Глава 29
Среди ночи ей приснилась Змея.
Рассматривала её пристально, с усмешкой… или только казалось, что складки вокруг сомкнутой пасти образуют ухмылку? Затем ноги Варвары обвило и сдавило что-то сильное, упругое… Хвост! А к самому лицу приблизилась жуткая, и в то же время притягательно красивая голова. Немигающие янтарные глаза с веретенами зрачков уставились испытующе.
«З-с-сабыла меня?»
Варя рванулась прочь.
Но на месте Змеи отчего-то оказался Кристофер, удерживающий её… слава богу, в объятьях, а не в хвостовых кольцах. Хоть под коленями до сих пор ныло от ощутимого во сне жима.
Как хорошо, что можно проснуться!
– Крис… – еле вымолвила она. – Это ты? Ты?
Он бережно притянул её к себе, поцеловал в макушку.
– Разумеется, я. Что случилось? Кошмар? Ты стонала, и я решил, что лучше тебя разбудить.
– Ты настоящий, Крис? Настоящий?
Он изумлённо отстранился.
– О чём ты?
– Мне приснилось, что ты… – Она провела ладонью по лицу, вспоминая, что напугал её до полусмерти не сам, собственно, кошмар, а наваждение, возникшее на стыке сна и реальности. Просто в какой-то миг образ Змеи наложился на образ возлюбленного, и она приняла его за…
Помотала головой, отгоняя иллюзии, вызванные чересчур богатым воображением.
Это всего лишь морок, спровоцированный слишком большой дозой шампанского, которую она себе позволила, увлёкшись недавнишними игрищами в бассейне – в той самой «ванне», которая и впрямь оказалась куда шикарнее дворцовой. Обычно она не позволяла себе много алкоголя, хоть и лёгкого. И вот результат… Сама себя наказала, пьяница!
– Что? Скажи, что тебя так напугало? – допытывался меж тем Кристофер. – Мы вместе прогоним этот страх, милая. Ну же?
– Что ты превратился в чудовище из моего кошмара, – честно призналась Варвара. -Знаешь, когда видишь сон на грани просыпания – он самый реалистичный. Я чуть не умерла на месте…
Он притиснул её к себе, горячий, сильный, надёжный.
– Что, действительно жутко?
Странное напряжение в его голосе заставило поднять голову.
Неужели он так за неё волновался? До побеления скул, до бьющейся на виске жилки?
Качнула головой. Ласково провела по его заросшей щеке.
– Не сильно. Просто… фактор неожиданности, как говорят. В наших ужастиках порой и не такое увидишь – и ничего; но вот так, лицом к лицу столкнуться, да не ожидая – конечно, вздрогнешь. Всё прошло, Крис, не волнуйся.
Он кивнул, заметно расслабляясь. Но тотчас поинтересовался:
– Что за ужастики?
– Фильмы ужасов. Триллеры. Страшные истории для взрослых. Чего там только не увидишь – и динозавров, и космических монстров, и ведьм, и магов. Если бы ты посмотрел хотя бы «Властелина колец» – ни за что не поверил бы, что в нашем мире нет магии, настолько всё реалистично.
Он повернулся на бок, удобно опершись на локоть, выгодно демонстрируя в лунном свете, падающем в широченные окна, свой торс. О, этот торс! В него так и хотелось вцепиться! Искушение, одним словом…
– Расскажи! – потребовал тоном капризного ребёнка.
Варвара даже фыркнула. Ага, самое то: в великолепной спальне, среди волшебного лунного света, среди подушек, смятых от их вчерашних игрищ – кое-какие даже на полу виднеются, сшибленные с постели в запале страстей… И рассуждать о киношных страшилках. Превосходная тема, Кристофер Робин!
Она отзеркалила его позу, сделав вид, что не заметила соскользнувшего с груди одеяла, да ещё потянулась, чтобы соблазнительно потрепетать телом. Поддразнила:
– Уверен? Прямо сейчас? Прямо здесь – и о монстрах?
– Да ведь интересно же! – Герцог округлил глаза. – На земное киноискусство у нас поставлен жёсткий цензурный блок; оно и понятно, чужая идеология, мало ли что прорвётся… Но мне-то можно! Эрих, я уверен, один из немногих, кто фильтрует материалы; но до сих пор не испортился, всё так же безупречен, каким я его с малолетства знаю. Ну, Барб, расскажи-и!.. Я не испорчусь!
А сам так и косился на её грудь. Мальчишка!
Она шутливо погрозила пальцем.
– Знаю я, на что там установили ценз! И правильно сделали, между прочим. Твой дядя наверняка не хочет развращать этот мир слишком откровенными фильмами про водопроводчиков и Красных Шапочек!
Чистейшее недоумение на физиономии Кристофера подтвердило её догадку. И разожгло фантазию.
Захотелось немного пошалить.
–А ты знаешь…
Она поёрзала, придвигаясь ближе.
– … что есть фильмы не только для детей, но и…
Сделала большие глаза:
– Для взрослых!
Он нахмурился, пытаясь понять.
– Для взрослых! – заговорщически повторила Варя. – Для больших мальчиков и девочек! Со всеми подробностями про это! – И ткнула блудодея пальчиком в лоб. – Теперь понял?
Тот откинулся на спину и неверяще уставился в потолок.
– Не может быть…
И вдруг неудержимо расхохотался.
– Так вот откуда твои познания, Барб! – Одним движением завалил её, смеющуюся, на себя. – А я-то голову ломал, как в тебе сочетаются и опытность, и невинность? А у тебя, оказывается, под рукой был целый кладезь мудростей!
– Ну, по большей части всё же теоретических, – скромно потупилась Варвара. – И потом, знаешь, с возрастом и с опытом, даже таким, теоретическим, начинаешь обращать внимание уже не на технику исполнения, а не декорации. Например, на ванную комнату…
Крис даже закашлялся.
– Ах ты… плутовка! Я-то думал тебя удивить, но, выходит, ты сама меня затащила в тот угол с фонтаном? О, я несчастный непросвещённый оболтус! Неуч! И та хитрая выдумка со сползающим полотенцем… Ты нарочно тогда нагнулась за туфлями, да?
– Можно подумать, тебе не понравилось, – муркнула Варя. Скатилась с мужского тела на постель, якобы не обращая внимания на результат их тесного телесного контакта. – Лучше скажи, а то мне при первой встрече неловко было спрашивать: как тут у вас, в вашем мире, с сексуальным воспитанием и поведением? Я ведь сперва даже боялась тебя спугнуть, правда-правда! Думала – вдруг примешь меня за девушку лёгкого поведения?
– Боялась?
Герцог со смехом подмял её под себя, мягкую, податливую, жаркую.
– Страшно подумать…
Нежно коснулся губ.
– …что бы ты вытворяла…
Скользнул к шее.
– … без оглядки на условности…
– Ох, Крис… Может, не надо… так?
– Надо-о… Теория – ничто без практики, поэтому придётся её закреплять, закреплять и закреплять…
А потом, много позже, после практических занятий и на кровати, и на массажной кушетке, и на качелях в саду, уже к утру, когда первые лучи вызолотили макушки персиковых и гранатовых деревьев, он в который раз привлёк её к себе.
Унял раскачивание садового гамака, в котором они умостились после экспериментов, и который, на удивление, выдержал их обоих – и попросил:
– Останься, Барб.
Сердце Варвары сладко защемило. Затаив дыхание, она прижмурилась. Ах, каким чудным эхом отозвались в ушах его слова; как сладко ныло тело, утомлённое любовными играми; как чудесно пели, встречая утро, ранние птахи, и клубился где-то в низине у местного озерца колдовской туман! Идиллия. Настолько совершенная, что боязно верить.
Да и то ли он подразумевал, о чём она думала? Ведь не Ромео, не шестнадцать лет мальчику. Скорее, всё намного проще.
– Я и так осталась, ты не заметил? До утра ещё далеко.
Кажется, он подавил разочарованный вздох.
– Нет, я не о том.
Помолчал, выжидая, когда она, завозившись, удобнее устроится на его плече. Одёрнул на ней плед, прикрывая голые ноги. Наспех прихваченный из спальни один халат на двоих мало спасал от прохлады, но, благодаря заботливой прислуге, тут, в этом уютном уголке, нашёлся не только гамак, но и запас подушек и пледов.
– Когда я увидел тебя в первый раз…
Варвара не дышала от счастья. Да и какая женщина не мечтает о подобных минутах?
– … не задумывался о чём-то долгосрочном. Ты, наверное, многое обо мне знаешь, ведь дядя Эрих не такой человек, чтобы с кем-то свести – и не снабдить информацией… И в курсе, что я развожусь. Сама понимаешь, никому и в голову не придёт думать о новых отношениях, в то время как с боем рвёшь старые. Но с тобой я, кажется, попал. С тобой всё не так…
Он крепче прижал к себе тёплую и такую желанную Женщину.
– Знаю: у тебя своя жизнь и свои планы. И… ты серьёзный человек, хоть и позволяешь себе порой легкомысленные приключения. Я куда безалаберней и беспечней. Но иногда могу быть серьёзным, представь себе. Вот сейчас, к примеру: чувствую твой страх, да-да, страх, понимаю его, да и сам боюсь последствий: вдруг ты согласишься? Тогда придётся перекраивать всю жизнь, вплоть до мелочей. Но ещё больше меня страшит твой отказ. Я столько лет рвался к свободе, до которой теперь осталось всего ничего, но вдруг понял: не очень-то она меня привлекает, та воля, на которой я отрывался ещё лет пять назад, до своих договорных женитьб. Барлоговы веники, вырос я, что ли, наконец?..
Со смешком он потянулся, разминая спину.
– Если я попрошу тебя сейчас не уезжать, совсем, не только во дворец, но и в свой мир, ты ведь не останешься?
Варя лишь мотнула головой.
Кристофер вздохнул.
– Так я и думал. А потом? Ты точно вернёшься, как говорила?
– Крис…
Она приподнялась на локте, пытливо взглянула ему в лицо.
– А вот признайся: ты зачем вчера шифровался? Маскировался, – подобрала она более удачное для этого мира слово. – Плащ, шляпа с широкими полями, гондола… Это ведь не только из-за страсти к романтике, да? Ты ведь не хотел, чтобы тебя узнавали; почему?
– Потому, что не желаю, чтобы твоё имя марали гнусными предположениями. Пресса вездесуща, ты же знаешь… Она во всех мирах одинакова: только дай ухватиться за сенсацию – раструбит на весь мир, и уж тогда чего только о тебе не придумают.
– Вот видишь. И я не хочу, чтобы твоё имя трепали зря. Газетчики и без меня вцепятся в твой развод, как шавки в кость. А тут, вдобавок, Эстер нарисовалась со своей подозрительной беременностью, от которой тебе надо отмыться. Я же всё понимаю… Не хватало ещё, чтобы плюсом ко всем слухам приплели любовницу, из-за которой ты якобы бросаешь жену. Тогда её-то выставят перед всем миром, как мученицу, а тебя – мерзавцем и скотиной. Несправедливо.
Уткнулась ему в плечо.
– Поэтому… давай дождёмся, в самом деле, этой твоей свободы.
– Но ты завтра уезжаешь! – чуть не взвыл Кристофер. – Нет, уже сегодня! Я ж с ума сойду!
– Думаешь, мне будет легко? Я, можно сказать, только-только счастье увидела. Нет, оно у меня, конечно, и раньше было, чего бога гневить; но вот такого, чтобы с мужчиной… Я ведь после Илюши…
Голос её дрогнул. Она глубоко вздохнула, разгоняя непрошенные слёзы. Вот чёрт, стала такой сентиментальной!
Докончила:
– … как мужа похоронила – больше ни о ком так не думала.
И решилась, хоть язык не поворачивался признаться:
– У меня ведь детей уже не могло быть. Неудачная операция – и всё, привет, на всю оставшуюся жизнь. Поэтому о семье не думала. Светлана-то ведь приёмная, она дочь моей подруги. Не знаю, рассказывал тебе Эрих или нет…
И замерла, услышав:
– Неважно.
Крис уткнулся носом в её макушку, вдохнул запах.
– Барб…
– М-м-м?
Только промычать в ответ она и смогла. Душило волнение: а ну, как скажет он сейчас что-то… Типа: «Нам теперь невозможно…» Хоть и сам бездетен, но только к своим недостаткам мужчины порой куда снисходительней, чем к женским.
– Тут неподалёку, милях в десяти от того озера, где мы были… В общем, есть закрытый колледж для детей-сирот. Приют, фактически. Для тех, у кого родители погибли при исполнении… Ну, ты понимаешь. Я был там как-то вместе с Элианор, ей по протоколу нужен был сопровождающий из королевской семьи…
В груди у Варвары что-то трепыхнулось. Она осторожно подняла голову, боясь поверить догадкам.
Кристофер смущённо отвёл глаза.
– Я потом поехал туда ещё раз. Сам. И наведываюсь по выходным…
– Ты кого-то навещаешь? – ахнула Варя.
– Есть там один пацан…
Герцог шумно вздохнул, надув щёки.
– Шебутной такой, бестолковый, прямо весь в меня. Я вот думал: разведусь, чтобы больше никаких чужих мымр в доме не было, и… Вот и будет наследник. И пусть Эдвард тогда уймётся со своей чистотой крови: в конце концов, хватит надо мной экспериментировать. Прости, даже если у нас с тобой когда-то не сложится – я его всё равно сюда приведу. Вот. Давай усыновим, а?
Губы Вари разъехались в улыбке.
Она бережно поцеловала Кристофера Робина в кончик носа, в губы, затормошила:
– Ну, ты и жулик! А я, значит, не мымра?
– А ты – благородная ценьора и моя Женщина, – торжественно объявил тот. – И я всё ещё жду ответа.
– Я остаюсь… в твоём сердце, а ты в моём.
– И что это значит? – озадачился герцог. – Я, конечно, натура тонкая и поэтичная, но уж больно это похоже на слова перед расставанием. Не шути так, Барб.
– Это значит… – Варвара задумалась. – Что мне действительно страшно, ты угадал. Мне кажется, что я влюбилась. Стой, погоди!
Она шлёпнула Криса по рукам.
– Мы же с тобой не дети, Крис. Мы просто два одиночества, изголодавшиеся по ласке, понимаешь? Давай позволим немного остыть этой страсти, и поглядим, когда она уляжется, что после неё выпадет в осадок. Включи разум. Потерпи.
– Не хочу, – буркнул герцог. – Но постараюсь… Месяц, да? Пока не разведусь – и ты приезжаешь, договорились?
– Ой, не загадывай. Я женщина не суеверная, но в таких вещах боюсь сглазить. Просто за этот срок я планирую устроить все дела дома, чтобы потом приехать сюда – и к Светланкиному возвращению, и по своим новым делам. Я тебе потом расскажу, это слишком долго…
Она ласково провела по его заросшей щеке – очень уж ей нравилось прикосновение мягкой поросли к ладони.
– Знаешь, как сказал один из наших поэтов? «Лицом к лицу – лица не увидать, большое видится на расстоянье…» Я затоскую, чувствую, но нам обоим нужно это время. Хорошо, что у меня есть работа, будет на что отвлечься.
– Так и мне занятие найдётся, – буркнул герцог. –Чёртов развод… Но постой! – Он вдруг оживился. – Я же приглашён сегодня на вечер в твою честь! Ты в курсе? Семейная вечеринка со спокойными пристойными танцами, и всё такое… Я похищу тебя прямо оттуда!
Превратившись в решительную Варвару Палну, его возлюбленная строго погрозила пальцем.
– Нет, Крис.
– Подожди, как это – нет? Почему – нет?
– Потому, что я – плохая актриса, и выдам нас сразу, с головой. Потому что не могу тебе не улыбаться. А когда вокруг начнут увиваться дамочки всех калибров – да я же полезу их с тебя стряхивать, и ненароком придушу кого-нибудь!
– А я… просто не позволю, чтобы за тобой кто-то ухаживал, – пробормотал герцог Авиларский. – Барлоговы… стоит мне представить тебя в вечернем платье, такую очаровательную пышечку, с чертовщинкой в глазах, да с этакой изюминкой… Да за тобой будут бродить толпы поклонников! Я не переживу. Пойду точить кинжал.
– Кри-ис! Кристофер Ро-обин! А что же будет дальше, если мы решимся-таки… Ну, на что-то серьёзное?
– О, тогда у меня будет полное право стоять рядом, вооружившись до зубов, и отстреливать каждого, кто глянет на тебя с вожделением.
– А я тогда буду свирепо хмуриться всем красоткам от шестнадцати до шестидесяти, вздумавшим тебе улыбнуться.
– Договорились! – сказали они в один голос. И рассмеялись.