23. Вера

Я абсолютно не удивляюсь, когда номер Гордея оказывается прямо напротив моего. Я уже просто устала удивляться, как все ловко обставляет этот синеглазый мальчишка. Если он все в своей жизни делает с таким же упорством и изобретательностью, то бизнес империя Шолохова-старшего в надежных руках.

Гордей неуловимо и нахально мне подмигивает, прикладывая ключ карту, чтобы открыть свой номер. Закусив губу, отворачиваюсь к Софии Давидовне.

Парень — швейцар в этот момент предлагает ей вместе с коллегами Гордея по "Алмаз— Групп" пройти дальше по коридору.

Мы еще и не с остальными рядом.

Мысленно закатываю глаза, не зная плакать мне или смеяться. Странно, что Шолохов в принципе сразу меня к себе не поселил. Удивительное великодушие с его стороны дать мне хоть какое-то пространство для маневра и оставить призрачную возможность не принимать его предложение.

Его предложение...

Оно на репите шелестит у меня в голове все последние пять часов, ставя дыбом волоски на теле. Я бы посчитала его оскорбительным, если бы оно было не единственно возможным вариантом с Шолоховым ненадолго сблизиться, и Гордей похоже это понял и без моих объяснений.

Его предложение...

По-хорошему конечно надо отказаться и не играть с огнем, но такое чувство, что на самом деле у меня вообще нет никакого выбора.

Я слишком хочу попробовать.

От одной этой мысли внутри такой шквал эмоций поднимается, что тело разбивает нервной вибрацией. Здесь все смешалось: адреналиновое чувство опасности, физическое желание, тяга к конкретному человеку, которую я не испытывала уже давно, попытка забыться, страх, мечта отпустить себя и просто расслабиться, ни на что не оглядываясь.

Да, мне хочется этого всего.

И я просто устала так жить! Устала...

Если бы мне не было так страшно, что мстить Сафин будет именно мужчине, а не мне, я бы и не думала сейчас.

Но Гордея он, даже если узнает, разве посмеет тронуть?

Сомневаюсь. Я во всем сомневаюсь...

— Встретимся на ужине? — обернувшись, улыбается мне София Давидовна.

— Да, кстати, должен Шафиров, директор филиала, подойти с еще парочкой человек, так что к семи в ресторане, — добавляет Николай Нарышкин, руководитель проекта, поставленный "Алмаз Групп", приятный чуть полноватый мужчина лет сорока в очках и с заметными уже залысинами.

— Хорошо, буду готова, — рассеянно улыбаюсь ему, открывая дверь в свой номер.

Не оглядываясь на Гордея, стоявшего все это время за моей спиной, киваю всем остальным и захожу внутрь.

Захлопываю дверь. На миг просто замираю посреди маленького коридорчика, прикрыв глаза.

Это первые секунды за последние пять часов, когда я не чувствую на себе жадный взгляд Шолохова и не ощущаю его рядом. Кожу до сих пор покалывает и общая взволнованность, как после первого свидания.

Я не знаю, насколько розовое мое лицо, но по ощущениям щеки полыхают. Хотя по факту после того, как Гордей выдал свое "предложение", не происходило ничего такого, на что бы стоило так остро реагировать.

Весь полет мы пересматривали старенький сериал "Гордость и предубеждение" с Колином Фертом. Ну вернее я пересматривала, а Шолохов видел в первый раз. И даже втянулся примерно со второй серии, начав болеть за "приличного мужика" мистера Дарси. Его колкие реплики... Гордей меня смешил. И одновременно его "предложение" так и висело между нами чувственным, пульсирующим сгустком.

Шолохов не напоминал о нем, но это было и не нужно — вполне хватало его тлеющего немигающего взгляда в упор. Вроде бы шутит, глупости какие-то говорит и даже не пытается дотронуться.

А глазами раздевает и дальше делает...М-м-м… Да он меня просто отымел во всех позах своими блядскими синими глазами.

И черт... Мне это понравилось.

Вздохнув, отмираю и, скинув кроссовки, прохожу в номер.

Ничего особенного. Двуспальная кровать, составленная из двух односпальных, телевизор, стол, кресло, мини холодильник, дверь на балкон. Падаю на спину на постель и сбрасываю блокировку с экрана телефона. Нахожу нужный контакт, а затем на секунду прикрываю глаза, стараясь сосредоточиться. Главное не сказать ничего лишнего...

Нажав на зеленую трубку, ставлю на громкую и зачарованно смотрю на экран, пока гостиничный номер оглушают гудки дозвона, попадая в ставший болезненным сердечный ритм.

— Да? — голос Альберта резкий и холодный как сталь.

Рабочее время, возможно он не один.

— Вы можете говорить? — спрашиваю хрипло.

Мое "вы" словно издевательство, и я знаю, как Сафин его ненавидит. Но это отличный способ напоминать о дистанции. Иногда нам обоим.

— Кхм... Да, секунду…

Шаги, голоса на заднем фоне, хлопок двери. Вакуумная тишина — отошел куда-то.

— У тебя что-то случилось? Как полет? — уже более мягким голосом.

— Полет нормально. И ничего особенного не случилось. Вернее не то чтобы... — я прикрываю глаза, быстро прокручивая в голове все возможные варианты ответа и выбирая, какой будет звучать естественней, — Просто хотела предупредить, что у нас тут небольшой сюрприз...

— Сюрприз?

— Да, Шолохов-младший тоже от "Алмаз-Групп" приехал. Сказал, что решилось в последний момент... Думаю, вы должны быть в курсе, если еще не знаете.

Замолкаю, прислушиваясь к тишине в динамике. Она гробовая.

Секунда, две, три...

— Ты охуела?! — хрипит как раненый зверь Сафин.

— При чем тут я, — включаю дуру, внутренне сжимаясь от парализующего укола паники. Альберт редко позволяет себе так со мной говорить. И я помню каждый такой случай. Ничего хорошего...

— Что, блядь? Причем тут ты?!

— Да, я его не звала.

— Даже если прямо нет! Ты держишь меня за идиота? Он поперся из-за тебя! — Альберт уже так орет, что убавляю звук на громкой, морщась. Пальцы при этом дрожат.

— Из-за меня или нет — ему ничего не светит! — огрызаюсь я.

— Да, потому что ты прямо сейчас летишь обратно, — отрезает Сафин.

— Нет!

— Что?! Нет?! Ты не забыла на чьи деньги ты там? От чего имени?!

— Я не забыла, но я никуда не поеду. Я тебе не собачка то собираться в командировку одним днем, то сразу мчать назад, как только ты рявкнул "к ноге", — чащу я, вскакивая с дивана. Горло стягивает спазмом, меня трясет. Да пошёл он! Обидно до слез, — Что-то не нравится — решай проблемы с Шолоховым и отстань уже от меня! И я тебе сказала, что Ничего. Не. Будет! — чеканю последние слова, искренне веря в них в этот момент.

Да не нужен мне вообще никто! Пошли они все! Ненавижу!

Выпалив все это, осекаюсь. Сафин тоже молчит. Тяжело, надсадно дышит, пока я из-за шумящего в крови адреналина начинаю наматывать круги по комнате.

— Значит не будет, — нарочито медленно цедит Альберт после по ощущениям бесконечной паузы, — И я должен тебе поверить?

— Обещаю, да, раз так хочешь, — устало выдыхаю, прикрывая ладонью глаза, — Я просто хочу сменить обстановку, мне нужна эта поездка, эта командировка.... И мне плевать на мальчишку… Альберт... — с нотками мольбы называю его по имени, зная, как это ему нравится.

Молчит. Жду.

— Хорошо, — роняет наконец Сафин.

Жмурюсь, по щеке стекает одинокая слезинка. Кто-то стучит в дверь.

— Извини, мне надо идти, — рвано выдохнув, хватаюсь за возможность закончить разговор.

— Я позвоню вечером, — предупреждает Сафин.

Меня невольно передергивает. Звучит как угроза.

— Хорошо, — теперь уже говорю я и сбрасываю вызов.

Голова взрывается, сердце частит. В дверь снова стучат. Да кто там?!

Чувствуя себя заведенной как курок, отрывистым шагом подхожу к двери и резко ее распахиваю.

И даже охнуть не успеваю, как меня вжимает в себя чертов мальчишка, мгновенно впиваясь поцелуем в губы и тесня обратно в номер.

Только где-то фоном сквозь грохот взбесившегося пульса слышится хлопок от того, как резко закрывается за ним входная дверь.