38. Гордей

Если бы я не был в таком дичайшем напряжении, то мог бы сполна насладиться достигнутым эффектом. Больше всего, неся эту дичь, я переживал за не предупрежденную Веру, но Леонова не подвела. Ее маска холодной стервы, за которой она так привыкла скрываться, сейчас оказалась очень даже кстати.

Глаза стеклянные, брови чуть насуплены, будто она раздражена, что я выдал "нашу тайну", пухлые губы приоткрыты, рука заботливо лежит на абсолютно плоском животе.

Сафин же... Если его сейчас разобьет инфаркт, я не удивлюсь. И, да простит меня Господь, не раскаюсь. Закрадывается мысль, что это бы вообще решило многие проблемы... Но нет.

Он лишь глухо откашливается в кулак, давая мне увидеть, как его рука крупно подрагивает.

— Но как это возможно? Я что-то не понимаю. Ведь... — сипит он так, будто ему передавило горло. А в следующую секунду и правда рвет галстук, ослабляя. Светлые глаза сощуриваются, прожигая меня насквозь, —... ведь не прошло и месяца, нет? Разве вы не в день моего юбилея познакомились.

И ведь точно, в день его рождения, мелькает у меня в голове, и я с трудом сдерживаю саркастическую усмешку. Вот уж подарок так подарок! Заслужил...

Но вслух говорю другое.

— Давайте не будем обсуждать нашу личную жизнь.

— Нет уж. Вера сказала, что... — заметно заводится Сафин.

— Вера обязана вам отчитываться с кем и когда спит? — не выдерживаю я, тоже повышая голос, — Какой странный подход к сотрудникам, пусть и приближенным!

— Гордей, — шикает на меня Леонова.

Встречаюсь с ней взглядом, она незаметно дергает бровями, предлагая сбавить обороты.

Потом поворачивается к Альберту и вежливо улыбается одними губами, демонстративно поглаживая живот. Блядь. Она так многозначительно это умудряется делать, что даже я непроизвольно еложу в кресле, чувствуя, как вдоль позвоночника выступает испарина.

В реальности я стать отцом ни черта не готов! Не так...

— Все было, как я сказала, — спокойно говорит Альберту Вера, чуть задрав подбородок и на тонкой грани наглости выдерживая его взгляд, — Врач сказал, что так бывает...Сразу...Срок маленький...

— Ты уже и к врачу успела? — дергается тиком его щека.

— По телефону. Были вопросы... По— женски, — отзывается Вера, не убирая руку с живота.

— Ясно... — цедит Сафин, сверля ее взглядом, — И что же? С-с-свадьба? — то ли заикается, то ли шипит как змея.

— Мы пока не решили, — Вера даже с такта не сбивается. Моя женщина!

— Но ребенка я точно признаю, — быстро вставляю я, — Отец будет очень рад, всегда хотел много внуков, — на нервах меня опять несет, и Леоновой вновь приходится тормозить меня глазами.

Кашлянув, затыкаюсь. Повисает муторная тишина. По впалым щекам Альберта Маратовича катаются желваки. Я чувствую, что он хочет много, очень много сказать и мне, и Вере. Но нам двоим одновременно у него слов просто не находится.

И возможно он еще гадает, что именно она рассказала про него сама.

Да, на его месте меня бы сейчас очень сильно беспокоил этот вопрос.

В конце концов его репутация... Да любая репутация строится годами, а рушится за секунды.

И я уверен, что своей репутацией в деловой сфере он очень дорожит.

У меня тоже миллион вопросов к Сафину, которые до жжения вертятся на языке, но, пока Войнов ничего конкретного на него не найдет и я не поговорю с отцом, без толку их задавать.

Этой сказкой про беременность я выиграл нам время. Надеюсь, что спокойное. А там...

Либо Сафин отстанет сам, в чем я почему-то сомневаюсь. Либо у меня на руках уже будет на него реальный компромат, хоть какой-то, и посмотрим, на что он действительно готов…

Что ж… Пора заканчивать этот цирк. Цели операции достигнуты.

— Вер, — демонстративно крутанув часы на запястье, перевожу взгляд на Леонову, — Нам уже надо выезжать, иначе не успеем заехать в Абрау, а потом в аэропорт.

Вера чуть заметно с облегчением выдыхает и упирается руками в подлокотники, будто готова подскочить прямо сейчас. Делаю нетерпеливый знак официанту и требую счет.

— Что ж, не буду мешать, — медленно о встает Сафин первым, взгляд исподлобья тяжелый как бетонная плита, — Поздравляю, Гордей...Если уместно. Вера... — на нее он смотрит дольше, словно пытается безмолвно что-то передать, — До встречи в Москве.

— Мхм, — Вера дергает уголком губ в полуулыбке.

Провожает его взглядом.

И, стоит Альберту Маратовичу покинуть ресторан, роняет голову на руки и тихо стонет в ладони.

— Капец, Шолохов, как ты только до такого додумался?! Тебе бы романы писать. Хоть бы предупредил! Я чуть правда не родила! — бормочет то ли осуждая, то ли восхищаясь моей "гениальной" идеей, — И как это дальше разруливать, интересно? — поднимает на меня взгляд, подпирая щеку ладонью.

— А я тебе сейчас все расскажу, — отстукиваю пальцами дробь по столешнице, начиная улыбаться.

Звенящее напряжение внутри лопается и по телу прокатывается жаркая волна эндорфинов, стоило Сафину, поджав хвост, свалить. Не знаю как дальше, но этот раунд за мной.