63. Богдан

Вот, блядь, чего я и боялся! Началась беготня!

Я не собирался жить на две семьи. Не собирался сидеть на двух стульях, быть двоеженцем, или что-то в этом духе. Жопа порвется бегать туда-сюда. Да и что я, султан какой?

Теперь, когда я был уверен, что нужен Лене, я определился окончательно. Булочка не сказала мне о том, что любит меня, да и не нужны мне были ее слова, и так все понятно. Не стала бы моя девочка заманивать меня в свою квартирку и ноги передо мной раздвигать просто от нечего делать. По-любви она мне отдалась. А если еще не созрела для признаний, так я ей помогу! Полюбит, как миленькая, ни куда не денется. Теперь точно не денется!

Я вспомнил о том, как Лена медленно и чувственно елозила на моем члене, усевшись сверху, как я держал ее налитую грудь, ставшую еще больше и прекрасней, своими клешнями, и у меня ширинку едва не вырвало. Не наебся я. Опять. Я бы всю ночь Булочку на себя натягивал. Нежно, грубо, быстро, осторожно — не важно.

Так бы все и было, если бы не звонок от дочки. Наташе стало плохо. Не мог я остаться у Лены. Не мог. Я волновался, переживал. Что там с моей беременной женой? Да разве мне до секса сейчас?

Сука, так с Леной и не поговорил! Так уебищно мое признание в любви прозвучало, как оправдание какое-то! Как отмазка, чтобы отцепилась!

А она что мне сказать хотела?

Да, блядь!

Когда я пришел домой, не пришел — прибежал, как козлик, Наташа снова плакала. Она полулежала на кровати, закутавшись в плед, в своей комнате. Ника взволнованно носилась вокруг матери со стаканом воды. Хорошо, что я квартиру рядом с Леной купил — бежать не далеко. Я бы весь извелся, если бы с другого конца города летел взволнованный. А если бы в Москве Наташу бросил? С ума бы сошел от беспокойства.

— Милая, что случилось? — спросил я у жены, присаживаясь рядом. — Что такое?

— Живот тянет, Дань, — простонала Наташа, обнимая живот руками.

— Почему скорую не вызвали? Или вызвали?

— Да мне уже лучше, — положив голову мне на плечо, сказала Наташа.

— Ты уверена, Наташ? — на всякий случай спросил я. — Я очень переживаю за тебя и малыша!

Я понимал что Наташе не хватает мужской любви. Я хотел, чтобы она знала, что мне не все равно.

Но лучше бы я сам беременным ходил, честное слово! Терпеть женские беременные загоны и волноваться по этому поводу, сил никаких не было. Но это было невозможно, поэтому оставалось только заботиться и сопереживать.

— Где ты был? — спросила жена. — От тебя духами пахнет.

Ника сразу навострила уши и вытаращилась на меня.

— Ой, Наташ, не начинай! А? — простонал я. — Твоя ревность меня только раздражает!

— Прости, что помешала тебе веселиться с любовницей! — недовольно и обиженно буркнула жена, отталкивая меня от себя.

— Ника, выйди! — бросил я дочери. — Нам с мамой нужно поговорить!

Дочка нехотя вышла из нашей спальни, прикрыв за собой дверь, и я поднялся с кровати.

— Наташ, нам нужно кое-что прояснить! — уверенно и твердо заявил я. — Мы с тобой больше не вместе. Ты со мной развелась! То, что у нас будет ребенок, еще не значит, что я буду сидеть рядом с тобой 24 на 7! У меня есть другая женщина! Я ее люблю! И хочу на ней жениться! Хватит делать вид, что я все еще твой муж!

Наташа всхлипнула и залилась слезами.

— Ты обещал меня не бросать! А сам?

— Я здесь! С тобой! Вы позвонили, я приехал! Но так не будет всегда! Я не буду бегать по первому твоему требованию!

— Я себя плохо чувствую, Даня! Кому я должна была звонить еще? Ты сам увез меня из Москвы!

— Я увез тебя потому, что отец твоего ребенка гнустный извращенец, который нам житья не давал! Хочешь вернуться к нему, дорогая? — Наташа ничего не ответила, только всхлипнула снова. — Ты такая же эгоистка, как наша дочь. Я тоже хочу попытаться устроить свою личную жизнь! Научись ценить мою заботу, а не принимать ее, как данность! Ты требуешь от меня то, на что утратила права!

— Я больше не буду тебе звонить! Даже если буду при смерти! — пригрозила Наташа.

— Ты взрослый человек, Наташа. МАТЬ! Решай сама, что ты будешь делать, а что нет! Не превращай наши с тобой отношения в ад!

Я вышел из спальни жены и пошел на кухню, чтобы сделать себе чай. Там я нашел дочку.

— И что теперь будет, папа? — взволнованно спросила она. — Ты уйдешь от нас с мамой к другой женщине?

— Ника, я вас с мамой не бросаю, пойми это тоже! — устало ответил я. — Разве я могу от вас отвернуться? Я вас люблю! Вы моя семья! Как ты можешь такое говорить?

— Но ты же хочешь на ней жениться? Прости, ты так громко ругался, что я все слышала.

— Ника, ты уже большая девочка. Если хочешь, можешь жить со мной и моей новой женой. Я вас познакомлю. Тебе не обязательно любить эту женщину, но знакомиться с ней все равно придется.

— Я обещала маме помогать с ребенком, — заупрямилась Вероника.

— Это хорошо, — согласился я. — Я тоже обещал маме помогать с ребенком. И о тебе я буду тоже заботиться и помогать. Тебе не о чем волноваться. Как, кстати, дела в школе?

— Дебильная школа! — буркнула дочь. — Они учат то, что мы проходили в старой школе в прошлом году.

— Значит, проблем с учебой нет? А с одноклассниками?

— Обычные нищеброды, папа. Нечего рассказывать...

— Что за выражение, Ника? Это что такое? — Моему возмущению не было предела. Мы реально разбаловали ребенка. Откуда в ней столько заносчивости и высокомерия? — Не буду покупать тебе новый телефон! Чтобы среди нищебродов не выделялась! Мы такие же нищеброды, как и все! Что за пафос, Ника?

— Да ты же генеральный директор строительной компании? Какие же мы нищеброды? — спорила Ника.

— А твоя мать безработная! Вот, по ней и ровняйся, богачка!

Ох! Любовь любовью, а бывшая жена и дети — это навсегда! А ведь Булочке тоже ребенка подавай! Это все еще цветочки! Если Лена не передумала, придется и ей сделать малыша. Делать-то не проблема! Я готов с Булочкой детей делать с утра до вечера, с вечера до утра!

Многодетным папашей быть не хочется. Ой, как не хочется! Но придется! В сорок лет!

Мне так трудно в жизни не было, но я был счастлив! Счастлив, как никогда!