37. Вера

С самого утра меня накрывает душевное онемение. Кажется мозг уже не в состоянии бояться сильнее и потому трусливо решил отдать страх на откуп Гордею.

Мы сидим за столом в ресторане в ожидании, когда нам подадут завтрак. Передо мной чашка американо, перед Гордеем — двойной эспрессо и стакан воды. Рассеянно глажу пальцами белый фарфор, рассматривая Шолохова. За ночь он будто повзрослел на пару лет.

Гладко выбрит, в черной рубашке, по обыкновению расстегнутой на верхней пуговице, отчего видно светлые волосы на его груди, широкие плечи, перевитые венами руки, жесткая линия квадратной челюсти, взгляд твердый, прямой, устремленный четко на меня.

Мой мужественный мальчик. Я им любуюсь, даже не пытаясь это скрыть. И внутри, где-то в районе живота, вибрируют напряжение. Мне за него страшно...

— Тебе надо бы что-то поесть, — роняет Гордей, снова беря в руки мобильник.

— Я не хочу.

Недовольно поджимает губы, ищет кого-то в списке контактов. Официант ставит перед ним тарелку с яичницей и беконом. От запаха жареного жирного мяса меня чуть не выворачивает — нервы. Откидываюсь в кресле-стуле, чтобы быть подальше. Хочется закурить.

— Билеты обратно нам уже купили, на сегодняшний вечер, — сообщает Гордей.

— Уверен, что надо так спешить?

— Мы не спешим, так лучше.

— Может сначала поговоришь с отцом? — предлагаю, покусывая нижнюю губу.

— Вот прилетим и сразу поговорю, — отбивает Шолохов и делает мне пальцем знак, чтобы замолчала.

Звонит кому-то. Молча смотрю на него. И чуть не закашливаюсь, когда Гордей произносит в трубку.

— Да, Альберт Маратович, здравствуйте. Это Шолохов Гордей.

Я замираю, ловя каждый звук. Даже дышать, кажется, забываю. Гордей впивается в меня взглядом, разговаривая.

—... Я в Новороссийске сейчас... Вчера случайно встретил Ренату, она сказала, что вы прилетите сегодня... Уже прилетели? Хорошо...

Сафин уже тут? Сухо сглатываю. Начинает потряхивать. Подношу чашку к губам и делаю глоток кофе, но это совсем не помогает.

—...Да, я хотел встретиться.... Да, прямо сейчас. Вы в "Хилтоне"? Отлично, я тоже. Будет у вас пара минут?.. Да, я сейчас завтракаю в ресторане, но спущусь в лобби.... Я не один, а хотелось бы пообщаться с глазу на глаз.... Да, хорошо, позвоните, когда будете там, я подойду...

Гордей прерывает вызов, так и не отводя от меня взгляда. Кладет телефон на стол. Смотрим друг другу в глаза. Я пошевелиться не могу!

— Что ты ему скажешь? — выталкиваю из себя севшим голосом.

— По обстоятельствам… Есть пара идей…

— Он не даст мне уволиться вот так, одним днем, — свожу вместе брови, начиная комкать салфетку, — Ты даже не представляешь, сколько у него есть на меня, и... Это так не сработает.

— Оставь это мне, — отрезает Гордей, — Велик шанс, что тебе вообще больше никогда не придется с ним говорить. Тебя ведь устроит? — выгибает бровь.

Я издаю нервный смешок. Он еще сомневается?

— Было бы неплохо, да, — бормочу примирительно и накрываю его руку, лежащую на столе, своей.

Гордей переплетает наши пальцы, опускает взгляд и задумчиво гладит кольцо на моем безымянном.

— Никогда не видел, чтобы кому-то так шли украшения, — хмыкает, снова поднимая на меня взгляд, который тут же фокусируется на ком-то за моей спиной, — Вот черт, — рычит себе под нос Гордей и отпускает мою руку.

Оборачиваюсь. И правда. Черт!

К нам широким, взвинченным шагом приближается Сафин.

Его лицо натурально серое, взгляд как у хищной птицы, цепкий и будто неживой. Из чего я заключаю, что Альберт в ледяном бешенстве.

Гордей встает ему навстречу, но даже не пытается протянуть руку для рукопожатия. Вокруг очень быстро сгущается адреналин. У меня чувство, что кресло подо мной уплывает в пол.

— Альберт Маратович, зря вы сюда... — холодно начинает Гордей, но Сафин его перебивает, беря за спинку первое попавшееся кресло и подставляя его третьим к нашему маленькому столику на двоих.

— Но ты же о Леоновой поговорить хотел, нет? — Альберт режет быстрым взглядом Гордея и, сев, поворачивается ко мне, — Здравствуй, Вера, — издевательски. Хриплый голос вздрагивает.

Молчу.

— Да, о Вере, но я против ее в этот разговор впутывать, — настаивает Гордей.

— Садись, — рявкает глухо Сафин.

Сверлят друг друга глазами. Гордей надменно дергает бровью и опускается в кресло.

— Что ж, у меня для вас новости... — Шолохов откидывается на спинку кресла и широко расставляет ноги, принимая показательно вальяжную позу, — Вера...

— Вера, — цедит Сафин, снова перебивая, глаза его вспыхивают едва сдерживаемой яростью, — Моя приближенная сотрудница, и отношения среди работников у нас запрещены. У вас случилась интрижка, насколько я вижу. Отлично. Но дальше так дело не пойдет. Никаких отношений. Строгое правило. Прошу его уважать, если тебе дороги интересны отца и его фирмы, а ему дорого наше сотрудничество. Если ты продолжишь домогаться моей сотрудницы, я восприму это как личное оскорбление. Тебе ясно....? — и кажется Сафин проглатывает слово "щенок".

Гордей молчит, вертя в руках телефон. Шумно выдыхает, кидает на меня быстрый взгляд, поведя бровью, мол молчи и кивай, если что, и холодно улыбается Сафину. Пауза затягивается, начиная звенеть.

— К сожалению, — наконец выдает Гордей, — вы немного опоздали со своими предупреждениями, Альберт Маратович, — холодно улыбается, — Иначе я бы конечно к ним прислушался. Отцу действительно очень важен этот проект, как и мне, но... — снова быстрый взгляд на меня, потом вновь на Сафина, — Так вышло, что Вера беременна. Вот только узнали. Так что работать она больше не будет. Сегодня мы улетаем в Москву, там она напишет заявление и уйдет на две недели на больничный, — вкрадчиво уточняет Гордей, в то время как мы с Сафиным сидим, приоткрыв рты и широко распахнув глаза.

Окаменели от шока. Что?! Я непроизвольно кладу руку на живот. Альберт, уловив этот мой жест, болезненно моргает.

— Ей надо теперь больше думать о себе и нельзя нервничать, согласны? — добивает его Шолохов, — Заодно как раз решим вопрос с производственной этикой. Ведь если Вера у вас не работает, то и никаких проблем. Так что… — и Гордей расплывается в лучезарной мальчишеской улыбке, от которой Сафин дергается как от пощечины, — Знаю, что как снег на голову, но можете нас поздравлять!