33. Богдан

Лена дернулась, как будто я ей врезал, и опустила глаза. Я тоже не мог на нее смотреть. Чувствовал себя дерьмово, как предатель какой-то. Не надо об этом думать. Нельзя. Я ей ничего не обещал! Я ей ничего не должен!

Лена поднялась на ноги, подошла к дивану, сбросила с себя плащ, положив его рядом с моей курткой, а затем вытащила из-за дивана недопитую мною бутылку.

— Допивай тогда, раз тебе завтра не на работу, — произнесла она, поставив бормотуху Федора Афанасьевича передо мной. — Во сколько поезд? Или ты на самолете полетишь?

— Без понятия. Я еще не брал билет.

— Заказывай, пока при памяти, — распорядилась Лена. — Я тебя отвезу.

— Сам доберусь! Без тебя!

Лена порылась у Читушки шкафчике и достала второй стакан.

— Мне тоже плесни, — подала она мне посуду. — Раз без меня разберешься.

Я налил нам обоим. Лена села обратно, окинула взглядом нехитрую закусь и взяла из тарелки огурчик. Она будет пить беременная? Ее ничего не смущает? Зашибись!

— Ты мне ничего не хочешь рассказать? — с вызовом бросил я женщине.

— Нет, — пожала плечами Лена. — Ты о чем?

— О своей беременности, например...

— Чё? — сморщилась Овечкина. — Ты чего, придурошный, напился уже что ли? — Она усмехнулась, покачала осуждающе головой и подняла со стола стакан. — Твое здоровье! — сказала Лена и выпила залпом все, что я ей налил.

— Я все знаю, Лена! — не унимался я.

— Да что всё? Ты можешь нормально говорить?

Вот что за женщина? Сидит тут, комедию ломает! Противно аж!

— Что ты беременна от Ибрагимова! — заорал я на нее.

Лена переменилась в лице. Ее глаза округлились, а рот открылся от удивления. Что, сучка, съела? Что теперь мне скажешь?

В следующую секунду Лена хохотнула, а потом просто покатилась от смеха.

Что, блядь, смешного?

— Ой, не могу! — махнула она на меня рукой, давясь смехом. — Это же надо... — Кое-как успокоившись, Лена внимательно на меня посмотрела. — Это ты, козлина безмозглая, поэтому Александру Ильичу нахамил? — Я нервно заерзал на стуле. — Спасибо, Москвиченок! Век не забуду!

— Да пошла ты к черту! — разозлился я. — Нечего было с ним трахаться! Думала, я перед ёбарями твоими на цырлах буду ползать? Ты...

Я не договорил, не высказался, потому что Лена размахнулась и залепила мне смачную пощечину. Это было настолько неожиданно, что я задохнулся, подавился буквами, что скопились на моем пьяном языке.

— Вот и хорошо, что ты уезжаешь, — совершенно спокойно сказала Лена, потерев ушибленную ладонь второй рукой. — Еще разговоров мне тут не хватало! Надеюсь, найдут на твое место кого поприличней. А то у меня замы — не приведи господи! Один вор, второй сплетник, хуже бабы!

Я сидел некоторое время, как контуженый. Потирал горящую щеку, уставившись невидящим взглядом на свой стакан. Тяжелая рука у Овечкиной.

У Лены зазвонил мобильник.

— Да, алло! — взяла она трубку. — Ой, Никита, привет! — расплылась в улыбке Булочка. — Не совсем удобно разговаривать... Да. Хорошо. Буду ждать.

Лена закончила разговор, но улыбаться не перестала. Эта улыбка ее была такой загадочной, пока она смотрела в экран мобильника, тыкая в него пальцем.

— Чё за Никита? — не удержался я от вопроса.

— Тебе-то что за дело, Богдан? — вздохнула она и спрятала мобильник. — Ты же уезжаешь? И что ты в Москве своей делать будешь? — Лена протянула мне пустой стакан, намекая на повторение. — Ждет тебя там кто?

— Нет, — буркнул я, наливая Лене еще. — И тут тоже никто не ждет. Меня нигде никто не ждет!

— В этом я тебя понимаю, Богдан Алексеевич. В этом мы похожи. Странно да, прожить жизнь, и никого не нажить? Ни родных, ни близких. Вот ты для чего живешь?

Я задумался. Для себя я живу. Только признаться в этом стремно, поэтому я сказал:

— Для дочери.

— Ну, ведь врешь же? Жил бы ты для дочери, с работы бы не сбегал. Думал бы, как ей на институт заработать или на жилье какое, чтобы она бесприданницей у тебя не была. У тебя же хорошая должность, зарплата, лучше, чем в Москве. Что тебе неймется? Неужели так со мной плохо? Другие же работают? По десять лет работают. И ничего!

Я не ответил. Сам не знаю, чего мне не работается.

— Трус ты, Козлов, слабак и сплетник! — прямо в лицо сказала Лена. — Привык бегать туда-сюда от проблем своих! Вот и остался под сраку лет без всего! И опять побежал! Был бы ты хорошим мужиком, не бросал бы свой контракт на полпути и жена бы с тобой не развелась!

— Я говорил, что я был плохим мужем! Я этого не отрицаю! А ты, Лена? Ты тоже одна! И ты тоже не подарок!

— Я от своих проблем не прячусь. Я их решаю! Вот, похудела уже на килограмм! Представляешь? И с парнем вчера познакомилась! Я пытаюсь жизнь свою наладить! И буду пытаться дальше! С тобой, без тебя, без разницы!

Это когда это она успела мужика подцепить? Парня? Это Никита? Это он?

Вот и прекрасно! Значит, без меня справится!

–Я так на тебя рассчитывала, Богдан, — устало потерев лицо ладонями, призналась Лена. — Думала, ты секрет какой-то знаешь, обладаешь какими-то качествами особенными. А нет в тебе ничего. Пустой ты и жалкий! Ты настолько ниочем, что даже мне не нужен! А ведь я не подарок! — передразнила она меня.

— Уже? Попользовалась мною и решила, что я ни на что не гожусь?

— Ой, чё я там тобой пользовалась? — иронично вскинула бровь женщина. — Даже не успела. И слава богу! Ты — не твоя идеальная жена. Чему ты меня можешь научить? Хуй сосать? Это любой мужик научит, только рот открой! — Лена отпила из стакана и грустно вздохнула. — К тому же че толку от минета твоего? Я тебе утром его сделала, а ты вечером добавку побежал искать! В чем прикол?

— Мужчины, Лена, не меняются. Если мужик бабник и кобель, то он так и будет бегать до старости, пока хер стоит.

— Верность — это ответственность. Откуда она у тебя возьмется, если ты за свой хуй ее взять не можешь? Что уж про твоих близких говорить? А потом что, Богдан? Когда у тебя стоять перестанет? Или ты вечно молодым и вечно пьяным жизнь прожить собираешься?

Да откуда я знаю, что потом? Я так далеко не заглядывал. Пока не было необходимости. Хер еще стоит и стоит отлично!

— Я учту этот твой совет, про кобелей и бабников, — сказала Лена и посмотрела на часы. — Надо бы кран проверить. Будь он не ладен!

— Я ни с кем не трахался! — не выдержал я. Лена вскинула на меня удивленные глаза. — Напился и уснул в гостинице! И все!

— Это уже не важно, Богдан! Не надо передо мной оправдываться! Мне все равно!

— Врешь ты все, Булочка! Обидел я тебя и расстроил, разочаровал! Напиздел я все, что был со шлюхами!

— Зачем?

— Приревновал тебя к Ибрагимову. Я реально думал, что ты от него беременна, вот и выдумал. Хотел, чтобы ты выгнала меня поскорее.

— Господи, Козлов, да с чего ты вообще взял, что я и Ибрагимов...

— Это уже тоже не важно.

— Хорошо, что мы все выяснили. Расстанемся с чистым сердцем.

— Лен, я не хочу уезжать! — внезапно сказал я. — Не хочу!

Я придвинулся к ней ближе и взял ее за руки. Лена судорожно сглотнула и нервно задергалась. Я сполз со стула и встал перед ней на колени.

— Прости... Меня... — опустив голову, произнес я. — Хочешь, врежь мне еще! Я это заслужил!

— Не хочу! Богдан, перестань!

— Леночка...

Я уткнулся лицом в ее колени и разрыдался, как последняя тряпка.