Глава 7
Альфред Мазарини энергично накрыл ладонью непроизвольно сжавшийся кулак герцога:
– Спокойно, дружище, спокойно, это ещё ничего не значит. Заключение оглашается только здесь, при ней ничего не читалось, лишь составлялся протокол о том, что обнаружили… Спокойно!
Эстер с достоинством уселась на своё место. Как на трон.
С хоров послышались щелчки: то активно взялись за дело корреспонденты. Крис едва зубами не заскрипел, представив заголовки вечерних газет: «Торжествующая герцогиня!» «Все – на защиту униженной матери!» «Герцог – мерзавец!» «Позор Ремардини!» Барлог их всех раздери… Но как, как этой сучке удалось всё провернуть?
Эксперт этот долбанный, подумал с горечью. Ну, Робин, подложил ты мне свинью. Нашёл, с кем подружиться. Ага, прячься, прячься под столом, гадёныш, я с тобой ещё разберусь… позже.
С тоской он смотрел, как Алекс Розенблюм занимает место на трибуне. От слов этого невысокого сухопарого очкарика, рано полысевшего – видать, от неумеренного времяпровождения в исследовательских лабораториях – зависела теперь вся его дальнейшая судьба. Неужели ему предстоит отмываться от грязи, растить чужого ребёнка – ибо он до сих пор уверен, что не имеет к беременности Эстер ни малейшего отношения! Ведь, формально признанное Верховным судом, «его» дитя будет признано и королевской семьёй. А тогда Элианор, как поборница морали, грудью встанет против развода.
Но как же Барб? Его милая ненаглядная иноземка?
Он будет бороться. До последнего. Он будет бороть…
– Итак, вам слово, господин эксперт, – услышал он голос Председателя. И закрыл глаза, не желая никого видеть.
Слова Алекса обтекали его, как водные струи – камень, попавший в русло: журчали рядом, но не затрагивали сердцевины. Пока неожиданный тычок в бок не прервал его оцепенения.
– Слушай же, идиот! – прошипел Мазарини.
– Таким образом, с вероятностью в девяносто девять процентов можно утверждать, что отцом будущего ребёнка ценьоры Эстер Ремардини является маг пятого уровня…
Адвокат судорожно стиснул кулаки и выдохнул сквозь зубы ругательство.
Зал взорвался.
Пресса бушевала.
Пятого! Пятого уровня!
Несмотря на скрытность королевской семьи, свято хранящей семейный тайны, разве что ленивый не знал, что в семействе Ремардини мужчины рождаются только высшими магами – пресловутого высшего пятого уровня. В крайнем случае – четвёртого, который впоследствии может быть увеличен после соответствующего длительного обучения и практики. Но среди простых смертных, да и среди аристократов уровень магического потенциала, как правило, не превышал третьего.
– Мы не сдадимся, – угрюмо сказал Мазарини. – Крис, слышишь? Держись!
Кое-кто из корреспондентов потянулся к выходу – трезвонить о долгожданной сенсации. Команда Алессандро обнималась, шумно хлопая друг друга по спинам. Сучка Эстер сияла… Герцог с отвращением отвёл глаза. Процедил:
– Не сдадимся, Альфред. Рано они празднуют; впереди ещё два заседания.
Да. Был ещё шанс, хоть и мизерный. Верный своим правилам, мессер Кордальоне не станет отказывать истцу в разводе ранее положенного на то срока. Стало быть, у них впереди ещё двадцать дней. А за две декады многое можно наворотить.
И тут неистовство толпы перекрыл спокойный вроде бы, но зычный голос доктора Розенблюма:
– Я не закончил, ценьоры!
Вслед за ним оглушительно стукнул судейский молоток в руке мессера.
– Па-апрашу тишины, ценьоры! Па-апрашу уважения к суду и его эксперту!
И вторичный удар в гонг. Оглушительный, от которого заложило уши и задребезжали витражные стёкла, заставивший всех невольно подчиниться и рассесться по местам, хоть и переглядываясь при том недоумённо. Чего ещё существенного можно было добавить к сказанному? Разве что зачитать какие-то формальности? Что ж, послушаем.
Даже газетчики, скандалящие с охраной, что не выпускала их из зала до закрытия сессии, поплелись к своим стульям.
– Благодарю, ваша честь. – Доктор Алекс благодарно склонил голову. Итак, уважаемый Высокий Суд и уважаемые ценьоры, я не закончил!
Он строго глянул на зал поверх старомодных очков.
– Вопрос ведь ставился об отцовстве, не так ли?
– Ой! – сказали вдруг восторженно наверху. Видно, кто-то из молодых журналистов не удержался, почуяв что-то из ряда вон выходящее. На него зашикали. Доктор невозмутимо продолжил:
– По результатам исследования ауры Кристофера Робина Ремардини, возможного кандидата в отцы будущего ребёнка Эстер Ремардини могу сказать с вероятностью в сто процентов: его уровень магии – выше пятого. В настоящее время в нашем мире подобных уникумов единицы. Такой магической мощью, судя по закрытым архивным данным, обладала покойная мать испытуемого, Анна Валерия Ремардини. Я бы назвал его – уровень архимага, ценьоры. Но для моего заключения сейчас наиболее важно то, что спектр его возможностей на восемьдесят пять процентов отличается от спектра матрицы будущего младенца. Все подробности – в протоколе, с ним-то я и задержался, за что прошу извинить…
В гробовой тишине он сделал короткую паузу. Слышно было, как скрипнула кобура на плече одного из пошевелившихся охранников.
– Резюмирую, – скучным тоном провозгласил доктор Алекс. – Отцом ребёнка Эстер Ремардини её теперешний супруг Кристофер Робин Ремардини не является, однозначно. К заключению приложены сканы и анализы спектров. Я с готовностью приму возражения от любой комиссии, вздумавшей усомниться в моих выводах, но для меня, как для профессионала, они очевидны. Вот теперь, ценьоры и Высокий Суд, я закончил.
Крису показалось, что он оглох – от победного рёва своей команды, от свистов, топота ног и улюлюканий на хорах… Он вперил взгляд в неожиданно помертвевшее лицо Эстер и отвёл глаза. Не осталось сил ни торжествовать, ни злорадствовать.
Странное оцепенение нашло на него.
Как-то, ещё ребёнком, он однажды с трудом выплыл из омута – и потом долго валялся на горячем от солнца песке, не в силах согреться, всё ещё чувствуя ледяной холод смерти, от которой еле отбился.
Вот и сейчас…
Но чьи-то пальцы легли ему на виски и, казалось, так и ввинтились буравчиками.
– Шок, – сказал доктор Алекс, заглянув ему в глаза. – Ничего, сейчас пройдёт. Это бывает.
Голову словно продуло освежающим ветром.
– Мы выиграли! – тряс его за плечо Альфред Мазарини. – Дружище, очнись, мы выиграли, этот раунд наш!
Кристофер потёр лоб.
– Архимаг? Но я же… Док, у меня всю жизнь был твёрдый пятый уровень!
– Ничего не знаю, – буркнул Алекс. – Я за свои слова отвечаю. Бывает, даже у зрелого мага, внезапный скачок в развитии, в основном за счёт сильных положительных эмоций: а уж что там у вас могло стрястись – вы лучше меня сообразите. Обращайтесь, если что. Я свои выводы всегда готов подтвердить.
Крис судорожно сжал в пальцах жёсткий квадрат визитки и, наконец, выдохнул с облегчением.
– Шеф, – коснулся его плеча верный секретарь, – шеф, берите себя в руки, немедленно! Вы должны держать лицо!
– Да. Да, верно, – очнулся он.
Спокойно выслушал решение суда об отводе претензий супруги, связанных с беременностью. Спокойно ознакомился с датой следующего заседания и повесткой дня. Спокойно покинул здание и уселся в мобиль, передав управление Единорогом обоим секретарям: сам он в таком состоянии ни на что не был годен. А Робина он простил, простил, и даже готов был носить на руках, чтоб ему, остолопу, хорошо жилось с его везением! И лишь на высоте, вздохнув полной грудью, откинулся на спинку сиденья…
Звякнул переговорник.
«АРХИМАГ??? ПОЧЕМУ Я НЕ ЗНАЮ???!!!» Даже сообщение от Эриха Марии умудрялось выглядеть сурово. Впрочем, вслед за ним тотчас последовало ещё одно: «Молодец! Но мы ещё поговорим об этом».
«Поздравляю с первым этапом!» – это от дяди-короля.
«Возмущена беспредельно. Верх цинизма. Какая аферистка! Прости, милый племянник». Барлоговы веники! Тётушка Элианор, которая сама сосватала ему Эстер, а последних полгода с ним вообще не разговаривала из-за его пренебрежения к своей крестнице!
«Мы все за вас болеем, дорогой хозяин». Хм. Это, кажется, от Матеуша… Трогательно.
Скинув ботинки, вытянулся во весь рост на сиденье, благо, габариты салона позволяли. Раскинул руки. Наткнулся на кожаной подушке на нечто крошечное и круглое.
Пуговка. Жемчужная пуговка, отлетевшая когда-то от жакета его возлюбленной…
– Барб, – прошептал он счастливо.
И старательно выговорил новое для себя слово. Его он прочёл вчера, в томике рассказов, присланных ненаглядной Женщиной, и некое шестое чувство подсказало ему: это оно, имя, которым можно Её называть ласково и нежно:
– Ва-рень-ка…