Глава 18

А потом, по выражению Теотиканы, они пошли «смотреть кино». Очень уж ей понравилась земное развлечение, вот она и использовала этот термин.

Слегка прибалдев от последних новостей, Варвара Пална не возражала. Хоть, на самом деле, ей и в голову не могло прийти, где и как в этих самых апартаментах образца средневековой Руси можно было найти хоть что-то, отдалённо напоминавшее телевизор или кинозал. Или хотя бы экран, на худой конец. И какое кино, о чём, о ком? Но то ли подсознание, твёрдо выполнявшее установку хозяйки – «Не волноваться! Детям это вредно!» – послушно пригасило эмоции, то ли, и в самом деле, она уже привыкла к чудесам… но известие о том, что Крис, на самом деле, Змей-оборотень она восприняла так же хладнокровно, как Зиночка из классической комедии: «Да перестаньте вы нервничать! Ну, Иоанн, ну, Грозный… чего тут особенного?»

Ну, Змеемаг… Немного больше, чем просто маг, правда? Всего лишь…

Непонятным до сих пор оставалось многое: отчего, например, при вводных лекциях об Илларии, прослушанных в чудо-поезде, в голове не осталось ни единого упоминания об оборотнях как таковых? Впрочем, возможно, они в Илларии редкость? Ведь, в самом деле, окажись настоящие потомки Горынычей – крылатые, летучие и могучие – живущими в наше время, их быстро прибрали бы к рукам секретные службы, как каких-нибудь «людей Икс» в известном сериале. Вот ещё одна головная боль: дети ещё не родились, а надо спешно думать, как потом маскировать их чудесные способности…

И для чего Белой Богине понадобилось при первой встрече кусаться, как простой гадюке?

И почему она появилась вновь только сейчас, когда Варя о ней практически забыла?

То, что Скарапея – Богиня, кстати, тоже проскочило в восприятии «на ура». Мозг, смирившись с реальностью Илларийской магии, теперь спокойно сопоставил встречу с гигантской разумной змеёй в Варином подъезде, с новой базой знаний – и выдал: «Ну, теперь всё понятно. Никакие это были не глюки от гипертонического криза, а всамделишная встреча с иномирным божеством. Зачем-то ей понадобилась Светланка, а потом она увидела тебя, как-то просканировала и решила, что ты ей больше подходишь. А вот для чего – спроси её сама, только попозже, иначе я сейчас лопну от перегруза. Надо привыкнуть к новым реалиям».

Поэтому следовала она за Тео…тиканой почти спокойно. Кино так кино. Разберёмся.

И лишь однажды вздрогнула и замедлила шаг. А сердце так и сжалось.

Что галерея, что коридоры, да и сами жилые комнаты – создавали почти полную иллюзию обычного человеческого жилища. В спальне хозяйки даже имелись, как сейчас их назвали бы, фальш-окна, искусно задрапированные, а стены украшала дивная роспись по штукатурке. Щедро делились теплом печи-голландки, выложенные сине-белыми изразцами, а заодно и полы, под плитами которых, как подозревала Варя, наверняка проходили воздуховоды по принципу римских, с подачей тёплого воздуха, поскольку сквозь тонкую подошву весенних сапожек явственно ощущался их нагрев, как ранее, на галерее – холод. Но вот из одного бокового коридора потянуло подвальной сыростью и нежилым духом. Неосвещённый туннель зиял в проломе стены, как червоточина, недобрый, мрачный… От него в основную галерею протянулся язык крупного щебня и земляной осыпи, напоминая о трагедии, свершившейся когда-то. Здесь Варя невольно остановилась.

– Там… был кто-нибудь? – спросила в спину удаляющейся Змеи.

– Двое слуг, побежали под шумок грабить казну. Мародёры, по-вашему. Их не очень-то и жалко… Они потом и в посмертье не преуспели, наказанные за попытку воровства при жизни, хоть своей кончиной искупили часть вины. Ничего, отработали в следующих рождениях. Жертвы только здесь, в остальных засыпанных пещерах никого, там, в основном, кладовые да хранилища. Они тебе без надобности, а вот казну потом, как освоишься, откопай, только сперва найди хорошего волхва-горнознатца, без него не суйся. Лучше всего поискать таких мастеров у русичей, к ним выход через Гайю; но это я тебе потом подробнее обскажу. Не забудь же: откопай казну, там хорошие артефакты, особенно полезны для крылатых. Время у тебя есть.

Варя аж головой потрясла. И украдкой приложила руку к животу. Крылатые? Да ладно выдумывать-то… И вспомнила про «хвостики», которые, по словам врача, должны вроде отпасть если не сейчас, то недели через две.

Вот тут у неё реально закружилась голова.

Словно почувствовав её состояние, Скарапея метнулась, подставила плечо, прислонила Варвару к стене.

– Ну, ну… Что, всего слишком много на тебя свалилось? Погоди…

Как она сумела вытащить из шкатулки колье, не открывая, Варя не поняла. Прабабкино ожерелье словно просочилось сквозь стенки, а затем само обвилось вокруг её шеи холодным обручем и даже застегнулось. Камни потеплели, в голове тотчас прояснилось. И снизошло спокойствие

– Вот так, – пробормотала Тео. – Всё забываю, какие вы, люди, квёлые; ты же просто человек с примесью Горынычевой крови… Ничего, начнут дети развиваться, пойдёт обмен через пуповину – глядишь, тебе от них что-нибудь перепадёт. Как ты, лучше? Пошли-пошли, а то мы уже к началу запаздываем, а я не хочу упустить такое шоу. Зрелище обещает быть фееричным.

«Хвостики…» – тупо думала Варвара, поспевая следом и не в силах расстаться с навязчивой мыслью. «Хвостики… А ну, как они не отвалятся, да ещё и крылышки начнут прорезываться? Маленькие мои, лапушки, деточки! Мама вас всегда будет обожать, любыми, но только вот никак нельзя нам на УЗИ ходить: ещё, чего доброго, примут за какую-то аномалию, изучать начнут… Нет-нет, надо срочно искать врача в Илларии. Такого, который ничему не удивится. Решено. Разведут Криса или нет – а мне нужно туда, к нему».

Возглас Скарапеи вывел её из задумчивости.

– А вот и половина хозяина.

Они шагнули за очередные высокие двери, обитые металлом. Теперь-то Варя понимала, что золото на створках было сусальным, покрывающим крепкие железные пластины. Поставлена там магическая защита или нет – двери сами по себе в состоянии удержать приличный вес, случись что со сводом; пожалуй, прижавшись к ним, можно спрятаться в широком проёме от осыпи при малых толчках… Теперь-то Варвара с уважением поглядывала на толстые опорные колонны в жилых и нежилых комнатах, на массивные балки потолочных перекрытий. И проникалась невольным уважением к тем, кто за несколько веков умудрился сделать эти подземные хоромы уютным и надёжным домом.

Да, надёжным. Сумей они откопать вход – жили бы здесь ещё долго и счастливо. Ведь за это время, по словам Богини, горную твердь не тряхнуло ни разу.

– Ты полюбуйся… – Теотикана в восхищении повела рукой вокруг. – Хоть я в ваших исторических особенностях разбираюсь слабо, мне всё же кажется, что предок твой был для своего времени личностью образованнейшей и прогрессивной. Не думаю, что у тогдашних бояр да дворян водились кабинеты для работы; разве что у немногих, да ещё у… как там его? – царя-батюшки. А тут – всё для торжества интеллекта.

К удивлению Варвары, уже приглядевшейся к патриархальным палатам, хозяйский кабинет был выдержан в европейском стиле. Ну да, дух Позднего Средневековья сохранился, но обширные стеллажи с прогибающимися от фолиантов полками, изящные кресла – не резные, цельнодеревянные, но обитые цветастыми тканями, и обширный письменный стол с развёрнутой картой небесного свода и брошенной тут же астролябией, и глобус, в котором запросто поместится, скорчившись, взрослый человек – всё это скорее напоминало обитель европейца-учёного, а не логово мифического существа, похитителя дев и якобы разорителя земель русских.

Покрутив модель земного шара – Варвара с немалым изумлением обнаружила на ней, помимо Австралии и Антарктиды, ещё один материк между Африкой и Южной Америкой – Теотикана последовательно прикоснулась к нескольким точкам на северном полюсе. Точно цифровой код набрала. И тогда объёмистый шар с рельефными рисунками на боках, превратившись сперва в гладкий матовый, а затем в зеркальный, побелел, засветился…

– Хорошо, – с удовлетворением сказала Белая Богиня. – Надо же, сколько лет прошло, а магия всё работает! Ай да братец; он, похоже, славно оделил своими дарами здешнего хозяина… Ну, что же ты стоишь? Присаживайся! Я ведь обещала кино?

Кресло почти четырёхсотлетней давности с готовностью приняло в свои объятья, и даже словно бы прогнулось удобнее под гостьей. Та почтительно погладила подлокотник. Сидеть на мебели, старше тебя раз в десять, было немного неловко. Словно вот-вот примчится сердитая бабулька-вахтёрша или дежурная по залу и завопит: «Вы что себе позволяете, гражданочка? Ишь, плюхнулись тут на экспонат!»

В шаре тем временем возникла картинка – и впрямь, почти как в кино, только по краям окружностей изображение словно оплывало. «Показывал» бок сферы, непосредственно обращённый к женщинам.

И тотчас тишина, нарушаемая до этого лишь шагами да голосами гостий, взорвалась взбудораженным говором, стрёкотом, характерным для кинокамер, а главное – шумами большого города: гудками мобилей, треньканьем трамваев, даже гудением небольшого пароходика, проплывавшего по каналу на заднем плане. А на передний план высунулась довольная физиономия мужчины неопределённого возраста, чрезвычайно похожего на Блудодея: такие же шальные развесёлые глаза, такая же дикая брутальная бородка, и даже улыбка чем-то смахивала… На плечах самозванца болталось нечто потрёпанное, отдалённо напоминающее то ли клубный пиджак, то ли смокинг, но явно и то, и другое знавало лучшие времена, контрастируя с белоснежной, без единого пятнышка, рубашкой корреспондента. Да, корреспондента, ибо в руке этот чудик сжимал нечто, чрезвычайно напоминавшее микрофон.

За спиной у него, на фоне величественного здания с колоннами, бесновались коллеги, кто-то надиктовывал в переговорник, кто-то вертелся перед камерой. Оттеснённые оцеплением, невдалеке толпились любопытные. Да, очень похоже, что здесь и впрямь разыгрывается шоу…

– Итак, дорогие зрители, – жизнелюбиво заорал в микрофон двойник Криса, – новостной канал, единственный телевизионный канал Авилара продолжает эксклюзивную трансляцию из Дворца Правосудия. Тема дня – развод герцога Авиларского, любимца нашей команды, мы не постесняемся этого определения, поскольку все – его фанаты, его группа поддержки! А кто не с нами – тот… разумеется, имеет право на собственное мнение, но тогда пусть сам выделяет из наших эмоциональных репортажей беспристрастное зерно. Мы же при упоминании подвигов его светлости не можем сдержать чувств и порой выражаемся чересчур энергично, несмотря на звание официальных вещателей; но, надеюсь, сегодня нам это простится. Ибо на наших глазах разворачиваются события захватывающие и невероятные!

Засверкав белозубой клыкастой улыбкой, корреспондент посерьёзнел:

– Итак, Тедди Тед к вашим услугам, ценьоры, ценьориты, господа и дамы!

Он откланялся. Покосился в сторону конкурентов.

– И если Тедди с Первого и единственного канала говорит про эксклюзив – это эксклюзив! Дорогие друзья, запись, что вы видели минуту назад, получена исключительно нами, ибо, как известно, лицензию на видеосъемку в Малом зале заседаний получил лишь наш канал и две кинокомпании. Но только ваш покорный слуга, словно по какому-то Барлогову наитию, догадался лишний раз в самом зале заседаний проверить камеру и запустить её работать вхолостую. И сделал это в тот момент, когда из портальной комнаты прессы вывалился пятый герцог Авиларский, которого уже отчаялись дождаться – а некоторые надеялись так и вовсе больше не увидеть после того, как его защита попросила об отсрочке начала заседания. К тому же – вы знаете, с введением в дело переговорников информация среди наших коллег распространяется почти мгновенно – пошли странные, если не сказать более, слухи о покушении на герцога…

Варя побледнела. Но ожерелье, вновь разогревшись, словно окутало её волной спокойствия. «Вспомни, он ведь был у тебя, был, и наверняка в здравом уме и без повреждений, раз уж не остался дожидаться помощи…»

Тедди Тед продолжал скороговоркой:

– Уже найдены несколько фрагментов летающего мобиля – всего, что осталось от знаменитого уникального «Единорога», единственного в своём роде, как и наш Первый канал. Выяснено, что при покушении погиб экипаж одной из машин сопровождения; по версии журналистов, «Единорог» расстреляли из второго летающего мобиля, в котором-то и оказались шпионы и предатели…

При слове «расстреляли» Варя едва не заткнула уши.

– …Но не так-то просто расправиться с нашим кумиром! – взвыл, захлёбываясь счастьем, Тедди. – Он в очередной раз доказал, что Ремардини – крепкие орешки, их так просто не разгрызёшь! И когда тикали последние секунды выделенного Высоким судом получаса отсрочки, и кое-кто из нас уже глотал успокоительные леденцы – отворилась та самая дверь портальной комнаты для прессы, выходящая на наш балкон, а ваш покорный слуга как раз нажал на спуск видеокамеры! Удивительнейшее, счастливейшее совпадение, что позволило запечатлеть кадры, я бы сказал без ложной скромности – исторические! Вы все видели, каким он прибыл. О, да, теперь даже всемогущий Эрих Мария не сможет отмахнуться от якобы слухов и объявить их простыми сплетнями. По одному виду можно было понять, что наш герой попал в крупную переделку. Крупнейшую и опаснейшую! Взгляните на меня внимательно, ценьоры и ценьориты! Энтони, сдай-ка назад…

Камера отдалилась, и стало видно, что на Тедди Теде – брюки и рубашка превосходного качества, а вот на плечах, как уже упоминалось – бесформенное клочкастое нечто, причём явно в подпалинах.

– То, что сейчас на мне – это остатки… о нет, останки злосчастного смокинга, бывшего на Кристофере Ремардини во время взрыва Единорога. Вы видите, во что он превратился? Я имею в виду – смокинг, ценьоры и ценьориты, дамы и господа; от Единорога-то, как я упоминал, почти ничего не осталось, а вот знаменитая техномагическая защита от фирмы «Гладиатор» сработала на совесть! И я рад, чрезвычайно рад и этому обстоятельству, и тому, что после нынешних событий у фирмы не будет отбоя от заказов, я первый пригоню к ним мобиль для усовершенствования… Так вот: вы все можете заметить, что от одежды его светлости остались лохмотья. Но мы, журналистская братия, не растерялись. И пока защитники от обеих сторон бегали к нам на хоры убедиться, что герцог и впрямь прибыл живёхонек, пока делавшие ставки на его опоздание и даже неявку выплачивали проигрыши или выписывали чеки, мы, фанаты герцога Авиларского, поснимали с себя всё, что могли – и переодели его светлость. Не бесплатно, разумеется, а в обмен на ту пострадавшую рвань, что чудом на нём держалась…

Тедди Тед демонстративно покрутился перед камерой, сверкая белизной рубахи сквозь дыры бывшего смокинга.

– Итак, после столь эмоционального выступления мы с вами возвращаемся в Малый зал заседаний. Технический перерыв заканчивается, и я спешу вам напомнить, что прессе запрещено комментировать съёмку событий на месте, дабы не отвлекать Высокий суд. Поэтому вы увидите сам процесс хоть и в реальном времени, но без пояснений, которые мы сможем дать лишь после ретрансляции записи. Однако живой звук я вам обещаю. Терпения всем нам, ценьоры и ценьориты, дамы и господа, и новых сенсаций!