Глава 2
В первый же рабочий день, через полчаса после прихода в офис Варвара Пална почувствовала острый дефицит цензурных слов в организме, и начала даже сожалеть о своей чересчур ярко выраженной интеллигентности.
Учёт летел к чёрту. В тартарары. Псу под хвост.
На службе за две недели её отсутствия пронёсся не то, что ветер – торнадо перемен. И всех – к худшему.
Как снежный ком, свалился на голову новый Генеральный директор, которого уже устали ждать, а он возьми да и нарисуйся, прямиком из столицы. Московский гость прибыл две недели назад, и, не приняв толком бразды правления от и.о. Генерального, временно поставленного собственниками, начал с того, что уволил финансового директора, разогнал хозяйственников и снабженцев, перетасовал технический отдел и конструкторское бюро, совместил несколько несовмещаемых должностей… В общем, изрядно проредил штатку. Но отчасти и восполнил, притащив на ещё неостывшие кресла своих ставленников.
Собственно, так оно и бывает: новая метла по-новому метёт, новый руководитель тащит с собой команду… Это всё как раз понятно и ожидаемо. Но вот, что Артур Артурыч подмял под себя бухгалтерию и заявил, что поставит здесь привычный для себя управленческий учёт, и что нынешняя версия 1С всё стерпит, и даже будет пахать ещё лучше – вот это была полная задница. Иное определение нововведениям, во всяком случае, в цензурных рамках, не подбиралось. Новаторские функции, внедряемые в производственный модуль, выдавали настолько подробную детализацию партий продукции и сырья, что оба рабочих сервера захлёбывались в потоках информации. В результате – 1С то и дело подвисала, тормозила, оборотки иной раз формировались с какими-то астрономическими цифрами… Вдобавок, через месяц была назначена внеплановая инвентаризация производства и складов, тоже по какой-то сверхновой суперской методике…
Селекторные совещания, планёрки, конференции и переговоры шли нескончаемым потоком, до семи-восьми часов вечера. После чего сотрудники, которым Генеральный оставлял спецзадания на сегодня, дожидались звонка от нового секретаря и тянулись на приём. Последний из них, порой, покидал кабинет начальства часам к десяти вечера.
Вся эта бодяга вывалилась на Варварину голову огульно, разом, ибо решив в своё время честно отгулять нежданный больничный, она отключила мобильный и отлёживалась дома, считай, в информационном вакууме. Может, оно и к лучшему? А то вся поездка в Илларию пошла бы насмарку из-за переживаний… И вот она, дурацкая неуёмная натура! Ей бы сказать теперь: а пофиг! Всё равно скоро уйду, и пусть расхлёбывают тут дела, как могут. Без меня. Но чисто по-человечески было жалко: и девчонок-бухгалтеров, своих подопечных, ряды которых и без того, благодаря «оптимизации» кадров, сократили чуть ли не вдвое; и производственников, у которых все процессы стопорились из-за несогласования с Генеральным, а тот бесконечно заседал, заседал… Причём, являясь сторонником выполнения лишь одного дела зараз, отключал на совещаниях мобильник. Перехватить его можно было лишь в перерывах или на выходе из туалета.
Смех смехом, а когда Варвара поняла, что новый Генеральный замкнул всё на себе – и производство, и инвестиции, и сырьевиков, и платежи – ей стало очень даже невесело.
– Варвара Пална, да как же так? – шёпотом делилась с ней Татьяна, заместитель. И нервно оглядывалась. Служба безопасности, тоже обновлённая, начала с того, что поменяла в офисе все телефонные аппараты, и теперь, похоже, многие всерьёз опасались прослушки. – Нас всю жизнь приучали, все директора, к тому, чтобы мы сами думали. Сами знаете, сколько раз бывало: Главный в отъезде – а у нас всё, как часы, работает. Потому что каждый на месте и решает, и отвечает. А сейчас что? Он и присутствует, вроде, а дело стоит… Да какое там – рушится! А уж когда уезжает – ни платежей, ни контрактов не подписать, ни чек на наличку, ужас, ужас…
Со скорбью в душе и на лице Варвара слушала все эти излияния, просматривая заодно почту, и ловила себя на мысли: разве можно уходить в такое время? Как она всё это бросит, как? На растерзание кому?
– Ничего, Танюш, прорвёмся. Погоди, дай оглядеться, подумать: разрулим как-нибудь. Пятерых Генеральных пережили, и ничего.
И вдруг почувствовала, как закипает. Какого чёрта! Опять приспосабливаться? Она ж не хамелеон, в конце концов, под каждого мимикрировать!
И график этот ужасный… Попробуй, уйди теперь сразу после пяти.
И, говорят, каждый второй сотрудник узнаёт от нового начальства, что недостаточно загружен.
А оно ей это нужно? В очередной раз подлаживаться, прогибаться, утаскивать ноутбук домой, сидеть до полуночной слепоты…
Спокойно, Варвара, спокойно.
– Ладно, Таня, ты только не раскисай.
Протянула расстроенной заместительше пачку бумажных платочков.
– Пойду знакомиться, что ли. Поглядим, что там за монстр…
И мысленно порадовалась, что выглядит сегодня, как никогда, элегантно. И довольно удачно уложила новую стрижку.
Приёмная удивила её полным отсутствием цветов и двух фикусов, невесть куда подевавшихся, сменой штор на строгие жалюзи, а главное – новой хозяйкой за столом с селектором и факсом. Сухопарая особа неопределённого возраста – пожалуй, всё же за пятьдесят, но очень моложавая – в костюме с иголочки, с булавкой-бабочкой, посверкивающей одиноким синем камнем на лацкане пиджака, вопросительно изогнула бровь, выразительно показала Варваре глазами на десяток сотрудников, томящихся в очереди на приём… и записала на десять часов двадцать пять минут.
Это при том, что ранее главному бухгалтеру разрешалось заходить ко всем Генеральным вне очереди.
Варвара пожала плечами, попросила сообщить, если будут какие-то поправки, и удалилась к себе. Благо, приёмная располагалась через две двери от её кабинета, прибежать недолго. А рассиживать без дела, когда надо хотя бы разгрести текучку, она не могла себе позволить.
Уже уходя из приёмной, она обернулась на щёлканье замка в открывающейся двери.
Небольшого роста подтянутый, крепкого спортивного сложения мужчина лет тридцати выглянул из кабинета, сунул секретарше кипу бумаг, перехваченных держателем – какую-то мешанину чеков и квитанций – и напористо распорядился оформить ему авансовый отчёт. Быстро оглядел приёмную. Перехватив взгляд напряжённо сощуренных тёмных глаз азиатского разреза, уловив волну негатива и агрессии, так и прущую от этого человека, Варвара поняла вдруг и окончательно: они не сработаются.
Так бывает. И правило «первого впечатления» редко подводит. Вот чувствуешь всем нутром, всеми потрохами – не твой это человек. Соприкоснётесь – и полетят искры, отнюдь не любовные.
Вернувшись к себе, она написала заявление об уходе. И обозначила дату – ровно через месяц. В конце концов, с её должности в три дня не уходят: нужно завершить текучку, подобрать и сдать дела, архивы, провести инвентаризацию счетов… Месяц она как-нибудь продержится в этом новом бешеном режиме.
Но верно говорят, что человек предполагает, а Бог располагает.
Едва взглянув на неё, даже не предложив присесть, новый Генеральный сухо и сжато объявил, что в её услугах компания больше не нуждается. Вопрос согласован с собственниками. В три дня она должна сдать дела специалисту, который сегодня приезжает.
Возможно, он ожидал истерики и разборок. Поэтому на монголоидном лице его отразилась легчайшая растерянность, когда Варвара, пожав плечами, выложила ему на стол заявление.
– Смените дату ухода на своё усмотрение, Артур Артурович, – сказала, сохраняя видимое равнодушие. «Не нуждается», надо ж так выразиться! Формулировка, конечно, обидная, но ничего, переживём… – Три дня так три. И три оклада при досрочном расторжении трудового соглашения, будьте любезны, плюс компенсацию. Всё в рамках договора.
– В курсе, – буркнул Генеральный. – Не вы первая…
Хорошо ещё, не на «ты»…
Усилием воли Варвара вызвала из памяти картинку вечернего кафе, поджидающие её стены старого дома, и невесело усмехнулась.
Вот уж действительно – нет худа без добра!
Немного потерпеть – и больше она эту физиономию не увидит. Похоже, неприязнь у них взаимная.
Через пять минут она утешала ревущую Татьяну, которая, всхлипывая, повторяла: «Уйду я тоже! Уйду!» Никуда ты не уйдёшь. У тебя ипотека, Танечка, да кредит за машину, недавно взятый. А у девчонок в бухгалтерии – у кого займы, у кого родители-инсультники на руках… Всего хватает. Это хорошо, что ей самой есть куда податься. Иначе бы она не сидела так спокойно.
Но что-то будто толкнуло и наложило печать на язык – и о своём обретённом счастье и планах на будущее она никому здесь не призналась. Нечего людям душу травить.
Вот уж действительно, два разных мира…
Однако домой в этот день она возвращалась с тяжёлым сердцем.
Давило то, что её так легко выкинули. Это уж, безусловно, обидно. Ладно, была бы свистушка, новенькая – тогда понятно, но безупречные десять лет работы что-нибудь, да стоят.
Выбешивало, с каким сочувствием поглядывал, не пряча глаза, её преемник, толковый мужик, опытный, чувствуется, знающий… Вот с ним бы они, без шуток, сработались бы. В конце дня, приняв последнюю папку, он выдал: «А ведь вы – профессионал, Варвара Павловна. Поверьте, мне очень жаль, что так получается. Что, если я уговорю Артура оставить вас в команде?»
Ну уж, нет. Два медведя в одной берлоге не уживутся.
Она вежливо отказалась, подумав, что, не будь даже Илларии и Криса – не согласилась бы ни за что. Не сойдутся они с Генеральным, однозначно.
И скребло на душе от того, как легко и быстро успокоилась Татьяна, прознав, что должность заместителя остаётся при ней, что сокращения в бухгалтерии, конечно, будут, зато и деньжат им подкинут… «Чему радуешься, дурочка? Накинут тысяч пять, а выжмут на все сто, не волнуйся. Ты просто здесь недавно, а я эту систему хорошо знаю».
Даже по лестнице она еле поднималась. Словно тяжесть дня разом легла на плечи, прижимая к перилам и стреножа.
Послушно открылась дверь квартиры. Варя ввалилась внутрь с одной мыслью: чаю! Жутко устала, будто и не было за плечами трёхнедельного отдыха и упоительной поездки. Чаю, горячего, крепкого, сладкого! И что-нибудь пожевать… И во все глаза уставилась на подзеркальный столик в прихожей.
Утром она оставила там браслет, подарок Кристофера. Крутила-крутила в руках, всё не могла решить: показать на работе ли нет? Конечно, хотелось похвастаться, и поездкой, и романом, и подарками… Но, подумав, положила драгоценную вещицу на столик. Ни к чему ей лишняя зависть, а у них в офисе есть и такие, что зеленеют от злости, когда другим хорошо…
С утра браслет лежал в гордом одиночестве.
Сейчас же его потеснила высокая фарфоровая бело-синяя ваза. Источая сладкий аромат, в зеркале задваивались кремовые розы, перетянутые атласной лентой. А рядом… рядом в корзине высилась целая горка южных фруктов – толстокожих апельсинов, слив величиной с кулак, груш, персиков, и ото всего этого великолепия веяло жарким солнцем, солёными брызгами и поцелуями.
Зажатый двумя пухлыми абрикосами, сверху торчал, как вымпел, бумажный квадратик, словно командуя: возьми меня немедленно!
Забыв обо всех перипетиях сегодняшнего дня, Варя засмеялась – и схватила послание. И украдкой, будто кто мог увидеть, прикоснулась губами к нарисованному сердечку, пробитому стрелой и роняющему капельки чернильной крови.
На другое утро она оставила там же старую книгу, зачитанную ещё в детстве до выпадающих листов. На обложке заросший бородой человек в странной меховой одежде и под меховым зонтиком в ужасе шарахался от отпечатка босой ноги на песке.
Кристоферу Робину понравится.