил я и с удивлением отметил, что это обстоятельство очень даже меня обрадовало.

Не сильно хотел я жениться на княжне Софье, которую видел всего несколько раз по прошлому году. Хоть и была княжна красивой девицей, справной, ладной, а чего-то в ней не хватало. Не затронула она моего сердца, да и я, похоже, тоже не запал её в душу.

Я невольно вспомнил о батюшке с матушкой, о том, как они смотрели друг на друга, как загорались батюшкины глаза, когда матушка заходила в горницу, как ласково поглаживал он её по руке, когда она садилась рядом с ним и что-то рассказывала с нежной улыбкой. Вот таких отношений с женой хотелось и мне. Только вот чувствовал я, что с Софьей у нас так не получиться, хотя и пытался примириться, настраивал себя на то, что, авось, стерпится-слюбится. А сейчас произнёс вслух, что свадьбы нашей не будет, и небывалое облегчение испытал.

Ну, а нападение отобьём! Не в первой, чай Володимир-Суздальским воям свою родину отстаивать. Погоним прочь ворогов с земли нашей. Я улыбнулся своим мыслям и произнёс:

— А с ворогами нашими мы ещё повоюем! Покажем им, какое славные вои живут в Володимир-Суздальском княжестве! Но сначала мне надобно до дядьки добраться! Уговаривались мы с ним. Что я к нему примкну, когда он этой дорогой к себе в Новоград возвращаться будет.

После этих слов Кузьма Трофимович как-то нахмурился, будто ему не очень понравилась моя затея, только вслух он произнёс иное:

— Ты не серчай, княже, я тут немного посвоевольничал: отряд для тебя собрал да снаряжение справил и коня славного раздобыл. Что хочешь со мной делай, а одного я тебя без охраны теперь никуда не отпущу! Негоже князю одному, как безродному какому, по лесам шататься.

И так грозно на меня посмотрел, что я решил с ним не спорить. Помнил хорошо, чем закончилось мое последнее одинокое путешествие.