45. Гордей

Когда подъезжаю к нашим воротам, время близится к полуночи. Меня встречают темные окна, дом выглядит мрачным привидением на фоне беззвездного неба. И все же родительский особняк теперь воспринимается как-то совсем по-другому — ведь я знаю, что в нем Вера.

Мои шаги пружинят, ускоряясь. По лестнице почти взлетаю — за ребрами словно вшит магнит, и он настойчиво тянет наверх, в мою комнату.

Притормаживаю лишь у самой спальни, чтобы выдохнуть и аккуратно открыть дверь. Не хочу будить Леонову, если уже спит.

В комнате кромешная тьма, только одна тусклая полоска лунного света пробивается сквозь неплотно задернутые шторы. Прислушиваюсь, ловя Верино тихое дыхание. Внутри горячо от того, что ощущаю ее. Стараясь ступать бесшумно, я перемещаюсь в темноте сначала в гардеробную, чтобы раздеться, потом иду в душ, и наконец ныряю к Вере под одеяло. Сердце автоматом начинает быстрее колотиться, сладко сокращаясь.

Пронзает странное, не очень логичное ощущение, будто это наша первая ночь. Настоящая. Все эти ворованные часы в номерах отеля до этого не в счет. Не идут ни в какое сравнение.

Вера у меня дома. Об этом знают все. И она не уйдет.

Леонова спит на боку, подложив ладонь под голову и согнув одну ногу в колене. Обнимаю ее талию, прижимаясь к женской спине. На ней шелковая пижама — майка и шортики, скользящая ткань холодит мой голый живот. Вжимаясь пахом в ее попу, прикрываю глаза, твердо собираясь не приставать и спокойно уснуть. Запах волос щекочет обоняние, от женского тела идет покалывающее тепло...

Вера сонно выдыхает и разворачивается ко мне лицом.

— М-м-м... — мычит томно, крепко обнимая меня.

Закидывает ногу на мое бедро, дотрагивается открытыми губами до кожи шеи над ключицей.

Эй, Леонова, запрещенный прием... Улыбнувшись в ее душистую макушку, успокаивающе глажу Веру по спине, намекая, чтобы продолжала спать и не баловалась. Но она уже ведет влажную, чувственную дорожку языком по моему горлу. Прикусывает подбородок, находит рот и с тихим, томным вздохом целует.

Моментально вовлекаюсь, ощущая, как мои планы на ближайшие полчаса стремительно меняются.

Что ж, если ты так, Леонова, то я только "за"...

Перехватываю инициативу, резко углубляя поцелуй и делая его более агрессивным. Вера такая мягкая и сонная, что это очень легко. Податливо льнет ко мне, оплетая своим телом и не раскрывая глаз. Кажется, улыбается, когда отпускаю ее губы и прикусываю мочку с колечками сережек, а рукой лезу в шелковые шортики.

— Я устала тебя ждать, Шолохов... — тихо нашептывает, зарываясь пальцами в мои волосы и взъерошивая их.

— М-х-м.... — неопределенно отзываюсь, подцепляя края ее майки и потянув их вверх.

— Как поговорил с отцом? — интересуется Вера, и, когда я, занятый ее телом, не сразу отвечаю, легонько тянет меня за волосы, отрывая от себя.

Со страдальческим шумным вздохом подчиняюсь. Отпускаю ее, чтобы отчитаться. Вера возбужденно, бархатно смеется и целует меня в щеку, а затем устраивается на моей груди, пытливо смотря в глаза. Даже в густой полутьме, царящей в комнате, вижу живую заинтересованность на ее лице.

— Ну?! — шутливо давит мне в солнечное сплетение своим узким кулаком.

— Так, без пыток, я все скажу, — фыркаю, перехватывая ее руку и целуя пальцы, — Нормально. Все прошло... Нормально.

— Просто нормально? — выгибает Вера бровь, — А подробности будут?

— М-м-м... Пожалуй нет, — криво улыбаюсь, смотря, какую Вера недовольную гримасу при этом строит.

— Ты издеваешься?! — шипит она.

— Ну что я еще могу сказать, — смеюсь, тиская ее, — Возмущался не сильно. По факту смирился. Все по плану...

— Ну... Не совсем, — прикусывает Вера губу и вид у нее становится слегка виноватым.

— Ты о чем? — моментально хмурюсь, пока Вера с загадочным выражением лица начинает накручивать на палец волоски на моей груди.

— Знаешь, я вечером спустилась на кухню и... — набирает воздух в легкие, — У меня состоялось повторное знакомство с твоей мамой. Занимательное...

Легкий выброс адреналина в кровь ощущается жаркой волной, прокатывающейся по венам. Мама у меня человек экспрессивный, Вера в общем-то тоже не безобидная овечка. Так что в голове мгновенно проносятся картинки чуть ли не драки на ножах. Сглатываю, всматриваясь в лицо Леоновой. Кажется, без фингала...А у мамы как дела?

— Мне срочно требуется знать, что по твоему мнению считается "занимательным", — хриплю вслух.

— Ах-ах, ты что, побледнел? — запрокинув голову, Вера очаровательно смеется, — О, мой тревожный мальчик... Гордей, — ласково обнимает, целуя мои глаза. Издевается, стерва, — Не переживай, все хорошо. Просто Ирина Александровна, оказывается, далеко не так наивна, как ты думаешь. Она сразу поняла, что никакого ребенка нет и все дело в Сафине. Фактически приперла меня к стенке, так что пришлось признаться. Прости... — целует виновато.

Что? Вера, твою мать...

Леонова ведет пальцем по моему лбу в попытке разгладить хмурые морщины. Безуспешно.

— Да ты просто сразу хотела ей сказать и сделала по-своему, — возмущаюсь.

— Ну может быть — примирительно улыбается, даже не пытаясь отрицать. Пальчики перемещаются на мою грудь и игриво царапают дорожки вниз по животу, — Я уверена, что она никому не скажет. И все риски прекрасно осознает.

Сжимаю челюсти. Вера уже поддевает резинку моих боксеров, оттягивая. И снова запрещенный прием... Перехватываю ее запястье, не позволяя отключит мои мозги.

— Я все это делаю для тебя. Пожалуйста, не мешай, — выдаю тихо и агрессивно, потому я злюсь.

Ее самодеятельность может дорого нам обойтись. Но Вера лишь безмятежно улыбается, глядя мне в лицо. Ласково так, до щемящего нежно.

— Знаешь, о чем я думаю? — воркует, заставляя немного смягчиться. Снова обнимает меня за шею и зацеловывает лицо.

Закрываю глаза, сдавшись и принимая ее ласки. Кровь опять раскаляется, ускоряет бег. Становится немного душно от того, как наши тела наливаются ощутимым жаром. Сбрасываю одеяло с нас и перетаскиваю Веру на себя. Она обнимает мои бедра своими, сквозь тонкие слои одежды потираясь промежностью о мой пах. Мягкие полушария груди расплющиваются о мою грудную клетку. Чувствую ее затвердевшие соски…

— Я думаю, что это наша первая ночь, когда мы не прячемся, — интимно продолжает вполголоса Вера.

Невольно улыбаюсь, гладя ее по спине и потихоньку снимая шелковую майку.

— Я тоже об этом думал сегодня, — признаюсь севшим в накатывающего возбуждения голосом, — И я хочу, чтобы таких ночей было много. А ты?

Вместо ответа Вера целует меня, проникая в мой рот своим сладким юрким язычком. Через пару секунд отстраняется, позволяя стянуть с себя майку. Во мраке белеет ее голое тело и покачивается небольшая, каплевидная грудь. Накрываю ее руками, мну, чувствуя ладонями пики сосков, м-м-м... Вера снова ложится на меня, целуемся...

— Когда все закончится, можем снять квартиру. Или купить, посмотрим... — бормочу рассеянно, начиная мечтать вслух, — Будешь же жить со мной?.. Что молчишь, Вер?.. Что думаешь?

— Я не думаю. Я чувствую, — бархатно отзывается Вера, поглядывая на меня и медленно ведя дорожку из поцелуев ниже. По шее, груди, потом животу...

— И что чувствуешь? — сглатываю, наблюдая за ней из-под потяжелевших век.

— Хм-м-м...Нежность... Желание... Доверие...Легкость… Глубину… Иногда даже восхищение... — обрывками шепчет между влажными касаниями приоткрытого рта к коже, которые все ниже, отчего мои мышцы живота и паха в предвкушении непроизвольно сокращаются, —... Кажется, я чувствую любовь. К тебе, — хищно облизывается Вера, обволакивая меня мутным от возбуждения взглядом. И тянет вниз боксеры, отключая мне возможность нормально продолжить разговор и своими действиями, и своим признанием. Особенно им.