22. Гордей

Отстегнув свой ремень безопасности, разворачиваюсь корпусом к Вере и наблюдаю, как она неловко расстегивает замок своего ремня. Злится на меня опять — это читается в каждом рваном движении ее тонких пальцев, но я не чувствую никакого раскаяния. Потому что до сих пор чувствую совсем другое — ее теплую узкую ладонь на своей ширинке и то, как она царапнула ногтями джинсовую ткань, не сразу убрав руку.

Она не сразу убрала руку.

Черт, я не понимаю, что не так? Она же тоже хочет — я не идиот! И что мешает тогда? Если не Сафин? Или все-таки Сафин?! Я, блядь, не понимаю...!!!

Да даже если он, мы же можем это... хотя бы обсудить.

Я так хочу свою кудрявую ледяную королеву, что согласен быть маленьким секретом, ок, если других вариантов совсем нет.

Да и мне не привыкать — у меня уже был подобный опыт с парочкой замужних женщин. Меня как назло всегда тянуло к таким. Не именно замужним, нет. А уверенным, успешным, эффектным, знающим себе цену и чувствующим собственную сексуальность. И обычно этими качествами обладают девушки постарше моих сверстниц.

Вера снова достает капельки наушников. Зачарованно смотрю, как прикусывает нижнюю губу. Белые зубы сминают мягкую плоть, делая розовый цвет ярче от притока крови. Я словно в замедленной съёмке наблюдаю за ее ртом.

Вера уже вставила один наушник и через секунду вставит второй, опять от меня отгородившись и разрушив то тягучее и чувственное, что сейчас есть между нами. И придется опять ее подводить к этому рубежу.

Ну уж нет! Я уже хочу ясности, хоть какой-то. Хочу своё "да".

— Если тебе важно, чтобы никто не узнал, то никто не узнает, — разрываю вибрирующую тишину.

Вера резко поворачивается. Смотрит в упор, глубоко, будто хочет залезть мне прямо в самое нутро. Рука с не вставленным наушником зависает в воздухе.

— Не узнает о чем? — спрашивает, делая вид, что не понимает.

Но оба знаем, что так она просто дает себе время подумать.

— Не узнает о нас.

Вера моргает и на миг отводит глаза.

— Ты уже все испортил, притащив меня в бизнес класс на глазах у моей начальницы, — тихо, с укором.

— И что? Я все равно не смогу скрыть, что ты мне нравишься. Но тебе виртуозно удается делать вид, что тебе на меня плевать. Ты же не виновата, что я прицепился, так?

— Так... — эхом повторяет.

Задумчивый Верин взгляд путешествует по моему лицу, в глубине зрачков рождается сомнение, и меня, когда это вижу, ошпаривает приливом адреналина. Я чувствую, что она почти...

— Значит можешь отшивать меня на глазах у остальных, сколько тебе будет угодно. Никто не догадается, что на самом деле... — сглатываю, прочищая горло, потому что голос от предвкушения глохнет.

— Что “на самом деле”? — шевелятся Верины губы, в то время как взгляд впивается в меня намертво, гипнотизируя.

— Что я с тобой.

Хочу добавить "сплю", но в последний момент торможу. Потому что это будет нечестно — я хочу с ней не просто спать. Я... Черт, я сам не знаю. Да и невозможно думать, когда тонешь в ее ореховых глазах.

Вера молчит. Ее ноздри нервно вздрагивают. По лицу взволнованной тенью пробегают непонятные мне страхи.

— Я подумаю, — хмурится и отворачивается.

Подумает… Меня штормит от адреналина, ведь это не "нет"! А значит почти "да".

Вера снова пытается вставить в ухо несчастный наушник. Опять не даю ей это сделать. Я больше не собираюсь на нее давить — это будет перебор, но мне хочется совместный полет, а не так, что каждый варится в своих мыслях. К тому же Вера помогает мне забыть, что я сижу в полой железяке, непонятно кем управляемой, в нескольких километрах над землей.

— Давай, посмотрим фильм, — предлагаю, включая экран перед собой.

— Смотри, — равнодушно пожимает плечами.

— Мне нужен напарник, чтобы можно было обсуждать и не так париться из-за полета, — поясняю.

— Давишь на жалость? — улыбается Вера, качнув головой.

— Типа того. Работает? — подмигиваю ей.

Смеется.

— Допустим, работает... Ладно. Только чур выбираю я, — сдается Леонова.

***

Как только мы покидаем самолет, Вера сразу отрывается от меня и находит свою начальницу. Узнаю в ней ту темноволосую женщину, с которой Вера болтала весь вечер на юбилее Сафина.

— Здравствуйте, Гордей Леонидович, я из "Алмаз-групп", — махнув своим мужикам, ровняюсь с Верой и ее начальницей, идущих по рукаву, и представляюсь первый.

Женщина вежливо улыбается и сбавляет шаг.

— Очень приятно, Абрамова София Давидовна, главный юрист, а вы... — вопросительно смотрит.

— Я курирую проект, — коротко отбиваю.

— София Давидовна, Гордей Леонидович — сын Шолохова Леонида Ивановича, — поясняет Вера, стрельнув в меня глазами.

— А-а... — понятливо тянет Абрамова, переглянувшись с Верой, — Очень приятно, — это снова мне и еще более вежливо, — Я не знала, что вы поедете.

— Решилось в последний момент. Как долетели? — перевожу разговор в нужное мне русло, — Не сильно скучали? Извините, что Веру Антоновну у вас украл. Очень хотел с ней поговорить...

— Оу, так это были вы? — бормочет София Давидовна, снова понимающе переглядываясь с Леоновой.

— Я говорила Гордею Леонидовичу, что это он зря, — со значением добавляет Вера, невольно играя по правилам предложенной мной игры.

— Я всего лишь хотел сделать вам приятно, — сверкаю на нее глазами.

— Мне будет приятно, если у нас сложатся комфортные деловые отношения, — чопорно поджимает Вера губы, и так она убедительна в этот момент, что я бы даже поверил, если бы ореховые глаза при этом не соскользнули на мой рот.

— Учту, Вера Антоновна, извините, если сильно вам докучал, — строю скорбную мину.

— Кхм-кхм... — откашливается София, явно чувствуя неловкость от наших демонстративных разборок, — Гордей Леонидович, а где остальные ваши коллеги, не терпится познакомиться.

— Конечно, они идут позади. Подождем?

***

На выходе нас встречает водитель с табличкой. Идем за ним к минивэну, дружно стуча колесиками чемоданов.

Вера с Софией впереди, я с Колей Нарышкиным, нашим руководителем проекта, сразу за ними. Коля нагружает меня информацией про департамент землеустройства, в который завтра будет необходимо поехать, но я слушаю его вполуха, так как слух мой нацелен на беседу женщин, идущих впереди.

Ловлю лишь отрывки, но суть ясна...

— София Давидовна, по поводу кхм... Шолохова.... — запинается на моей фамилии Вера, дальше говоря еще тише, — Я сегодня сама о нем Сафину расскажу, хорошо?

Абрамова поворачивается на это к Вере, и я успеваю заметить ее сочувствующий, почти материнский взгляд.

— Конечно, Вер.

— Спасибо.

Тормозим у минивэна. Водитель открывает навесной багажник сзади и начинает помогать с чемоданами. Это создает небольшую суету — нас все-таки пятеро, так что пока Вера разбирается со своими сумками, я, не выдержав, подхожу к Софии Давидовне и тихо спрашиваю в лоб.

— Извините, может лезу не в свое дело, но что у Веры Антоновны с Сафиным?

От подобной наглости у Абрамовой широко распахиваются глаза, но она быстро берет себя в руки и понимающе улыбается.

— Видимо то же, что и с вами, Гордей Леонидович, — не скрывая иронии произносит, — Как с лампочкой.

— Это как? — не понимаю я.

— Это как "висит груша — нельзя скушать". Но вообще не впутывайте меня пожалуйста в ваши дела. Больше я вам все равно ничего не скажу.