Глава 4

– Нет, вы слыхали? – шушукались в салонах и на раутах. – Герцог Авиларский опять разводится! Фу, ценьоры, как это безнравственно, как низко… Мог бы и успокоиться на четвёртой жене и не бегать от судьбы.

Так поговаривали дамы, а мужья-подкаблучники обречённо, либо, просто не желая возражать, поддакивали.

– Ну, до сей поры он благополучно избавлялся от балласта, – возражали другие, более свободные в волеизъявлении, а то и просто свободные. И добавляли снисходительно: – Может, его судьба именно в том, чтобы остаться холостяком?

– Безнравственно! – ахали поборницы моральных устоев. – Бросать при этом беременную жену – верх низости!

– Ха-ха-ха, прелестный каламбур: «Верх низости»! Ах, перестаньте, ценьоры и ценьориты! Не вы ли ещё вчера осуждали Эстер Ремардини за то, что она, попирая все приличия, одаряет вниманием сразу троих поклонников? Поговаривают, что некоего капитана она даже не постеснялась принять в доме супруга. Это, знаете ли, чересчур. Да и даёт повод задуматься, а точно ли герцог – будущий отец? Ведь все его предыдущие браки, даже первый, когда, говорят, он женился по любви, так и остались бесплодными! В газетах пишут, что он настоял на магической экспертизе будущего младенца, чтобы уж точно выяснить, имеет он к нему отношение или нет.

– Ах, негодяй! – взрывались одни.

– Право, молодец, не позволяет делать из себя дурака, – парировали другие.

Были и те, кто пытался увязать внезапный развод с появлением герцога в обществе новой королевской родственницы и возможным романом. Справедливости ради, стоит отметить, что почва для пересудов, конечно, имелась: одно то, что Авиларского и высокую гостью видели, уезжающими вместе на мобиле, а затем приехавшими на следующее утро тоже вместе… Однако не более. При ночном образе жизни, ведомом многими светскими бездельниками, было в порядке вещей шататься всю ночь по злачным местам столицы; фактов же, уличающих эту парочку в аморальной связи, не обнаружилось. Ни в каких-то отелях, ни в столичной квартире их не засекли; в пикантных ситуациях не поймали. А бездоказательно распускать сплетни – себе дороже; огромных штрафов за клевету ещё никто не отменял. Да и загадочная дама – погостила во дворце и очень быстро отбыла, едва представившись. А закрути они с герцогом роман, да такой, при котором разбиваются семьи – ну, ценьоры, подобные вещи чересчур наглядны, и уж без внимания широкой публики не остались бы. Да и времени требуют не день и не два…

Кристоферу Ремардини на слухи и сплетни было начхать. Куда больше его сейчас заботили дела иные. Прозаические хлопоты он оставил для адвокатов и секретарей, сам же с восторгом погрузился в тот самый роман, вероятность которого отрицали светские болтуны.

Об этой теперешней стороне его жизни знали немногие, лишь самые доверенные лица.

Ему было интересно всё, связанное с новой возлюбленной.

С умилением, хоть и не без досады, он узнал о приобретении ею дома в Старом Городе, в том самом месте, где настиг не так давно на крохотной набережной в обществе почтенной жизнерадостной ценьоры. По предположениям дядюшки, превозносящем до небес пироги и «ку-ле-бя-ки» прекрасной Барб, Настоящая Женщина, кажется, всерьёз загорелась основать свой маленький ресторанный бизнес. В пользу этой версии говорили не сколько её таланты, сколько конкретные расспросы о том, с чего начинать новое дело в Илларии, нужна ли для этого лицензия или особое разрешение, как здесь контактируют с налоговиками, где и как лучше набирать людей… Досадовал герцог оттого, что, по-видимому, не целиком и полностью заполучил сердце Настоящей Женщины: в нём хватало места и для прочих увлечений. С другой стороны, любимое дело – прекрасная отдушина, и пусть лучше возлюбленная будет слегка одержима собственным ресторанчиком или кафе, чем проводит время в праздности: насколько пагубно последняя влияет на женскую душу, он уже имел несчастье убедиться. И не только на жёнах. В свете таких бездельниц-пустышек полно.

Поэтому-то, обговорив с дядюшкой сей деликатный вопрос, Кристофер взял старенький особняк под свой патронаж. Направил специалистов, чтобы оценили, нужен ли ремонт, нет ли трещин в фундаменте – как-никак, близость каналов создаёт повышенную влажность… Озадачил известную дизайнерскую фирму, заказав несколько вариантов оформления кафе или ресторана в этностиле – почему-то ему казалось, что его Барб непременно захочет внести свою, земную нотку… Дал задание секретарю подобрать хороших поваров и кондитеров, менеджеров и официантов, но пока с мест не сдёргивать. Пусть его женщина не думает, что он всё решает за неё: Крис только предоставит ей варианты на выбор, или на первое время, а там – как сама захочет…

В своей резиденции он закрыл полностью вход на половину бывших жён и распорядился освободить его от мебели, а заодно и от внутренних стен и перегородок, оставив только несущие. На этом месте должен был остаться павильон или галерея, для чего именно – он потом решит. И пусть прислуга шепталась, что хозяин поставил крест на семейной жизни – мол, вычеркнул даже саму возможность появления новой жены; он-то знал, что, если и появится очередная герцогиня Авиларская, настоящая, то в отдельном крыле ей делать нечего. А в отдельной постели тем более. Надо будет – он перепланирует комнаты рядом со своими, но Барб – его Барб всегда должна быть поблизости. И он никуда её не отпустит, как однажды упустил Диану…

А ещё – с недавних пор он учил русский язык.

Антонио, дядин секретарь, прекрасно, кстати, справляющийся со своими обязанностями, достал ему несколько амулетов, обучающих по тому же принципу, что и действующие в адаптивном поезде. И уже через сутки герцог мог не только умиляться и любоваться потрёпанным, с затёртыми уголками, раритетным томом с прекрасными иллюстрациями, но и прочитать, наконец, заголовок:

«Жизнь и приключения моряка из Йорка, прожившего двадцать восемь лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки близ устьев реки Ориноко, куда он был выброшен кораблекрушением, во время которого весь экипаж корабля кроме него погиб; с изложением его неожиданного освобождения пиратами, написанные им самим».

И даже вспотел от напряжения, сумев повторить прочитанное вслух.

Правда, после этого пришлось срочно запросить ещё один амулет – со словарём архаичных и устаревших слов и понятий, а заодно и включающий краткий свод данных по исторической эпохе, во время которой происходило действие романа. Иначе трудно было понять и некоторые поступки героя, и ограниченность его возможностей.

Но Криса умилял сам факт: его Женщина прислала ему подарок!

То, что мужчина обожает, воздыхает и одаривает – это в порядке вещей. Но взаимное внимание оказалось непривычным и… трогательным. И теперь он не согласился бы ни за какие миллионы расстаться в этой книгой.

Кстати, предыстория её появления сама по себе оказалась интересна.

Ещё выбирая браслет, которому предстояло обвить щиколотку прекрасной Барб, герцог подумал: а нет ли в дядином ведомстве хорошего специалиста по мини-порталам? В Илларии уже давно действовали почтовые варианты, но о том, чтобы отправлять посылки в другие миры, не шло и речи. Мало ли что угодит в соседнее измерение и повлияет на его развитие! Да и обратные «подарочки» могли таить совершенно неожиданные сюрпризы. Однако Кристофер был уверен: служба Эриха Марии наверняка пользуется услугами таких межмирных портальщиков, но, разумеется, сугубо секретно и лишь в государственных целях. Но ему-то и нужен крохотный, можно сказать – точечный переход между мирами, время от времени перекидывать какую-нибудь безделицу, сюрприз, чтобы обожаемая женщина его не забыла… Недаром на её родине говорят: с глаз долой – из сердца вон! А потому – нужно напоминать о себе как можно чаще.

Что-что, а уговаривать и убалтывать Кристофер Робин умел. Был у него такой дар.

И словно чувствовал, что дело выгорит: когда навешивал на браслет охранные плетения, то заодно поставил и крохотный маячок, справедливо надеясь, что по подарку можно будет быстрее отыскать в пространстве ориентир для посылки – дом Барб. И уже на следующий день в лучшем цветочном салоне Авилара любовно подбирал кремовые розы для букета, одну к одной…

И всё было бы хорошо и распрекрасно, если бы не проза жизни с её разводами и попутными неприятностями. Такими, как внезапное осложнение, грозящее сорвать первое же судебное слушанье.