44. Гордей

— Здравствуйте, Гордей Леонидович, — расплывается хостес в вежливой улыбке, когда я даже толком зайти не успел в их богадельню. Ловит у самого гардероба, — Леонид Иванович вас уже ждет. Пойдемте, я вас провожу.

Такая расторопность персонала ресторана говорит мне только об одном — отец настолько не в духе, что в курсе даже последняя официантка.

Молча следую за хостес в ВИП-комнату в самом конце зала, особо не озираясь по сторонам. Я был здесь миллион раз — папа живет в этом доме, и рестик на первом этаже воспринимает чуть ли не как собственную кухню. Настолько, что на завтрак может спуститься в халате, сглаживая все неудобства чаевыми и своей преданностью этому месту. Постоянной женщины после развода с матерью у отца так и не появилось, а есть за долгие годы наших обязательных общих семейных трапез он привык не один. Знакомые лица официантов, администраторов и хостес ему это с лихвой компенсируют.

Девушка отодвигает тяжелую портьеру ВИП-комнаты и пропускает меня вперед. Ступаю как в клетку к тигру.

Отец сидит за столом на шесть персон один, утопая в мягком кресле. Светлые глаза впиваются в меня моментально, прожигая как две лазерные указки. Непроизвольно дергаю и без того расстегнутый ворот рубашки, подходя ближе.

— Вам что-нибудь сразу принести, Гордей Леонидович? — суетится рядом хостес.

— Да, кофе, — отвечаю, лишь бы побыстрее сплавить ее.

— Какой?

— Любой, крепкий, — сажусь напротив отца.

Девушка озадаченно молчит, явно собираясь уточнить что-нибудь еще, но, помедлив, все-таки догадывается исчезнуть, больше ничего не сказав.

Портьера за ней глухо опускается. Повисает вязкая тишина, в которую с трудом прорывается фоновая музыка, играющая в зале. Отец сцепляет руки на столе в замок и подается ко мне, смотря исподлобья.

— Блядь, я даже не знаю, с чего начать...

Ну, если начал с мата, значит точно в бешенстве, отмечаю молча про себя, стараясь сохранить невозмутимый вид. Мне ни в коем случае нельзя с ним сейчас ругаться. Мне его помощь нужна. Мне и Вере... Потому я смиренно молчу, настраиваясь на то, чтобы вытерпеть любую взбучку.

— Ты уверен, что эта сучка стоит того?! — хрипит отец, а я болезненно вспыхиваю.

Вытерпеть похоже будет реально сложно, уже так и подмывает ответить в том же духе...

— Уверен, — сглотнув свои эмоции, выдаю.

— Хах, — отец скептически коротко смеется, устало проводит рукой по лицу и давит пальцами на глаза, — Сафин наш партнер, ты понимаешь какие бабки сейчас на нем завязаны? Наши бабки! Ты цифры видел?! — начинает повышать голос.

— Видел. Она не его собственность, она живой человек, — тихо отрезаю, — Просто уволится и все...

— Просто?! Ты это ему пойди скажи! И что ебешь любовницу его… просто!

— Она ему не любовница.

— Да плевать! — отец в сердцах ударяет ладонью по столу. Его шея идет красными пятнами.

Замечаю это и, прикусив язык, молчу. Папа тоже замолкает. Снова трет лицо, тяжело протяжно вздохнув. Вижу, как его плечи опускаются словно под тяжким грузом. Жду...

— Я говорил с Войновым, — после паузы глухо и как-то обреченно продолжает отец, — Знаю, что ты ему сказал копать на Альберта...

— Если он ее спокойно отпустит, я рта не раскрою, чтобы он не раскопал, — уверяю.

Папа невесело хмыкает, постукивая пальцами по столу.

— Да, судя по тому, что уже раскопал, не отпустит, в том — то и дело, — медленно произносит.

— Что раскопал? Он мне ничего... — начинаю, хмурясь.

— Это я ему сказал, чтоб молчал, пока я с тобой не поговорю. Кто платит, тот и командует, не знал?

— Ясно… И что все-таки раскопал?

Папа поджимает губы, пальцы быстрее выбивают дробь по столу.

— Гордей, как вариант, если хочешь помочь этой девочке, можем ее тупо исчезнуть. Инсценируем смерть, отправим куда— нибудь в Австралию, дадим бабки. И все, никаких проблем. Ни у нее, ни у тебя, ни у меня. Ну все, потрахался уже... Дальше один гемор будет, не стоит ни одна баба того.

— Да ладно? Мать бы тоже слил, если что? А Миланку?

— Ты не путай, мать с сестрой — это семья. Хотя такую, как твоя мамочка, и правда не мешало бы проучить пару раз и даже слегка потерять, — скорбно вздыхает, явно что-то свое припоминая.

— Я хочу, чтобы Вера никуда не убегала, спокойно жила и была со мной, — переключаю отца обратно на наш разговор, — Если для этого придется шантажировать Сафина, который так не поймет, я на это пойду. Уверен, что, как бы он не бесился, он прибыль ради бабы, как ты говоришь, терять не захочет, так что твоим деньгам, пап, ничего не угрожает. Я сам буду с ним говорить, мне только..., — сглатываю, так как в горле неожиданно пересыхает. Я знаю, что о многом сейчас прошу, и мне страшно, что отец вдруг откажет. Может же отказать, — Пап, — говорю тише, голос вибрирует от напряжения, — Мне только твоя поддержка нужна. За спиной. И все. И Веру пока чтобы СБ посторожили. Я больше ничего прошу. Ты...?

Не договариваю, почему-то ком в гортани встал. Мне слишком важен его ответ. И не только из-за Веры. Наши отношения с трещиной после родительского развода, и до этого момента я не рисковал проверять, насколько она глубокая. Да, в теории я в отце уверен, но вот сейчас, сидя напротив него, и ловя на себе его тяжелый ледяной взгляд, я...

Отец молчит, сверлит меня своими светлыми глазами.

— И угораздило же тебя...в эту... — цедит наконец чуть ли не обиженно, качнув головой, — Ладно, сын. Но только вот мое условие. Ты тоже к Сафину не лезешь, понял? Я лучше сам...Мы с ним, думаю, быстрее друг друга поймем.

— Пап, нет, я... — пытаюсь было возразить, но он резко меня перебивает.

— Либо так, либо забирай свою Веру из дома матери сегодня же. И прячь где хочешь, и охраняй как хочешь сам. И про Сафина тоже сам все ищи, я Войнову передам, чтобы больше от тебя даже трубки не брал. Услышал меня?

— Да.

— Хорошо.

Сцепляемся взглядами.

— Спасибо, — с чувством бормочу.

Отец раздраженно машет на меня рукой, отворачиваясь.

— Давай, поужинай со мной лучше. Сам знаешь, не люблю один, тоска, — устало предлагает.

— Ладно, — послушно разворачиваю меню, — Кстати, а что там Войнов на Сафина нашел?

— Тебе лучше не знать пока, а то проболтаешься Вере своей, она переполошится, а у нас ещё доказательств нормальных нет. Нужны доказательства. И, кстати, еще одно хотел тебе сказать, — снова упирается в меня пытливым, чуть саркастичным взглядом, — Нигде тебя там совесть не мучает, что ты взял и просто так слился с командировки, а? Это что тебе? Курорт?! Отличный какой у меня работяга сын! Просто, твою мать, всем пример!

Вот тут я реально краснею, потому что мне тупо нечего возразить. Прокол, да.

— Еще и с комитетом сам все договоры начал подписывать и слился посредине контракта, который завязан в итоге на него. Так, Гордей? И ни доверенности, ни явки в комитет, ничего.

Чешу бровь. Бля... Реально, там же все на меня...

— Я сейчас все улажу и слетаю туда, — обещаю отцу, — Там все равно пока только комиссия идет, это и Шафиров может подписать... — бормочу, на ходу соображая, что теперь со всем этим делать.

— Конечно слетаешь, сынок, — снисходительно кивает отец, не скрывая усмешки, — Максимум через неделю. И спокойно все завершишь, верно же я говорю? — с иронией.

— Да.