23

Год спустя 

Кухню заливает яркий солнечный свет, ослепляет и я щурюсь, а мне, наоборот, нужно раскрыть пошире глаза. Мы стоим с Платоном у края стола, и склонившись над ним, разглядываем тест на беременность.

– Зай, ты видишь что-то? – спрашиваю у мужа, надеясь на его стопроцентное зрение.

– Нет, – хмурясь вздыхает Платон и выпрямляется, бросив глупое занятие. – Что за ерундовый тест?! Он похоже бракованный вообще! А есть другой? Тот, что цифрами показывает? Или типа плюс и минус, такой электронный?

– Такого в аптеке не было, – пожимаю плечами, стараясь не обращать внимание на огорчённого мужа без настроения, а то и сама впаду в уныние раньше времени.

– А ты в нашей покупала? В смысле у дома? – уточняет Платон.

– Ну да.

– Так, меня здесь жди, я быстро сгоняю в другую, тут их по городу как продуктовых, – говорит Платон уже на ходу.

– Да подожди ты! Я с тобой хочу, – догоняю его с улыбкой.

Одеваемся и выходим вместе из подъезда. От солнца, отражающегося на свежем снегу, ещё сильней слезятся глаза. Сегодня такой тёплый и солнечный день, что именно сегодня хочется узнать наверняка, беременна я или нет. Анализы сданы, но результаты только завтра, а завтра уже может быть небо затянет серыми тучами.

– Надо было мне одному ехать, машина холодная, – бубнит Платон, его постоянное состояние в последнее время.

Он не обманул, когда предупреждал, что всё будет под его контролем. А сейчас заботливость мужа излишне навязчива. Даже порой одеться как хочу не могу, нет-нет, да пробурчит, что носки не те или шапку бы потеплей, а под брюки нужны штаны с начёсом. Я и забыла, когда выходила куда-то в платье после осени.

– Либо вместе, либо вообще тест делать не буду, ждём тогда результатов ХГЧ.

– Компромисс. Сходим в нашу аптеку, пока машина греется, – муж берёт меня за руку и ведёт в сторону соседней улицы.

– Зачем нам туда? Я там тесты и покупала, нет у них электронных.

– Соску купим, – без доли промедления отвечает Платон.

Значит, про соску он уже думал.

– Зай, а зачем нам соска? Джае если я беременна, то рановато, – смеюсь я.

– Если мы беременные, то соску в коробку, а коробку родителям на Новый год подарим. А если не беременные, мы эту соску на ёлку повесим. Чтобы уж наверняка сбылось в следующем году, – быстро объясняет Платон.

Идея мне нравится.

– Здорово!

Заходим в аптеку и снова Платон уточняет про электронные тесты, вдруг, в порядке бреда, за ночь завезли.

– Электронных нет. Может быть, вот эти возьмёте? Супер-чувсвтительные.

– Я такие у вас вчера брала, не показывают, – говорю я, отрицательно мотая головой.

– Нам соску, пожалуйста, – тут же просит Платон.

Он долго и тщательно выбирает, читая информацию на каждой упаковке, пока я, прикусив губу, стараюсь не смеяться и не встречаться взглядом с фармацевтом.

Спустя лишь десять минут Платон покупает неприлично дорогую соску нейтрального цвета, и мы выходим из аптеки.

– Теперь она думает, что мы семейка психов, – делюсь своей мыслью.

– Да и флаг ей в руку! – усмехается Платон.

Покупка соски подняла ему настроение. Он прямо-таки посветлел на глазах. Смотрю на улыбающегося мужа и не хочу думать, как он расстроится, если у нас и в этом месяце пролёт.

Платон открывает мне дверь и помогает сесть в нагретый салон машины и поправляет полы шубы, заботливо пристёгивает ремнём безопасности. Четвёртый день задержки, а муж с меня уже разве что пылинки не сдувает.

– Держи, мать! – отдаёт мне покупку и захлопывает дверь.

Я разглядываю соску недолго. Даже согласившись на ребёнка спустя полгода после свадьбы и даже желая увидеть две полоски, я и сейчас не представляю себя в роли матери.

Спустя час мы снова дома и топчемся возле электронного теста в ожидании ответа.

– Так кто же победит в этой битве?! Коробка или ёлка? – объявляю я, пытаясь свести всё к позитиву.

Хотя точно знаю, что Платон расстроится если победу одержит ёлка. А я из-за этих тестов такая голодная, что отвлекаюсь в момент появления ответа на крекер в корзинке.

– Уля, нам нужна коробка... Нам нужна коробка! Мы беременные! – сначала тихо, почти шепчет, потом орёт словно с ума сошёл.

А я давлюсь, сглотнув куски непрожёванного сухого крекера, глядя на результат. Чёрными буквами беременна и цифры один-два через дефис.

Платон смотрит на меня восхищённо и притягивает к себе. Как колотится его сердце я не только слышу, но и чувствую силу и быстроту этих ударов.

– Родная моя, – шепчет Платон, покрывая поцелуями моё растерянное лицо.

А я действительно в растерянности. Думать и знать наверняка это совсем разное.

– Я есть хочу, – выдаю я, чтобы Платон отпустил.

Такая моя реакция на новость о беременности меня пугает и, кажется, что немного пространства поможет. Я не знаю, что мне делать, как избавится от этого чувства и начать радоваться вместе с мужем, а не быть такой испуганной.

– Конечно, сейчас, – Платон усаживает меня за стол и бросается к холодильнику.

А я беру в руки тест и снова смотрю на него, пытаясь представить себя мамой ребёнка. Ничего толком не выходит, пока Платон вслух не начинает думать про имя и возможный пол ребёнка.

– Если дочка, назовём Анастасией, а если сын, то можно Александром, – взволнованно предлагает Платон, крутясь возле плиты за приготовлением яичницы.

Я ему не отвечаю, почему-то глаза наполняются слезами, а в воображении возникает образ маленькой девочки. Наверное, первое что услышала, то и представила. И вместе с этим стало наступать осознание того, что скоро я стану мамой. Радостное такое. От которого слёзы потекли по щекам и Платон это увидел.

Такая себе картина.

Я, склонившись над тестом, рыдаю в три ручья.

– Эй, малыш, ты чего? Чего ты? – шёпотом спрашивает Платон, бросаясь ко мне.

– Просто, неожиданно так, – всхлипываю я, утирая слёзы.

– Ну да, полгода стараний, задержка, анализы сдали, два дня бега за тестами и совсем неожиданно, – усмехается Платон, а сев рядом, перетягивает меня к себе на колени. – А может, ты не рада?

Над заданным вопросом я задумываюсь и отвечаю нахмурившемуся мужу не сразу, зато наверняка поняв, что на самом деле чувствую.

– Рада, и имена мне нравятся. Дочку хочу, – признаюсь я, с нежностью говоря о девочке, и лицо Платона меняется на глазах.

Он расплывается в улыбке и смотрит на меня как-то по-особенному нежно.

– А сына не хочешь? – уточняет Платон, прищурившись.

– Нет-нет, конечно, неважно кто там. Сын или дочка, главное, чтобы всё было хорошо, – вздыхаю я и до меня доходит тонкий аромат гари.

Смотрю на плиту, а под мощной вытяжкой давно горит яичница. Хлопаю Платона по плечу, и с улыбкой кивнув на плиту, поднимаюсь с его коленей. Муж, чертыхаясь бросается к сковородке и отправляет подгорающую яичницу в раковину.

– Поехали к родителям в ресторан, я по дороге заказ сделаю.

– Поехали, – соглашаюсь я. – Сразу скажем?

– Нет, на Новый год. Я планировал сэкономить на подарках, – шутит Платон, а отсмеявшись добавляет; – Если они оба там будут, тогда скажем.

– Хорошо, – улыбаюсь я мужу и снова смотрю на тест, чётко понимая, что мне не верится, но я рада.

Мы уже сидим в заведённой машине, и Платон собирается ехать, когда я вспоминаю про оставленную дома соску.

– А соска? Ты же хотел в коробку и родителям подарить, – говорю я, взявшись за руку Платона, чтобы остановить.

– Нет, знаешь, я не хочу её отдавать. Я думал на праздник к подарку, но мы же не дотерпим до тридцать первого. Да? – уточняет у меня муж, нажимая на газ и плавно выруливая со стоянки.

– Видимо, да. Давай, если твои родители там, то мы маме моей позвоним по видеосвязи и всем троим скажем, – предлагаю я, а то самой мне уже прям не терпится позвонить маме и обрадовать её, что скоро она станет бабушкой.

– Отличная идея.

По пути в ресторан Платон не звонит родителям заранее. Только делает заказ, даже не предупреждает, что он это он. Называет вымышленную на ходу фамилию Петрушкин. И в «Кардамон» мы приезжаем сюрпризом. Машина Максима Олеговича стоит на парковке, и Платон делает радостный вывод:

– Ну, папа точно здесь, будем надеяться, что и мама с ним.

Улыбка так и не сходит с его лица, и я улыбаюсь этому не меньше.

– Боюсь, нам не удастся скрыть радостную новость. Ты весь светишься, у тебя на лбу всё написано, – говорю я, на что Платон отвечает совершенно не в тему.

– Сиди на месте, я сам тебе открою, – строго так говорит, а я качаю головой и жмурюсь.

И это только начало моей беременности. Так дойдёт и до того, что Платон выселит Дарью в мой кабинет, а я перееду в его приёмную. Но это ещё ничего такого. Хуже, если Платон решит запереть меня дома.

– Слушаюсь, – вздыхаю я, провожая взглядом выходящего из машины мужа.

И как только Платон открывает дверь с моей стороны, подаёт руку, я тут же выставляю свои условия.

– Учти, я в декрете буду сидеть с положенного срока и до яслей, не раньше и не дольше.

– Ага, – как-то быстро соглашается муж, что я ему совсем не верю.

Пока мы под руку идём в ресторан, уже успеваю мысленно попрощаться со своей свободой. А сидеть дома одной так скучно... Все эти мысли приводят к тому, что с мамой Платона мы встречаемся, будучи в разных с мужем эмоциональных диапазонах.

Арина Дмитриевна сначала смотрит на своего счастливого сына, с радостью что-то хочет сказать, но переводит свой взгляд на погрустневшую меня и теряется в догадках.

– Уля, а что случилось? Сын, почему моя любимая и единственная невестка такая грустная?

– Что? – муж совсем не понимает, о чём говорит его мама и тут же смотрит на меня.

– Что? Я есть хочу, – нахожусь с ответом моментально, закрепляю, так сказать, рабочий вариант ухода от честного ответа.

– А, да, мам я заказ делал, столик на двоих.

– Он у нас теперь Платон Петрушкин, – веселюсь я.

Арина Дмитриевна оглядывает нас с подозрением.

– Что-то вы темните, ребята, – с улыбкой произносит моя свекровь и не говоря больше ничего подходит к администратору, предупреждает, чтобы Петрушкина с парой не ждали.

– Мам, и папу пригласи, – радостно просит Платон и тянет меня в сторону стола.

Мы за семейный столик приходим первыми и ещё ждём родителей.

– Сто процентов, они уже догадались. Петрушкин, – смеюсь я.

– Ну и ладно, – пожимает плечами Платон и кивком приветствует неизменно обслуживающую нас официантку Катю. – У нас ещё твоя мама есть, её обрадуем по-настоящему.

– Привет, – здороваюсь я с Катей и вздохнув, с нетерпением ожидаю, пока она нас накормит.

– Здравствуйте! – Катя улыбается мне и выставляет с подноса напитки, мой любимый салат из едва припущенной на сковороде форели с перепелиным яйцом.

Платон сразу пододвигает блюдо ко мне и подаёт вилку.

– Ешь, никого не жди. Катя, нам ещё меню принеси, пожалуйста.

– Хорошо, ваш салат будет готов через две минуты.

Катя уходит с опустевшим подносом, возвращается через минуту с меню, а уйдя снова приносит салат и Платону. За это время я успеваю выбрать, что хочу с утра пораньше большой и сочный кусок мяса.

– Надо будет проверить твой гемоглобин, – бурчит Платон, хмурясь над моим выбором.

– Занудная зануда! – смеюсь я.

– Да, я такой. Предупреждал, – усмехается Платон.

Угу, сначала влюбил в себя, потом предупредил.

– Где там мои родители? – интересуется Платон у официантки.

– Они на кухне, что-то празднуют, шампанское пьют, позвать? – уточняет Катя.

– Ну вот, я же говорила, они догадались.

– Ясное дело. Да Кать, зови, и напомни Максиму Олеговичу, что он за рулём, я его домой не повезу, – ворчит Платон, а я смеюсь и набираю маме сообщение, чтобы была готова к моему звонку.

Арина Дмитриевна и Максим Олегович приходят лишь спустя пять минут. Как нашкодившие дети, плечом к плечу и по стойке смирно. Смотрят на нас, словно мы их родители и должны за что-то пожурить, как минимум.

– Садитесь, граждане алкоголики, – выдаёт Платон и следом мне отмашку, чтобы звонила маме.

Свекровь со смешком пропихивает мужа по дивану к стенке, и сама падает рядом.

– Мамуль, привет ещё раз, – машу маме, установив с ней видеосвязь, и ставлю телефон рядом с родителями мужа так, чтобы ей было видно нас Платоном.

– Здравствуйте, – склоняется к телефону Максим Олегович и за ним повторяет Арина Дмитриевна.

К моменту пока все перездоровались, мне, кажется, что и моя мама догадалась по какому поводу вызов, но она перебивает нас.

– С наступающим Новым годом дорогие мои! Желаю вам здоровья, денег побольше! Всего самого лучшего! Мира в семье! – громко и добродушно отчеканивает мама, решив, похоже, что мы ей звоним по поводу скорых новогодних праздников.

– И вас с наступающим! – посмеиваясь машет ей Максим Олегович.

– Так, всех с наступающим! Да, но мы по другому поводу вас собрали, у нас с Улей для вас есть новость, – нетерпеливо говорит Платон и притянув меня к себе, смотрит на меня, счастливым взглядом дав слово.

– Мы беременны, – выдыхаю я.

После моих слов на нас с Платоном сразу обрушивается шквал радости от наших родителей. Моя мама даже плачет, от счастья и я, насмотревшись на неё, я начинаю утирать уголки слезящихся глаз.

– Доча! А кто? Кто будет-то?! – кричит мама и мы с Платоном не сговариваясь начинаем смеяться.

– Ребёнок, срок ещё маленький, сами только сегодня узнали, – объясняет муж.

– Да и правда! Главное, чтобы здоровый ребёнок родился, а мальчик ли девочка, это на второй раз поинтересней будет.

– Кстати, да, – поддерживает мою маму Максим Олегович. – Вы главное со вторым не затягивайте. Сразу погодок надо рожать.

– Согласен, – поддерживает отца Платон и смотрит на меня, как кот из Шрэка.

– Что началось-то? Что началось? – в шутку возмущаюсь я. – Дайте хоть одного родить для начала!

И после первой бурной волны всеобщей радости, разговор плавно переходит на тему выбора имени и прочих воспитательных моментов ещё не родившегося, но уже такого всеми любимого ребёнка.

Выходные в новом для меня статусе пролетают насыщенно и стремительно. А утром Платон совершает первую попытку того, чего я так не хочу.

– Пытаешься незаметно выскользнуть из спальни, чтобы я проспала и на работу с тобой не поехала? – сонно интересуюсь у мужа, пытающегося на цыпочках выйти из спальни.

– Какой у тебя чуткий сон, – недовольно замечает Платон.

– Ага. Материнский.

– Просто хотел завтрак тебе приготовить, пока ты будешь спать подольше.

– Мне не надо спать подольше, ты меня в десять уторкал, и я свои восемь часов уже переспала час назад, потом час ещё ворочалась, проснувшись раньше тебя.

– Всё-всё, не бузи, – усмехается Платон и помогает мне встать с кровати с улыбкой, а не в дурном настроении.

– Гиперзаботушка, – вздыхаю я и треплю Платона по его светлым волосам.

У нас с мужем всё же получается прибыть на работу в добром расположении духа, даже разругавшись по дороге из-за холодной воды, которую мне так хотелось пить. Мы выходим из машины и всё ещё споря о температуре напитков, направляемся к входу «Стройкомплекса».

– Я что виновата, что ли? Мне жарко, – уверяю я Платона, поправляя ненавистную шапку, без которой меня муж из дома не выпускает.

– Жажду хорошо горячий чай утоляет, я сегодня заеду в магазин «Рыбалка и охота», термос для тебя куплю, – посмеивается Платон, распахивая для меня двери.

В этот момент на нас вылетает Дарья. Словно чёрт из табакерки и сразу обхватывает меня под руку, тянет к себе.

– Платон Максимович, можно я украду Ульяну и задержусь буквально на десять, максимум на двадцать минут, – просит подруга, чуть ли не слёзно.

– Можно? – прошу и я у мужа.

Во-первых, раз Дарья так просит, а не дожидается возможности улизнуть из приёмной боса среди рабочего дня, то вопрос серьёзный, а во-вторых, мне и самой нужно подруге что-то сказать, пока это не сделал Платон.

Вечно все важные новости Дарья узнаёт от него, хотя она в первую очередь подруга моя, а потом уже наша общая.

– Что с вами делать, посплетничайте, – вздыхает Платон, пропуская нас в «Стройкомплекс».

– Спасибо. Ты лучший! – чмокаю мужа в губы и мы с Дарьей, смеясь, вырываемся вперёд, сразу к лифту, а на бегу я срываю с головы ненавистную шапку, от которой всё чешется и лоб, и уши, и голова, да и жарко к тому же.

В кабине лифта Дашка строит мне глазки и загадочно улыбается.

– Я по твоему взгляду вижу, новость у тебя сногсшибательная, – говорю я, и про себя лишь думаю, что Кольцов решил пожертвовать-таки своей единственной нервной клеткой и сделал Даше предложение.

Новость в принципе не такая уж и сногсшибательная, но это только если не учитывать, что эти два упрямца по сей день скрывают свои отношения.

– Да! – пищит Дашка.

– У меня для тебя тоже новость есть.

– Я чур первая! Только до твоего кабинета дойдём, – говорит Романова, пока я изучаю её руки.

Кольца нового не наблюдается. Может не надела просто?

Лифт поднимает нас на мой этаж и мы торопливо идём по коридору до кабинета.

– Кофе? – спрашиваю Дарью, открывая ключом кабинет.

– Потом! Я не вытерплю, – с придыханием заявляет Дарья и врывается в мой кабинет раньше меня.

Я захожу с улыбкой и едва успеваю расстегнуть шубу, как подруга меня в прямом смысле этого слова сшибает с ног.

– Я беременна! – выпаливает она.

– Как? – задаю глупый вопрос, падая в кресло.

– Маркелова, тебе что, рассказать, откуда дети берутся? – смеётся Дашка и повесив свою шубу, садиться на стул.

– Нет, просто... Просто я же тоже беременна! – смеюсь я, бросаясь обнимать подругу.

Дашка радостно смеётся и даже не верит, но когда первая волна радости отступает, я спрашиваю:

– Кольцов постарался? – смотрю на подругу прищурившись, сканируя её лицо.

– Да, да, да! Это он! – наконец-то признаётся Дарья, но радости от этого особо не испытывает.

– И?

– А? – косит Дашка под дурочку, не торопясь выдавать явки и пароли.

– Он знает? Какие у вас вообще отношения? То, что вы давно снюхались, было понятно ещё год назад. Не пойму, почему скрывали.

– Уля, то, что Яр отец ребёнка, я тебе по секрету сказала, так что не скрывали, а скрываем.

– Но почему?!

– Потому что, – уклоняется Дарья и переводит тему. – Расскажи, какой срок? У меня две недели.

– И у нас две недели, – пытаюсь улыбаться, но бьёт по слуху это различие «у меня» и «у нас».