51. Вера

Десять дней спустя

Уже первый час ночи, а нам все никак не уснуть — мы болтаем с Гордеем по видеосвязи. Чем дольше моего мальчика нет, тем длительней становятся наши разговоры, состоящие из смеха, внезапных обрывочных обсуждений чего-то серьезного и пошлого флирта, иногда переходящего в виртуальный секс.

Не знаю как Гордей, а я раньше тяготилась общением на расстоянии. Не люблю звонки и даже переписки, но сейчас... Скоро час, как я не отлипаю от телефона. Так я говорю Шолохову, что очень скучаю. Надеюсь, он в полной мере чувствует это от меня. Его собственное тепло, обволакивающее меня через экран плотным коконом, я жадно впитываю каждой клеточкой.

Когда я вижу лицо Гордея на экране, мне кажется, что он во мне — в мыслях, в нервной системе, в крови, в душе. Наверно поэтому так сложно оборвать связь и положить трубку.

Гордей с голым торсом и в серых спортивных штанах, сидящих так низко, что я вижу, как расширяется полоска волос на его животе над лобком, и понимаю, что на нем нет белья.

Сейчас Шолохов выходит на балкон своего номера, ставит телефон на столик перед собой и, отойдя на пару шагов и облокотившись спиной на перила, сжимает зубами сигарету и чиркает зажигалкой.

Ночь, поэтому из-за того, что Гордей отошел от телефона, я хуже вижу его лицо, зато лучше тело, и рука моя непроизвольно сжимает грудь сквозь ткань короткого хлопкового топа, в котором я собралась спать.

— Ты же не куришь, — насмешливым и одновременно вибрирующим голосом поддеваю Гордея, а сама встаю с кровати и тоже иду на балкон. Будто мы вместе, в одном пространстве, и он позвал меня за собой.

— Мне скучно и хочется трахаться, — прищурив один глаз, Шолохов, выпускает сизое облако дыма изо рта и подносит телефон ближе.

Теперь я вижу только его широкие плечи, волоски на груди, шею и близко, отчетливо — лицо.

— И поэтому ты почти голый выходишь на балкон? — выгибаю бровь, доставая одной рукой из сумочки стики, — Ловишь на живца? — я даже не пытаюсь скрыть ревность в своем голосе.

— Ах-ах, думаешь, есть шансы? — Гордей картинно оглядывается по сторонам, будто высматривает жертву.

Предупреждающе шиплю, переступая порог своего балкона.

— Но нет, Вер, коплю энергию для тебя... — Шолохов внезапно меняет тон на низкий и вкрадчивый. Смотрит глубоко и серьезно.

Эти переходы у нас постоянно, но все равно в ответ во мне каждый раз прокатывается вибрирующая дрожь.

Поймав мужской жгучий взгляд, закусываю губу и ставлю телефон так же, как он минуту назад — на столик, чтобы остаться в кадре и прикурить.

На мне топ, не скрывающий форму груди и торчащие соски, а еще трусики — танга. Бёдра, лобок, низ живота отчетливо мурашит от того, что Гордей смотрит туда, пока включаю устройство для стиков. Облакачиваюсь спиной на свои перила, отвожу бедро, упираясь пяткой в колено, и делаю затяжку, наслаждаясь потоком чувственной энергии, в которой меня сейчас топит Гордей.

— М-м-м... Насчет "копишь", ты, кажется, немного погорячился, — обнимаю себя одной рукой, в другой отставив стик. Беру телефон в руки, приближая. Все, теперь он тоже видит только мое лицо, шею и плечи.

Пьяно смотрит в глаза, потому что понял намек. Я про наш виртуальный секс, и он явно о нем сейчас думает. Гордей медленно моргает, сглатывает…

— Нет, потому что так ни черта не помогает, — севшим голосом отзывается, — Я хочу в живую тебя...

— Приезжай... — облизываю губы.

Уголок его губ дергается в полуулыбке. Мы оба знаем, что он пока не может, но я не могу его не звать.

Гордей затягивается. Я тоже. Его взгляд соскальзывает на мои губы. Зачарованно наблюдает, как выпускаю дым, затем снова смотрит в глаза.

— Беременным нельзя, — с хриплой усмешкой.

— Как хорошо, что Ирина Александровна, даже если сейчас меня увидит, знает, что я не беременна, — пожимаю плечами.

— А если бы была? — вдруг интересуется Гордей, пристально смотря мне в глаза.

Невольно чуть краснею. Что за вопросы... Черт... Провокационно улыбаюсь.

— От тебя? Я бы тут же бросила и родила.

У Гордея тоже на лице появляется улыбка. Такая же нахальная, как у меня. Глаза блестят ярче.

— М-м-м...А если бы я был против? — выгибает бровь.

— Разве я сказала, что стала бы спрашивать? — отвечаю ему в тон.

— Ах-ах... — смеется. Во взгляде появляется нежность и что-то похожее на добровольную и безоговорочную капитуляцию, — Ну обычно спрашивают, — добавляет мягко, — Так во мне уверена? — и тут же опять поддевает.

— Уверена, что ты будешь хорошим отцом, — тихо отвечаю уже совсем без шуток.

Потому что меня все время штормит во время этих разговоров и трудно, да и не хочется удерживать один тон. Я вижу его мимику, слышу голос, реагирую на слова и иногда так простреливает тоской и желанием оказаться рядом, что я сбиваюсь.

Гордей тоже резко перестает смеяться, жадно вглядывается в мое лицо. Его зрачки заметно расширяются, становясь бездонными. Едва заметным движением облизывает губы.

— А мужем? Каким бы был? — интересуется хрипло.

Мое лицо изнутри обдает жаром. Пульс ускоряется за секунду. С заминкой силюсь улыбнуться.

— Здесь еще не могу точно сказать... Надо протестить пару пунктов, — отшучиваюсь, но голос подводит, вибрируя.

— Тести.

Я молчу. Он тоже. Смотрим друг на друга, и сердце больно бьется о ребра, будто пытается пробить грудину, а затем и экран.

— Только не очень долго. Я бы уже хотел знать результаты, — глухо добавляет Гордей и криво улыбается.

Нервно смеюсь, за ребрами и под пупком будто массово схлопываются пузырьки.

— Нетерпеливый, записала... — струсив, опять отшучиваюсь, — А тебе не надо ничего протестить?

— Толку? — все так же серьезно смотрит Гордей, ловя каждое мое микродвижение, — Я не представляю, что должно случиться, чтобы я отказался от тебя.

Улыбка опять слетает с моих губ. На глазах внезапно набухают сентиментальные слезы, и я с силой кусаю губу, чтобы они не пролились.

Боже, эти перепады настроения, мучающие меня в последние дни, когда-нибудь окончательно с ума сведут. Дотрагиваюсь пальцем до экрана и веду по контуру Гордея. Он смотрит мне в глаза. Его губы медленно расплываются в довольной, расслабленной улыбке. Понял, о чем сейчас молчу... Улыбаюсь в ответ, совсем по-детски шмыгнув носом.

— Какие на завтра планы? — перестав меня мучить откровенным разговором, переводит тему Гордей.

— Завтра твой отец приедет с юристом. Они составили с Сафиным какое-то хитрое соглашение по поводу фирм, которые были на меня записаны. Надо будет подписать.

— Ясно. Значит дома будешь.

— Ты издеваешься? Я всегда дома, — закатываю я глаза, жалуясь на свое заточение.

— Это временно, — но Гордей даже не пытается мне сочувствовать.

— Очень надеюсь, я уже мечтаю вновь начать работать. Даже не знала, что так офисы люблю, — смеюсь.

— Я вернусь, и с этим решим. Если, конечно, так хочешь, — обещает.

— Давай быстрей...Я... Ах-ах, черт, мне тоже скучно, и я хочу... — я почему-то смущаюсь и прикрываю глаза ладонью, — Кажется, я тоже нетерпеливая.

— Ты пропустила слово "трахаться", — пошло сверкает глазами Гордей.

— Потому что это всего лишь малая часть того, чего я с тобой хочу, — признаюсь тихо.

Теперь очередь Гордея молчать, сраженным внезапным откровением. Улыбаюсь ему, давая понять, что не надо ничего отвечать. То, как у него тепло начинают поблескивать глаза, мне более, чем достаточно.

— Вер… Кхм.. — помедлив, он откашливается, убирая излишнюю хрипотцу, — Все переносится еще на пару дней, я прилечу не послезавтра, а только в пятницу.

Черт, что? Ну не-е-ет...

— Ты серьезно?! — тяну расстроенно.

— Да, но у меня для тебя подарок. Завтра в районе часа привезут. Я поэтому и спрашивал, точно дома ты или нет.

— М-м-м, какой подарок? — слабо улыбаюсь.

— Уверен, тебе понравится.

— Тогда привези себя. Можешь обмотать член бантиком.

— Ах-ах... Бл… Я представил...Не заставляй меня дрочить прямо на балконе, — выразительно дёргает бровью.

— Так зайди в номер, и я тебе еще что-нибудь расскажу, — мурлычу, отступая с балкона в свою комнату, будто он физически может последовать за мной прямо сейчас.

— И покажешь? — Гордей, повторяя, тоже заходит в комнату и падает спиной на кровать, впившись в меня сквозь экран моментально затуманившимся взглядом.

— Если будешь послушным мальчиком, — томно обещаю, держа телефон в вытянутой руке, пока другой, свободной медленно спускаю по плечу лямку топа.