49. Вера

Мой план был прост как все гениальное.

Я действительно записалась к косметологу, но выбрала самую короткую процедуру из всех возможных, которая по сути была мне не очень то и нужна.

Зато меня полностью устраивало расположение самой косметологии — на другом конце города от офиса Гордея. Водитель — охранник, которого мне выделили, в любом случае сразу отчитается Шолохову, что я уже освободилась, но Гордей, даже если захочет сразу ко мне приехать, сможет это сделать минимум через час.

А часа более, чем достаточно для разговора с Сафиным...

После я во всем признаюсь, но дело будет сделано.

Мой водитель тут же выбрасывает недокуренную сигарету, стоит мне выйти из дверей косметологии.

— Вера Антоновна, вы уже освободились? Теперь куда? — распахивает передо мной пассажирскую дверь представительского "Мерса".

— Леш, пока никуда, — отстраненно улыбаюсь ему, мельком взглянув на часы на экране своего телефона, — Я схожу перекушу, не позавтракала, — киваю в сторону ресторана через дорогу, — Там с Гордеем созвонюсь и решу.

Парень хмурится, ероша затылок. Не по инструкции...

— Вера Антоновна, мне сказали, чтобы вас сразу либо к Гордею Леонидовичу, либо домой.

— Думаешь, меня выкрадут прямо у тебя на глазах, пока пью кофе? — надменно выгибаю бровь.

— Нет, но... На глазах? Вы с вами предлагаете пойти? — озадаченно.

Я раздраженно поджимаю губы. Туговатый этот Леша, конечно. Но мне это как раз на руку.

— Нет, я предлагаю тебе посидеть в машине и наблюдать за дверью кафе. Можешь сообщить об этом Гордею Леонидовичу.

Водитель медленно кивает и, кажется, хочет сказать что-то еще, но я уже не слушаю. Разворачиваюсь на каблуках и торопливо иду к пешеходному переходу. Внутри дребезжит, шаг нервно пружинит и каждый стук каблука об асфальт лишь ускоряет мой срывающийся вскачь сердечный ритм.

Я вижу "Роллс" Сафина у ресторана...на коже проступает натуральная испарина. Я не дала ему не единого шанса мне сейчас физически навредить, но слова тоже могут резать больно и пугать до чертиков.

Светофор долгий. Слепо смотрю на меняющиеся красные цифры, пританцовывая от избытка ядовитого адреналина в крови. Когда наконец дожидаюсь зеленого, у меня звонит телефон.

Гордей.

— Привет, — отвечаю ему сбившимся от волнения и быстрой ходьбы голосом.

— Вер, ты освободилась уже?

Леша пожаловался оперативно... Но это было ожидаемо.

— Да-а-а, — тяну, стараясь звучать спокойней. Замедляю шаг, — Решила не беспокоить тебя до двух, в кафе пока кофе попью...

— М-м-м... Ты не побеспокоишь, я уже свободен, так что давай вместе кофе попьем, — с каким-то странным нажимом в голосе предлагает Гордей.

Я останавливаюсь, хмурясь. Не знаю, что именно мне не нравится в его тоне, но... Царапает!

— Хорошо, я скину тебе точку, подъезжай...Или... Давай лучше где-то на середине пересечемся... — предлагаю, прикидывая, что, пока он будет меня ждать в другом месте, я в принципе должна все успеть, —... а то тебе долго сюда добираться.

— Недолго, — отрезает Гордей и сбрасывает вызов.

А через секунду из маленького переулка передо мной выруливает его внедорожник.

Я... Я не понимаю, как он это сделал.

Адреналин во мне начинает шкалить так, что пылает лицо. Стою истуканом, наблюдая, как Гордей, подъехав впритык, распахивает передо мной переднюю пассажирскую дверь и манит пальцами в салон своего автомобиля.

Отмираю. Заторможено иду. Сажусь к нему в машину.

Черт.

Его тяжелый взгляд давит. Отвожу глаза и рассеянно улыбаюсь.

— Неожиданно... — бормочу.

Гордей коротко барабанит по рулю.

— Скорее очень неприятно, Вер, — хрипло отбивает.

Сглатываю, лихорадочно пытаясь сообразить, что именно сейчас происходит. Пока что я просто шла к кафе. Это ведь... не преступление?

Сафина рядом со мной нет... Но вид у Гордея такой, будто он только что вытащил меня из его постели. Но... Это же бред! Откуда ему вообще знать о нашей встрече?! Рылся в моем телефоне? не поверю, эта история точно не про Шолохова…

— Ты освободился раньше и решил сделать сюрприз? — предполагаю вслух, прощупывая почту, — Или что ты тут де...

— Вер, думаешь, я не знаю, чья эта машина?! — перебив, вдруг рявкает на меня Гордей и кивает в сторону "Роллса" Сафина.

Я мгновенно затыкаюсь.

Гордей, невнятно выругавшись, отворачивается к окну, словно ему неприятно даже смотреть в мою сторону. Вижу, как бешено бьется венка на его крепкой шее... Атмосфера уплотняется до состояния бетона. Невозможно дышать.

— Он не отстанет, пока я не встречусь с ним, — глухо, через силу произношу, решив не играть больше, — Извини, что...

— Он и так не отстанет! — зло перебивает меня Гордей, резко повернувшись и сверля меня взбешенным взглядом.

— Я обязана попробовать!

— Ты обязана не врать!

— Прости... — шепчу.

Гордей шумно протяжно выдыхает и делает длинный вдох. Хмурится, опуская голову.

— Если так хочешь его увидеть, пойдем вместе, — предлагает после мучительной паузы, но я только отрицательно мотаю головой.

— Он тогда все равно будет искать этой встречи наедине. И рано или поздно она произойдет, но я буду не готова. Сейчас я готова, понимаешь? Он ничего мне не сделает. Ресторан, центр города, на улице меня ждет водитель. И ты... — добавляю полушепотом, перехватывая руку Гордея. Сжимаю его пальцы. Шолохов молчит, внимательно смотря на наши соединенные ладони. Начинаю его буквально умолять, — Я знаю, что ему сказать, чем пригрозить. Знаю, как сказать, чтобы он понял, что это все бессмысленно, я его не буду с ним никогда. Я должна ему это сказать, Гордей. Наедине, чтобы он не думал, что я так говорю только из-за того, что ты слышишь. Просто подожди меня здесь... Десять минут!

Гордей медленно поднимает взгляд к моему лицу. Кадык проезжается по его шее.

— Он. Не. Отстанет. Вер, — каждое слово по отдельности говорит, — Разговоры не помогут. Ты не все знаешь.

— Ты про что? — хмурюсь.

Гордей чешет бровь, прикрыв глаза, будто собирается с силами. Жду. От плохого предчувствия начинает слегка подташнивать. Крепче сжимаю руку Гордея уже двумя своими, словно пытаясь удержаться за него — мне так спокойней.

— Я сам только вчера узнал, не хотел пока тебе… Кхм… Короче… Ты знаешь, что Сафин учился с твоими родителями в одной школе? — глухо интересуется Гордей.

— Ну да. Он говорил, что знает маму с детства...

— А что твоего отца в девятом классе пырнул ножом какой-то парень в драке? — как-то странно смотрит на меня Гордей.

Медленно киваю.

— У него был шрам на боку, что-то обрывками мне говорили... — бормочу непослушными губами.

— Это был Сафин, Вер. Из ревности. К маме твоей. Она ведь с твоим отцом стала дружить еще в школе.

Что?!

— Они были одноклассниками, — в прострации отзываюсь. Картинки прошлого, потускневшие и нечеткие, кружат перед глазами.

— Да, а Сафин на два года старше. Дело удалось замять, свели к несчастному случаю. У Сафина отец был не последний человек в городе, к тому же несовершеннолетние и твой отец чудом особо не пострадал. Может быть откупились… В любом случае слухи все равно ходили, был большой скандал и семья Сафиных переехала подальше от позора. Угадаешь город?

— Казань...

Гордей кивает, гладя большим пальцем внутреннюю сторону моей ладони. Его брови сосредоточенно сходятся на переносице, когда он тихо продолжает.

— А потом, когда твои родители туда переехали, по иронии судьбы твой отец пришел работать на предприятие, где одним из его начальников был Сафин...

Я мотаю головой, не желая верить. Это какой-то абсурд. Так бывает?!

— Почему он сразу не уволился? — хриплю.

— Я не знаю. Возможно, Сафин себя не сразу выдал, притворился, что все давно забыто. Да и кто из взрослых серьёзно относится к тому, что было в школе, много лет назад, — пожимает плечами Гордей.

Киваю. Да, это так...

— В общем... — Гордей делает паузу, внимательно смотря в мои глаза. По его лицу рябью идет сожаление, — Пока у нас не достаточно улик, и давно все было, но все указывает на то, что тормозная система на машине твоего отца не сама по себе из строя вышла. Я не уверен, что получится по-настоящему это доказать и привлечь его к ответственности, но запугать, чтобы больше к тебе лез, вполне должно хватить. Мне жаль, что все так, Вер, — Гордей протягивает руку и гладит мою щеку. Его лицо расплывается перед моими глазами. Уши закладывает. Это даже не пульс. Это странный утробный гул, — И ты должна знать, насколько он больной, — с трудом доносится сквозь этот гул до меня голос Гордея, — Ты... Я видел фото твоей матери, ты вылитая она. Он поэтому не отстанет. Это ведь даже не любовь... Это маниакальная паранойя, Вер.

Я быстро моргаю несколько раз, но перед глазами все так же мутно. Тело трясет.

— Это не любовь, да. Любит он только себя. И не захочет, такого себя любимого, отправлять в тюрьму. Спасибо, что все рассказал. И именно сейчас, — смахиваю слезы с глаз, с щек. Рвано вдыхаю. И внезапно наполняюсь каким-то непробиваемым спокойствием. Прямо смотрю Гордею в глаза, уверенная в том, что собираюсь сделать. И что так правильно, — Я сейчас пойду и вывалю все этому мудаку. Скажу, что все доказательства уже есть, он все равно не проверит. Если не хочет сесть, он отстанет. Он отстанет, Гордей.

— Говорить все это совсем необязательно именно тебе, — Гордей раздраженно поджимает губы.

— Нет уж! Я хочу видеть его лицо в этот момент. Не смей меня лишать такого удовольствия.