Глава 12. От чаепития до храма
И вроде бы неприлично так смотреть на гостя, но я понимала, что не могу отвести взгляда. А вечер прекращает быть томным.
Кентаро стоял напротив, смотрел невозмутимо, только в уголках губ спряталась улыбка. Черные прямые волосы зачесаны назад, явно прихвачены заколкой частично, как и при первой встрече, но сейчас в сочетании с фиолетово-золотым хаори – джапонской шелковой накидкой с рукавами, строгими брюками и белым букетом орхидей – просто нет слов.
В карих глазах скользнуло что-то необъяснимое, но однозначно нечто между «Рад встрече снова» и «Ну что, приступим?».
- Это вам, - произнес он и протянул мне цветы.
Голос сейчас напоминал рокот морских волн на побережье на юге. Прямо под бесконечно чёрным небом, усыпанным множеством звёзд-драгоценностей. Не зря говорят, что всё колдовство расцветает именно на юге, среди морской соли и ветра, знающего тысячи тайн.
- Благодарю, - улыбнулась я и взяла цветы, посторонившись. – Проходите.
Аромат такой, что голова идёт кругом. Вопрос только один: это такая реакция на орхидеи или на господина Дайгу?
Неужели проснулась мое женское естество, которое решило, что деловой разговор можно из гостиной перенести в спальню? В конце концов, кто сказал, что постель – плохое место для разговоров?
Приходится тут же одёрнуть себя. Воображение слишком разыгралось, видимо, сказывается, что долгое время отказываю себе в компании представителей мужского пола.
«Мардж, веди себя прилично», - одёрнул меня внутренний голос, намекая, что не надо совращать адвоката покойного мужа. Всё же это как-то неприлично.
Я незаметно выдохнула, стараясь не глядеть на божественные чёрные волосы, спускающиеся ниже лопаток, на спину и временами обтянутую тёмной тканью подтянутую задницу.
Да, многие мужчины глубоко заблуждаются, что женщины туда не смотрят, а только… в глаза. Для многих будет огромным открытием, что тело мы тоже оцениваем по всем параметрам.
Кентаро, словно что-то почувствовав, бросил взгляд через плечо.
- Что-то случилось, Марджари?
Если он будет дальше использовать подобный тон, то мне понадобится спрятанный в верхнем ящике стола веер. Я наигранно встрепенулась, искренне надеясь: не так заметно, что изображаю из себя грациозную лань.
- Всёпорядке, - заверила его самым сладким голосом, на которой была способна, и указала на гостиную. – Располагайтесь с удобством, я сейчас поставлю цветы и приду.
Кентаро кивнул и скрылся в гостиной. Я быстро метнулась на кухню.
Так, надо глядеть в оба. Почему у меня такая реакция? Где-то есть амулет с приворотным зельем? Или ещё какая гадость? Обычно меня мгновенно возбуждает счет в банке, а не харизматичный джапонец (последнему надо обычно постараться), а ласковое «тр-р-р-р» магического слуха ласкает слух сильнее, чем бархатистое «Я люблю тебя». А тут что такое? И нет рядом Изи, который бы фыкнул в нужный момент. Не тащить же в гостиную зеркало, что Кагами мог посмотреть на гостя и отпустить гадкий комментарий, чтобы развеять туман в моей голове!
Орхидеи я оставила в вазе на кухне. Если это их аромат наводит любовный дурман, то лучше пусть побудут тут. От греха подальше.
Но когда я вернулась в гостиную, то стало ясно: дело не в цветах – дело в Марджари Шитара.
- Вы на меня так смотрите, словно решаете: съесть сейчас или замариновать немного и оставить на потом, - заметил он, снова чуть улыбнувшись.
- Это сейчас обвинение к склонности к каннибализму или всё же намёк, что неплохо бы поужинать? – уточнила я, приблизившись и разливая чай, вспомнив, что надо ради приличия побыть радушной хозяйкой.
- Скорее попытка обезопасить себя, - отшутился Кентаро, взяв свою пиалку и поведя носом. – М-м-м, чудесный купаж. Любите необычные сочетания?
Ещё бы я помнила, что там. Как ни выпендривалась, а всё равно подхватила первый попавшийся сбор.
- Не то слово, - тем не менее ответила как можно более доверительно. – Знаете, никогда не откажусь попробовать что-то новенькое.
Красиво изогнутая бровь, словно нарисованная углём, заломилась в немом вопросе. Ничего такого не сказала, но Кентрано смотрит так, будто только что получил неприличное предложение. И… жалеет, что не успел его сделать первым.
- Звучит интересно, - задумчиво сказал он, будто оценивая что-то, что было для меня недостижимо. – Но это хорошо.
- Что вы имеете в виду? – уточнила я, не отводя от него взгляда и поднося пиалку к губам.
Чай и правда хорош. Мята, липа, кусочки манго, цветы апельсина. Чудное сочетание.Жалко, ещё горячее, придется подождать.
Кентаро улыбнулся. Сто из ста. Такие улыбки надо запретить сводом законов Шавасаки. Пиалка в его длинных пальцах тоже замерла, а вот в карих глазах, кажется, уже забушевала буря.
До меня только сейчас дошло, что он меня тоже оценил со всех сторон и явно остался доволен увиденным.
- То, что у Алона хороший вкус, - наконец-то сказал Кентаро.
Так-так, у Алона. Не у «господина Ноаха», не у «моего клиента», а вот так по имени просто. Давно друг друга знают? Общаются не только по работе? Очень интересно.
- Вы мне льстите, - сказала я.
- Вы слишком хорошо знаете себе цену, Марджари, чтобы лесть хоть что-то значила, - улыбнулся он одними глазами и сделал глоток.
Я повторила за ним. Что ж, с Кентаро Дайгу сложно спорить, он прав. Пустой похвалой и сладкими речами меня не взять.
Время, отведенное на приветственное растягивание, истекало. Надо переходить к делу. Это и польза, и не буду отвлекаться на мысли, которые совсем не к месту.
- Кентаро, мне нужны ответы, - наконец сказала я, глядя прямо на него. – Если вы решили мне помогать, то нужно играть на одном даси, дабы разный ритм не дал остальным понять, что мы ничего не знает друг о друге.
- Хотите познакомиться поближе? – тут же поймал он мою оговорку, будто выскользнувшую из гнезда птицу.
- Возможно, - ровно сказала я. – Но сейчас меня волнует Алон и его наследство.
На лице Кентаро промелькнуло разочарование, но тут же появилась деловая сосредоточенность. Так тебе и надо, господин адвокат. Сначала дело, потом тело.
Как ни странно, больше ни в словах, ни в взгляде Кентаро больше не было ничего, намекающего на шашни. Работа, значит, работа. Хоть уже и не было сомнений: стойку он на меня сделал такую же, как и я на него.
- Что ж, Марджари, вот что у нас получается. Ваши свёкры в любом случае будут настаивать на прохождении ритуала. Но это опасно, говорю сразу.
От слов стало холоднее, будто я уже стою в склепе Ноахов.
- Запретные артефакторы – это не тот род, с которым хочется прогуляться за ручку под луной ночью. От них стоит держаться подальше.
- Намекаете, что не стоит вообще туда идти? – уточнила я, отставив пиалу.
Кентаро хмыкнул:
- Другая на вашем месте спросила, нужно ли в таком случае отказаться от денег Алона.
- Я не другая, - улыбнулась так, что сразу стало ясно: играю до конца.
- Марджари, скажите честно, вы настолько любите деньги или вам не нравится, что кто-то хочет сорвать вашу сделку с Алоном? – прямо спросил Кентаро.
Хороший вопрос. Правильный.
- И то, и то, - честно ответила я. – Наш договор купли-продажи, тьфу, о заключении брака касается только нас двоих. Ни Юдит, ни Давид тут участия не принимали и принимать не будут.
- Даже, если будет угроза вашей жизни?
- Я – ши-хотори, - напомнила ледяным голосом, - поэтому ещё большой вопрос, кому именно будет угроза.
В карих глазах Кентаро вспыхнул одобрительный огонёк.
- Цук побери, вы мне однозначно нравитесь.
Дорогой мой адвокат, если бы я была мужчиной в этой одежде, ты бы без всяких слов понял, что ты мне нравишься тоже.
- Рада это слышать, - кивнула я, сохраняя на лице невозмутимость и наливая чай по второму кругу. – Поэтому буду бесконечно благодарна вашим советам, как поучаствовать в милом мероприятии тётушки Юдит и дядюшки Давида и при этом остаться в здравом уме, не лишившись каких-то частей тела.
Он переплёл пальцы, невольно мой взгляд задержался на них. Интересно, играл ли Кентаро на каких-то струнных инструментах? С такими пальцами у него была бы тьма поклонниц.
- Документально всё оформлено верно, не подкопаться, - сказал он. – Алон оформлял всё в нашей конторе, пользуясь услугами джапонских юристов.
Я задумалась. Так, что у нас выходит в таком случае. Джапонские законники известны своей щепетильностью и основательностью. С ними сложно спорить, потому что практически на каждый тезис будет свой пункт с массой подпунктов. С тлен-авивскими в этом плане полегче. Талмуды законов будут потоньше, но тут всех в ход идёт врождённый талант крутить законы так, что не будет ничего нарушено, в то же время одобрено то, что надо клиенту. Не зря же говорят: «Дай тлен-авивскому адвокату всего два выхода, и он появится из третьего».
Всегда были эпичными дела, когда сходились джапонский защитник и тлен-авивский обвинитель в суде. И наоборот. Не слушания, а просто особый вид искусства.
- Понятно. То есть тут исключительно, если меня захотят убрать физически?
Кентаро откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.
- Я бы опустил это «если», Марджари. Ноахи – талантливые артефакторы, они сделают так, что вы не переживете ритуал, но при этом выкрутятся, поверьте. В итоге эта прекрасная квартира и кот ещё и отойдут им.
- Что??? – Я чуть не выронила кусочек желейного лакомства, которое взяла из вазочки. – Моя квартира? Мой кот?
Кентаро кивнул:
- Есть такой закон в Тлен-Авиве, что имущество почивших детей переходит к родителям, как и родителей – к детям. Вы – вдова Алона, значит, и всё ваше…
Я выставила вперед ладонь, давая понять, что не стоит продолжать.
- Ничего. Ни-че-го они не получат. Слово ши-хотори. Поэтому давайте не ходить вокруг да около и определяться, что мне нужно, чтобы обойти их козни.
Теперь меня уже распирала злость. Я прекрасно понимала, что можно распрощаться, написать отказ от наследства, хорошенько запереть дверь и снова заняться своими урнами, но… интуиция подсказывала, что от меня так просто не отстанут.
Кентаро помолчал, потом кивнул, явно ещё раз одобряя мой настрой.
- Алон позаботился об этом. Оставил кое-какую защиту в храме бога-тени Кагеноками. У меня есть камень-ключ, который позволит отпереть нужный ларец так, чтобы за нами не гнались все жрецы Шавасаки.
- Нашёл место, - проворчала я.
На лице Кентаро появилось удивление:
- Что вы имеете в виду?
- Не обращайте внимания, личное, - отмахнулась я и тут же, помедлив, уточнила: - Вы говорите, что Алон позаботился… то есть, он предполагал, что может возникнуть подобная ситуация?
- До сих пор предполагает, - отрешённо произнес он.
Предполагает…Минута… То есть…
Я вмиг перехватила запястье Кентаро и сжала:
- Алон жив?
Он внимательно изучил мои пальцы на своей руке, не торопясь с ответом. А потом медленно поднял глаза, и красивые губы дрогнули в такой улыбке, что мне одновременно стало и жарко, и холодно.
***
Любая прогулка, когда дело к ночи, в храм бога-тени Кагеноками – это совсем не то времяпровождение, на которое хотелось бы рассчитывать в такой компании. Хотя, будем откровенны, конкретно в этот момент мне было вообще неинтересно, в какой компании я иду.
Информация, полученная от Кентаро, вышибла из седла, все мысли только крутились вокруг сказанного. Итак, Алон Ноах жив. Нет, для меня это не сюрприз, было ясно, что он не собирается в Подземные Реки ещё с начала нашего знакомства, иначе не пошёл бы столь кривым путем.
Можно смеяться, можно удивляться, но женитьба на ши-хотори, которая далеко от свежей юности, имеет характер и большие неприятности в прошлом, это совсем не то, с чем стоит связываться джентльмену из хорошей семьи.
И в то же время Алон всё просчитал верно. Такая, как Марджари Шитара, в точности выполнит свою часть сделки. Не будет незапланированной влюблённости, попытки казаться хорошей или что ещё. Сантименты – это отлично, но только тогда, когда это не мешает делу.
Осень уже вовсю тянулась своими сухими руками, хватала за руки и ноги, пропуская по венам земляную сырость и дыхание предстоящих заморозков.
Неделя Духов только началась, поэтому пока было тихо. Во всяком случае никто не пытался нас перехватить на пути, неуместно пошутить или же напугать маской ёкая.
В какой-то момент мне показалось, что на скамейке у фонтана стояли Тэ, держащий в руках чашку с чаем, и Изя, нахально крутящийся у его ног и норовящий вползти по колену. Поначалу хотелось подойти и шепнуть, что можно возвращаться, но потом… потом передумала. Чем меньше людей знает, что рядом со мной Тэ, тем лучше. Кто знает, у кого какие связи? В таком вопросе лучше быть поосторожнее.
Верно говорят: веки живи – век учись. Жаль, что век ши-хотори куда меньше. Поэтому приходится многое узнавать на ходу и пытаться это как-то использовать. И Алон Ноах – загадка, с которой я пока что не могу понять что делать. Судьба подкинула её камнем преткновения на дорогу, которая и так состоит из рытвин да ям.
- И с какой же целью он это сделал? – тихо спросила я, шагая рядом с Кентаро.
Нога немного поехала вперед на опавших листьях, но меня тут же ловко подхватили, не дав потерять равновесие.
- А вы как думаете, Марджари?
В тоне явно сквозит смешок. Такой… вы же умная, госпожа Шитара, пошевелите серым веществом. Только вот вещество отказывалось служить на благо своей хозяйке.
- Хм-м-м, - протянула я. – Он не ладах со своими родителями? Влез туда, куда не просили? Не хочет иметь дело с законом, который потом будет иметь его?
Кентаро тихо рассмеялся:
- Грубовато, но так в стиле некромантских родов. В одном вы, безусловно, правы, Марджари. Алон не в ладах с Юдит и Давидом. Скажем так, у них… разные взгляды на некоторые вещи.
- Но умирать, чтобы показать несогласие, не кажется ли… слишком радикальным способом?
- У всех свои способы, - философски заметил Кентаро.
Ещё немного и покажется храм Кагеноками. Здесь как-то темнее и холоднее. Засадили все деревьями и кустарниками, за любом из которых может притаиться кто угодно.
Храм светился будто золотая луна, только-только поднявшаяся в небеса. Внутренние дворики были освещены садовыми масляными фонарями. Каждая ухоженная дорожка так и притягивала взгляд. Зайди, путник, постой и отдохни. Прислушайся к ветру и звездам, поймай скольжение теней по загнутой крыше храма. Почувствуй настроение бога-тени. Он не плохой и не хороший. Он плут и насмешник, а ещё его мысли скрыты тенью, настолько плотной, что из неё можно сшить кимоно.
Я остановилась перед воротами, раздумывая, правильно ли поступаю, что иду в храм ночью? Интуиция подсказывала, что в этом нет ничего такого, ведь меня ведет Кентаро по делу. Но в то же время…
- Что-то не так? – мягко спросил он и внезапно положил руку на плечо.
По моему телу пробежала дрожь. Всего секунду, но его карие глаза стали чернее ночи.
Я помедлила, а потом выдохнула:
- Мне немного не по себе. Вы знаете, что у Кагеноками специфический характер и чувство юмора.
Красиво изогнутая бровь медленно приподнялась в удивлении:
- Что вы говорите? Никогда бы не подумал.
Мне кажется, или всё же сквозит хорошо скрытая насмешка? Но по лицу ничего не понять, оно совершенно бесстрастно. Возможно, вопрос немного бестактен, вдруг для Кентаро Дайгу Кагеноками – единственное божество, которому он зажигает тонкие жёлтые свечи на домашнем алтаре и поливает жертвенным вином подношения?
- Прошу прощения, если задела неосторожным, - пробормотала я.
- Никаких проблем, - хмыкнул Кентаро. – Все боги немного… своеобразны. Поэтому ничего такого.
Он протянул мне ладонь.
- Идёмте, Марджари. Ничего не бойтесь. Даже если Кагеноками решит пошутить, я смогу дать ему отпор, вас никто не тронет.
Обещание прозвучало настолько неожиданно, что я только и смогла, что уставиться на него широко распахнутыми глазами. Но потом перевела взгляд на ладонь и медленно вложила свою.
Что ж, пробуйте, господин адвокат. Временами сильной и независимой ши-хотори тоже хочется побыть той, кого могут защитить.
Мы вошли на храмовую территорию. Никого рядом не было.
- А где жрецы? – тихо спросила я, припоминая свой последний визит.
- Скорее всего проводят вечернюю молитву, - ответил Кентаро, пытаясь высмотреть хоть кого-то. – Ладно. – Он встряхнул волосами, и золотистые отблески скользнули по чёрному шёлку. – Нам всё равно в хранилище, там обязательно кто-то будет.
Я молча кивнула и последовала за Кентаро. Что ж, доверимся господину адвокату. Тут он точно разбирается лучше меня.
По пути нам никто не встретился. Размышляя, стоит ли напрячься или нет, я едва не споткнулась о порожек. Кентаро успел подхватить меня под локоть… под талию… и практически под грудь.
- Марджари! Осторожнее!
В голосе искреннее беспокойство, тёмные глаза абсолютно серьёзны. Но готова поклясться своей чжу, что на их дне пляшут смешинки словно тающие огоньки.
- Спасибо, что не дали расквасить нос на пороге храма. Кагеноками оскорбился бы точно, если б прихожанка явилась в виде, будто только вышла из уличной драки.
Кентаро тихо рассмеялся, бархатно так и завораживающе:
- Не думаю. Кагеноками знатно бы повеселился. Уж кто-кто, а он терпеть не может скучных ритуалов и занудных молитв.
И откуда он только знает?
Впрочем, подумать об этом не дали. Мы вошли в узкий тёмный коридорчик, наполненный ароматом благовоний.
Преодолев некоторое расстояние, оказались в маленькой комнатушке, больше походившей на пещерное углубление нежели нормальное помещение. Там сидел иссушенный временем жрец в оранжевом одеянии. Гладкая лысина отражала свет дрожащего светильника, наполненного божественной чжу. На крючковатом носу умостились круглые очки. Взгляд жреца направлен на колонку светских новостей в газете. А запястье левой руки намотаны черные четки во славу Кагеноками, в пальцах правой зажата сигара. Кажется, я многого не знаю про порядки в храме бога-тени.
- Добрый вечер, - поздоровался Кентаро. – Я хочу забрать содержимое ячейки Алона Ноаха.
- Все хотят, - ответил жрец, не поднимая глаз от газеты.
Я, честно говоря чуть не потеряла дар речи. Однако… манера поведения.
- Ячейка три-пять-девять, - невозмутимо добавил Кентаро и показал правую руку со сверкнувшим красным камнем массивным перстнем.
Жрец всё же посмотрел на нас. Уголок губ искривился в усмешке, смысл которой для меня остался непонятен. Но Кентаро вёл себя как ни в чем не бывало, значит… всё идет как надо.
- Господин… - маленькая пауза. – Дайгу. Вы уверены, что пришло слово? Алон очень бережно относился к этой вещи, сами понимаете.
Почему-то очень сложно избавиться от ощущения, что говорят одно, но подразумевают совершенно другое. Может быть, это просто мои фантазии? Наверное, запах благовония действует как-то странно.
- Хранитель, давайте придем к согласию мирным путем, - произнес Кентаро, облокотившись на стену и сложив руки на груди.
- Это можно, - невозмутимо кивнул жрец и взял с ближайшей полки аккуратный ящичек, изрисованный иероглифами. – Согласие получается через пожертвование на храм.
На лице Кентаро отразилось нечто похожее на: «Ну ты и наха-а-ал!». Но при этом не возмущение, а скорее… восхищение? Какие сложные отношения.
Не говоря больше ни слова, он отсчитал деньги и сунул в ящичек. Увидел укоризненный взгляд жреца и коротко бросил:
- Больше, чем достаточно, хранитель тайн. Теперь твоя очередь.
Жрец поправил пальцем очки на переносице, посмотрел на ящичек, что-то пробурчал и поставил его на полку. А потом… исчез.
Я только охнула:
- Кентаро, что происходит?
- Не переживайте, Марджари, это всего лишь тайная дверь. Но выглядит очень эффектно, согласен.
Жрец появился спустя некоторое время, вручил нам шкатулку.
-В целости и сохранности. При выходе не забудьте поблагодарить Кагеноками и омочить ладони в воде священного пруда.
Кентаро кивнул, и… всего на секунду, но я увидела, как на его красиво очерченных губах мелькнула улыбка. В какие игры они играют? Или господин адвокат просто очень хорошо знает этого хранителя? Ладно, не моё дело.
- Марджари, идём, - обратился ко мне Кентаро, шкатулка в его рука сияла золотисто-коричневым светом, - оставим неучтивого хранителя вместе с его сокровищами и сплетнями про разводы и измены звёзд музыкальных домов.
- Пока-пока, - махнул нам жрец, явно ни капли не уязвлённый такими словами.
Сама не понимая почему, я улыбнулась. А он занятный, хоть характер ещё тот. Мы направились к выходу из храма.
- Как это действует? – поинтересовалась я.
Кентаро передал мне шкатулку.
- Наденете под одежду. С виду выглядит как обычная подвеска, но защищает от чжу Ноахов.
- Как любопытно, - пробормотала я.
Несмотря на занудство жреца, ладони в пруду мы омочили и поблагодарили бога. Кентаро всё проделывал с невозмутимым лицом. Стоило только выйти за территорию храма, как нас окликнули. В нескольких шагах стоял другой жрец.
- Подождите меня, пожалуйста, Марджари, - произнес Кентаро и направился к нему.
Они какое-то время говорили, потом отошли дальше. Кентаро только жестом показал, что скоро вернется.
Ветер поднялся сильнее, пробирало теперь основательно. Я переминалась с ноги на ногу и про себя костерила на чем свет стоит всех жрецов, Ноахов и мерзкую погоду.
Откуда-то донеслось жалобное мяуканье. Я нахмурилась. Кошка не может слезть с дерева? Или что?
Сделала несколько шагов вперед, чтобы хоть что-то рассмотреть. За спиной кто-то утробно зарычал, и в моё плечо впились острые зубы.