Глава 14

Третье слушанье начиналось в час пополудни.

Кристофер не находил себе места. Дворецкий, следующий за ним по пятам по дому, галереям и залам, исправно через каждые десять минут сообщал время и мужественно терпел гневные взгляд в свою сторону: будто это он виноват, что стрелки на часах ползут так медленно! Однако процедура появления в суде была продумана до мелочей. Прибыть во Дворец Правосудия следовало не позднее чем за полчаса до начала: нужен был определённый запас времени, чтобы припарковать «Единорог» с чёрного хода, просочиться в Малый зал окружными коридорами и галереями, дабы не столкнуться с журналистами… Как же они ему надоели! Возможно, понадобится обменяться новостями с дядей – тот обещал прибыть. Да, ещё выслушать Мазарини: адвокат обычно уточнял особенности сегодняшней тактики, выигрышные ходы, возможные версии провокаций со стороны защиты Эстер… Впрочем, сегодня вряд ли стоит ожидать каверз. Королева, верная слову, увезла с собой крестницу сразу после последнего слушания, и где сейчас пребывала пока ещё герцогиня Ремардини, была тайна, покрытая мраком. «Давить» на неё, во всяком случае, было некому. Элианор Илларийская взялась за дело, не шутя, и даже всерьёз намеревалась сменить адвоката с его командой, но тут уж возразил Верховный судья, заявив, что закон есть закон, и об отводе защиты должна заявить сама герцогиня. А от неё такового прошения не поступало.

И королева, скрепя сердце, вынужденно смирилась.

По всей вероятности, убедить Эстер ей так и не удалось. Тем не менее, состоялся серьёзный разговор между Алессандро и Её величеством, после чего агрессивность защитника сильно поубавилась, и он прекратил скармливать прессе провоцирующие интервью и заявления, в которых ранее во всеуслышанье твердил о предстоящей победе.

И всё же пятому герцогу Авиларскому было неспокойно. Как псу, который всеми лапами и хвостом чувствует подземные сотрясения, не ощутимые пока человеком, и хочет бежать вон, на безопасное место, но ведь надо же предупредить хозяев о грозящей беде!.. Хотелось иногда завыть от волны какой-то безысходности, время от времени захлёстывающей с головой, хотя, казалось бы, причин для беспокойств не было. Элианор дала знать, что её подопечная от своих слов не отказывается и появится в суде с твёрдым намерением дать мужу развод – при условии, конечно, снисходительного к ней отношения… Чего и следовало ожидать: Эстер никогда не упускала случая соблюсти свою выгоду. Герцог согласен был откупиться, лишь бы скорее всё закончилось.

Однако с самого начала решающего дня, обещавшего свободу, Криса едва ли не мутило от напряжения. Почему-то всё думалось: как там Барб? Как переживает его молчание? Вдруг она решит, что дело не в портале, а просто он, балбес и ветреник, стал о ней забывать, или, ещё того хуже – решил оборвать их отношения? Женщины ведь так эмоциональны, так легко верят в собственные опасения…

…И как бы с ней не случилось беды. В её мире, лишённом порталов, так много мобилей, да и живёт она в обычном многоквартирном доме, не новом, лишённом охраны, а улицы её городка наверняка кишат бродягами и жуликами. Правда, дядя заверил, что позаботился о её безопасности, а он привык доверять Эриху. Но именно сегодня с самого утра на душе просто-таки камень лежал.

Полностью одевшись, готовый к выходу, он ещё с полчаса вышагивал по особняку, выжидая наступление условного момента. Всё было рассчитано по минутам: выход из дома, вылет, собственно дорога, приземление, кружение по переходам Дворца Правосудия…

Старик Матеуш помалкивал, но Крис понимал, что дворецкий, знающий его ещё сопливым пацаном, искренне переживает за своего хозяина. А потому – перед выходом крепко обнял верного слугу.

– Спасибо тебе за всё, дружище.

– Небеса с вами, мой ценьор, – как-то кривовато улыбнулся тот. – Вы словно прощаетесь… А мы ждём вас с победой. Мишлен просил сообщить, что к обеду будет ваш любимый стейк на угольях.

Герцог рассмеялся.

– Хорошо. Постараюсь не опаздывать. И вот что… Возможно, я приеду не один. Если всё сложится… как надо, привезу гостя.

– Давно пора, – буркнул дворецкий. И почтительно поклонился: – Гостевые всегда в порядке, мой ценьор. Да пребудет с вами милость Белой Богини!

– Да пребудет! – машинально ответил Кристофер. И покосился удивлённо: что это старик вспомнил об ушедших богах?

Впрочем, за успех сегодняшнего мероприятия он тоже готов был молить и Небеса, и Теотикану, Белую Богиню, уснувшую семь столетий назад, но, как поговаривали жрецы немногих оставшихся храмов, даже в грёзах своих навещавшую свой малочисленный народ…

А привести сюда он намеревался маленького Пабло, того самого шустрого мальчугана, о котором он говорил с Барб, и которого так не терпелось сгрести в охапку и заорать: «Парень, поехали домой! Домой, слышишь? У тебя теперь и дом, и отец, и мать…» Лишь бы всё сложилось удачно и у него, и у Ва-рень-ки… Барлоговы веники, что же так тревожно-то, а?

Зная свою привычку засматриваться на дивную панораму Авилара из поднебесья, он настроил на переговорнике звуковой сигнал: тот должен был сработать ровно за полчаса до начала заседания, то есть в момент парковки «Единорога» возле здания суда. Если звонок застанет его врасплох, в воздухе – что ж, придётся прибавить ходу… Но Крис надеялся, что до этого дело не дойдёт.

Антонио, «слуга двух господ», как он сам о себе выражался, поджидал его в суде, вместе с основным своим шефом, для которого в спешном порядке пришлось готовить какую-то справку; бедняга Робин укатил, наконец, с невестой в горы, искренне надеясь, что уж там-то его никто не сдёрнет для очередного эксперимента. Так что на решающую битву герцог Авиларский отправлялся один. И хвала Небесам! Ему уже осточертели дядины телохранители и соглядатаи, последние две недели следующие за ним по пятам.

Поэтому, когда через минуту после взлёта по обеим сторонам от «Единорога» выросли бронированые корпуса мобилей безопасности – поморщился с досадой. Но куда деваться – обещал не быть ребёнком, от наблюдения не удирать, как пару раз всё же пытался… а слово надо держать. Просто набрал высоту чуть выше «потолка» сопровождения, оставаясь при этом в поле зрения. Хватит с них и того.

Привычно настроил автопилот. Попытался расслабиться. Волнение, однако, давало о себе знать нервной дрожью и притоптыванием. И надо ж такому случиться, что под подошву ему заехал какой-то камешек!

Пробормотав ругательство, Крис нагнулся – и, расплывшись в улыбке, подхватил с пола жемчужинку с обрывками ниток на петельке. О, Барб! Сколько же на тебе в ту ночь было пуговок?

Выпрямиться он не успел.

Над головой что-то ухнуло, спину обдало ледяным ветром, тело сжало в невидимых тисках, едва не выбив дыхание из лёгких. Опомнившись, Кристофер припал к сиденью, глянул вверх – прямо в чистое небо, удивительно ясное, поразительно синее… и понял, что крыши у «Единорога» больше нет. А останься он за рулём полминуты назад – вместе с крышей снесло бы и его голову, потому что от ветрового стекла ничего не осталось. Защитная магия, призванная спасти пассажира в случае внезапной аварии – вот что ограждало его сейчас от вымораживания и недостатка кислорода на высоте. А заодно загасило инерцию при торможении, когда мобиль, похоже, просто-напросто расстреляли…

Где эта чёртова охрана?

Следующий удар потряс днище.

Криса выбросило вместе с креслом. В обжигающе холодный воздух, почти в стратосферу. Та же аварийная техномагия кое-как удерживала его в воздухе, но левитация всегда была магозатратна, и ресурсов кресла надолго не хватит…

«Мой «Единорог!» – мысленно возопил герцог. «Мой верный конь! Сволочи, что ж вы делаете, а?»

Ещё в детстве, на ярмарочных аттракционах, он с мальчишками обожал кататься на цепных каруселях и лавировать в воздухе на лету. Поэтому сейчас тело само собой сделало привычный разворот вместе с сиденьем… Вцепившись в подлокотники, Крис заметил летящий прямо на него полицейский мобиль. Один. От второго остались лишь догорающие, планирующие на землю искры-осколки…

Время замедлилось.

Он ясно видел тупое рыло бронированного жука, зависшего неподалёку, выдвигающееся жерло огнестрела, зарождающееся в нём пламя… Не в силах отвести взгляд, сжал кулаки… и в ладонь ему отчаянно впилась дужка пуговки.

–Барб! – в ужасе крикнул он. – Как же ты…

И всё утонуло в ослепительной вспышке.

… До начала заседания оставалось сорок минут.

Просматривая сводки, составленные по его запросу, Эрих Мария, не глядя, сунул руку в карман за переговорником, выслушал взволнованную скороговорку… и побледнел.

– А сопровождение, Барлог вас раздери? – спросил тихо и яростно.

– Вот как… – добавил позже, взяв себя в руки. Помолчал. – Постарайтесь хоть что-то найти от наших людей. Напавших… н-нет, не брать, – выговорил с трудом, пересиливая себя. – Отследить. Узнать всё, что можно. Кидайте вдогонку лучших наблюдателей, привлеките Кондора. Жду доклада. Нет, больше никому ничего, и Его Величеству пока не докладывайте. Всё строго секретно.

Антонио, стоявший рядом навытяжку, побледнел.

Ни говоря больше ни слова, Эрих Мария стиснул переговорник так, что треснул корпус.

– Сферу приватности мне, – бросил, не глядя, секретарю. И прикрыл глаза ладонью.

Затем потёр грудь, будто защемило сердце – а может, так оно и было… встряхнул переговорник, перевернул – и подцепил ногтем треснутую крышку.

Помимо обычной начинки, свойственной подобным устройствам, внутри плоской коробочки находилось несколько специфичных блоков. Два из которых были аналогичны тем, в назначении которых долго и безуспешно пытался разобраться его племянник.

Первый, в который так и впился взглядом Эрих, напоминал продолговатую речную жемчужину, и наплывы перламутра в нём переливались сейчас радужным светом, будто внутри тлела искорка живого пламени.

Брат короля сдержал выдох. Невольно провёл рукой по лбу, смахивая градины пота и не замечая потерянного взгляда секретаря.

Второй элемент, почти такой же, но голубоватый, казался теперь безжизненной бисеринкой.

Кристофер жив. Но вычерпал до дна все магические резервы: и собственный, и тот, которым на всякий случай озаботился однажды снабдить его дядя.

Где он сейчас? Трудно сказать. Рядом с мерцающей искрой не видно такой же, но зелёной, говорящей о возможности пеленга. Ничего, это дело времени. Главное – мальчик жив и, судя по уйме затраченной энергии, переместился или потратился на защиту. Одна из машин сопровождения успела выполнить свой долг и, подставившись, приняла на себя первую ракету. А вот кто был во второй – это ещё предстоит узнать.

Как и то, кому так сильно хочется видеть Эстер Авиларскую вдовой, вхожей в королевскую семью.

…Эрих Мария Ремардини залпом опрокинул в себя стакан с питьём, подготовленным Антонио. Поморщился от привкуса валерианы.

– Переговорите с Мазарини. Пусть торгуется с Верховным – и переносит начало заседания, на сколько сможет.

– А если… – заикнулся секретарь, но проглотил вопрос. И без того было ясно: если заседание так и не состоится по причине неявки одного из супругов – развод, согласно действующим правилам, не будет признан. И точка. А заодно – раньше времени просочится информация о том, что с герцогом Авиларским что-то неладно.

– Понял, патрон.

– Пусть торгуется, – жёстко повторил Эрих Мария. – Крис жив. Он не сдастся. Надо будет – приползёт сюда на брюхе, но явится. Мы должны выиграть для него время.