41. Вера

— Пойдем, — Гордей обнимает одной рукой мои плечи и подталкивает к выходу из гостиной.

Дважды меня уговаривать не надо. Не обернувшись, следую за ним, остро ощущая женские взгляды, просверливающие насквозь мою спину.

Внутри тихо, но очень горячо кипит. Этот скрытый жар прорывается наружу неестественным румянцем и рваным дыханием. Я не ожидала, что меня заключат в распростертые объятия, но все-таки сцена вышла слишком уж унизительной. И потому расслабленное выражение лица Гордея бесит еще больше.

Он считает это нормально, когда со мной так обращаются?

Хочется его прибить! Но или хотя бы закатить скандал. Но, в отличие от его родительницы, я смогу дождаться момента, когда мы останемся наедине...

— А что, неплохо прошло, — шепчет весело Гордей мне на ухо, и его рука с моего плеча перемещается мне на талию.

Он издевается?! Мечу в Шолохова убийственным взгляд. Поймав его, Гордей и вовсе... смеется! Низко и бархатно.

— Да ладно тебе, — бормочет примирительно, с интимными нотками, давя мне на поясницу, чтобы повернула к лестнице.

Наверно нам на второй этаж. И я уже преодолеваю первую ступеньку, но в этот момент распахивается входная дверь. Оборачиваемся с Шолоховым, чтобы посмотреть на вошедших.

Парень и девушка. Юноша высокий как шпала и такой же как Гордей плечистый, темная челка в сексуальном беспорядке, выступающий кадык на сильной шее, упрямый подбородок, тонкие губы, резкие скулы и карие глаза как две темные пули под прямыми чёрными бровями. Наверно, это сын той женщины, Риты, которая была с мамой Гордея в гостиной.

Рядом с ним девушка. Совсем молоденькая, девочка почти. Невысокая, в безразмерных джинсах, кедах и объемном пуховике, на голове смешная шапка с помпоном, темные блестящие локоны до середины спины в лаковых блёстках и звёздочках, на веках тоже огромные стрелки с блестками как любят рисовать подростки — больше никакого макияже на миловидном, очень нежном лице с округлыми щечками нет. Девушка — девочка первая расплывается в широкой улыбке.

— О, привет, Гор, ты уже прилетел?! Мы думали, только к апрелю.

— Да, обстоятельства изменились... — невнятно отвечает Шолохов, делая к ним несколько шагов и меня заодно подталкивая к этой парочке, — Здорово! — протягивает руку парню с глазами-пулями.

Тот крепко пожимает, потом притягивает Шолохова к себе и обнимает с секунду. На губах у обоих появляется улыбка.

— Здорово, ну че? Как жизнь? Как Сочи?

— Да я в Абрау был, — поправляет его Гордей.

— Да какая нахрен разница? — отмахивается парень, и его взгляд концентрируется на мне. Задерживается на секунду, потом снова перетекает к Гордею, становясь вопросительным.

Повисает плотная неловкость, которую я ощущаю каждой клеточкой. Я осознаю, что вот эти вот молодые ребята, девочка так вообще реально девочка, круг общения Шолохова, его близкие друзья.

И что я...

Я странно смотрюсь, даже просто стоя рядом с ними. Почему — то даже в гостинной под градом хамских вопросов его матери, я не чувствовала себя настолько чем-то инородным...

— Эм... Познакомьтесь, ребят, это моя девушка, — после заминки чуть ли не торжественно выдаёт Шолохов и показательно обнимает меня за талию, притягивая к себе ближе, — Вера. Вера, это Эмиль, мой лучший друг, а это Малина, его невеста.

У молодежи напротив синхронно вытягиваются лица.

— Здравствуйте, очень приятно, — бормочет Малина вежливо.

— Ты че, Малька, можно на "ты", — фыркает Гордей.

— А, да... Извините... — пытается она поправиться, но не сильно удается.

— М-м, и когда успел? — дергает темной бровью Эмиль, продолжая оценивающе на меня коситься.

— На работе.

— Я так и подумал, — хмыкает брюнет, — И уже к Ирине Александровне на смотрины привел? И как там моя любимая крестная? — с плохо скрываемой иронией.

— Ну примерно как ты думаешь, — угорает Гордей, а у меня даже ноздри вздрагивают от тихого гнева.

Отличный повод для шуток, да!

Еще и эта малышка с блёстками на веках вдруг смотрит на меня сочувственно. Того и гляди, предложит сесть, а то в моем возрасте нельзя долго стоять.

— Но вообще мы не просто в гости, Вера пока поживет здесь, — без запинки выдает Гордей своим друзьям.

И их челюсти синхронно отвисают второй раз.

Девочка ошарашенно хлопает своими блестящими, в звездочках веками, парень награждает меня повторным, гораздо более внимательным взглядом. В гробовой тишине раздается женский голос из гостиной и приближающиеся к нам шаги.

— Ой, дети! Это вы? За мной уже? — в коридоре появляется темноволосая женщина, которую Гордей назвал тетей Ритой, а за ней показывается Ирина Александровна.

— Да, мам, собирайся... — рассеянно бросает Эмиль, продолжая сверлить нас с Шолоховым шокированным взглядом, — Я… Что-то не понял… Серьёзно? Прямо уже жить? Здесь?! — брюнет тихо строчит вопросами как из пулемета.

— Потом расскажу... Говорю же… Обстоятельства, — вкрадчиво обещает другу Гордей.

— Ой, Эмиль, а тебе Гордей, получается, уже сказал? — подходит к нам Ирина Александровна.

— Что Вера тут поживет? Да, сказал, — медленно кивает брюнет.

— И что беременна, — вздыхает Ирина Александровна, обнимая локоть Гордея.

Брюнет охреневше замирает в третий раз.

Его милая девочка делает глаза по пять копеек. Шолохов на миг прикрывает глаза ладонью. Я же...

Я просто мечтаю сбежать отсюда прямо сейчас. И будь что будет! Я не знаю, что я думала, соглашаясь на этот абсурд. Чем я думала?! Я в более дурацкой ситуации в жизни не была!

— Э-э-э, это тебя Чиж покусал? — издает нервный смешок брюнет, уставившись на Гордея.

— Ах-ах, нет, до венчания пока не дошло, — так же нервно смеется Гордей, и почти шепотом добавляет, — Слышь, давай потом, а? — косится на мать.

— Ладно, ну поздравляю, — протягивает Эмиль руку Гордею, — Папаня...

Тот жмет.

— Спасибо, брат.

— Вера, я вас тоже поздравляю, — вклинивается девочка с блёстками на веках, — Это все так... Мы в шоке, да, Эмиль? — смеется, повисая на руке брюнета и прижимаясь к нему ближе, — Ой, знаете, а у меня завтра концерт в одном караоке баре. Ну не только у меня, конечно, — смущенно кусает улыбающиеся губы и краснеет до корней волос, — В общем, мы вас приглашаем! Как раз сможем познакомиться поближе... Гордей, — переводит умоляющий взгляд на Шолохова, делая брови домиком, — Вы обязаны пойти!

Гордей проводит пятерней по затылку, ероша волосы.

— Маль, не знаю... — тянет.

— Нет уж, приходи, — давит голосом брюнет, выразительно скашивая на меня взгляд.

Конечно, им интересно! А я вот почему-то... Боже, я не хочу врать еще и его друзьям! Не пойду я никуда!

— Хорошо, попробуем, — великодушно вздыхает Гордей.

Гневно сверкаю на него глазами, он только беспечно поводит плечом, улыбаясь мне как чеширский кот.

— Ой, я так рада! Отлично! — радостно хлопает в ладоши девочка его друга.

С виду такой ребёнок. Особенно по сравнению со мной.