Глава 20
Физиономию Алессандро перекосило. Он глянул на часы со светящимися стрелками, отмеряющие время над центральным входом – и, не скрывая злорадства, усмехнулся.
Туда же кинул взгляд и Верховный судья.
– Сожалею, ценьоры, но вызвать нашего эксперта мы уже не успеваем. Один из пунктов судебного регламента, неизменного вот уже сто пятьдесят лет, гласит: на последнем окончательном слушании допускается лишь единственная отсрочка в процедуре. Каковая сегодня была использована. Считается, что все предварительные слушания и обсуждения дают достаточно пищи для размышлений и вынесения решения. У вас осталось сорок минут, ценьоры Ремардини. И если за это время мы не удостоверим личность истца – он де-юре будет признан не явившимся, а в прошении о разводе отказано.
Кристофер стиснул кулаки и зубы и зарычал.
– Да что за… Ладно, я докажш-ш-шу…
С его голосом явно что-то происходило.
– Крис, – обеспокоенно начал Эрих Мария и… осёкся, заметив, что рукава пиджака вдруг становятся племяннику тесны и вот-вот лопнут по швам. – Ты уверен, что это единственный вариант?
– Я докаж-ш-ш-шу… – упрямо бормотал племянник.
Его дядя обречённо прикрыл веки. Лишь на мгновенье.
– Ну, хорошо, только оборачивайся медленней, я пока подготовлю присутствующих… Господа Высокий Суд и вы, мессер!
Не сводя глаз с Кристофера, он продолжил обыденным тоном.
– Ещё с первого заседания, после проведения магической экспертизы, вам стал известен чрезвычайно специфичный облик, который умеют принимать некоторые Ремардини, и только они. Маги подобного уровня есть лишь в соседних мирах. Сейчас вы увидите одно из двух его воплощений. Мессер, сочтёт ли Высокий суд это доказательство достаточным?
– О, нет! – простонал адвокат Мазарини. И рявкнул на своих помощников: – Глаза в пол! А ещё лучше закройте, и пока не скажу – не смотрите, иначе худо будет!
Команда же Алессандро повскакивала с мест, в недоумении переглядываясь.
– О да, ценьор Ремардини, думаю, такое сфальсифицировать невозможно, – вроде бы даже с удовольствием отвечал Верховный Судья. – Мы ждём. Какие меры предосторожности вы посоветуете?
И покосился на Криса, в напряжении обхватившего руками затылок. Кисти герцога стремительно меняли цвет, на странно меняющемся лице застыло выражение боли.
Эрих Мария глянул на хоры, где возбуждённые корреспонденты хватались за фотоаппараты.
– Я бы настоятельно не советовал всем присутствующим глядеть в упор на эту ипостась. Используйте боковое зрение, если умеете, или какое-либо отражение. У вас, мессер, кстати, отличный диск для гонга, сработает, как зеркало… И ещё: я бы особо попросил здешнюю охрану не нервничать. Ценьор доктор, а вы постарайтесь отвлечь ценьору Эстер, таковое зрелище не для женщин.
Треск разорвавшейся материи прервал его пояснения.
– Господа журналисты, через объективы смотреть можно! – успел предупредительно воззвать Эрих Мария, надевая тёмные очки. Антонио и охрана невозмутимо последовали его примеру. – Крис, мы готовы!
Выдохнув, существо, бывшее ещё недавно человеком, развело в стороны чешуйчатые руки, увенчанные острейшим длинными когтями, повело плечами, избавляясь от последних клочков рубахи, самих соскользнувших с гладкой серебристой чешуи…
Хоть герцог и старался сдержать трансформацию, но за это время успел вырасти по меньшей мере, фута на два, и теперь уцелевшие брюки едва доходили до колен.
Он сумрачно глянул на балкон – оттуда слышались азартные щелчки фотоаппаратов и стрёкот камер. Жёлтые глаза сощурились. По лицу, отливавшему серебром, пробежала усмешка. Волосы к тому времени исчезли, кости черепа утолщились, не человек – броненосец! Нос, почти плоский, как и уши, практически не выступал. Могучие мышцы бугрились под чешуёй. Миг – и та встопорщилась, превратив дьявольски ужасное и вместе с тем хищнически-красивое существо в ощетинившуюся машину смерти. Ещё миг – и чешуя улеглась, а мышцы слегка расслабились, как бы показывая, что никто не собирается нападать.
– Так он рептилоид? – ахнула на весь зал девица-журналист. – О-ох… как он сексуален, с ума сойти…
– Бери выше! Не рептилоид, а Змеемаг! – поправил её восторженно Тедди. – Вот это сенсация, я вам скажу!
– Но почему тогда он без хвоста?
– Я всё с-с-слышу! – рыкнул в их сторону герцог несколько глуховато. Похоже, голосовые связки тоже изменились. – Потому что это боевая форма. В ней я быс-с-стрее, и х-х-хотя бы с-с-с ногами. Или кому-то ох-х-хота увидеть меня пос-с-сле оборота безс-с-с штанов?
Хмыкнув, он подался вперёд, могучий, величественный… Этакого монстра невозможно было представить в цивилизованном обществе, а вот на поле боя, в рукопашной, непобедимым и кровожадным – легче лёгкого. Огромный, по земным меркам – не менее чем на метр выше всех присутствующих, в несколько шагов пересёк зал и очутился перед оцепеневшим Алессандро. Кто его знает, отчего тот не внял предупреждению королевского советника – может, до последнего надеялся и верил в пресловутого двойника и в смерть герцога? Но только сейчас вид его был жалок. Как у кролика, смотрящего в разверзающуюся пасть удава.
Презрительно пыхнув паром в его сторону, тот, кого он так не желал признать живым, легко, будто кусок масла, отхватил когтями от ближайшего стола порядочный край столешницы. Поднеся ладонь к носу защитника, с хрустом и без видимого усилия стиснул пальцы – и не спеша разжал. На пол посыпалась труха. А под адвокатом что-то явственно зажурчало.
Совершенно по-человечески пожав плечами, змеемаг в боевой ипостаси вышел на середину зала; почтительно, с изяществом настоящего аристократа, поклонился судьям. Перевёл взгляд на Верховного. Его помощники восторженно пялились на него через серебряную пластину гонга. Сам же мессер, по примеру Эриха Марии, вооружился солнцезащитными очками, нацепив их поверх обычных и, кажется, наслаждался устроенным Крисом спектаклем.
Что и говорить, нечасто в рутинных судебных процессах зажигаются подобные феерии.
И теперь он одобрительно кивнул и даже бесшумно поаплодировал.
– Что ж, ценьон Ремардини Кристофер Робин, пятый герцог Авиларский, я полагаю – этого достаточно для удостоверения личности. Вполне достаточно. Мы все хорошо помним заключение ценьора Розенблюма из результатов экспертизы о вашем магическом профиле и возможных ипостасях. Благодарю. Кстати, не поясните ли, почему на вас так опасно смотреть напрямую?
– У меня в дальней родне вас-с-силиски, – замешкавшись, всё же пояснил герцог. Было странно видеть, что эта боевая махина ведёт себя безукоризненно вежливо, как и будучи человеком. – Мне кое-что от них перепало. В камень не обращаю, но с-с-страх внуш-ш-шить могу.
– Прекрасно, прекрасно, особенно в бою. Полная деморализация противника… Что ж, Высокий суд приносит извинения за то, что вынудил вас к таким серьёзным мерам оправдания, и напоминает о приватном праве каждого гражданина Илларии на неразглашение своей оборотнической ипостаси. Не пожелаете ли вы взять магическую клятву с каждого присутствующего о неразглашении того, что они сейчас видели?
Поколебавшись, герцог оглянулся на Эриха Марию. Тот едва заметно покачал головой.
– Нет, мессер. Когда-то я с-с-стеснялся этой формы, она не вс-с-сегда мне удавалас-с-сь, но пос-с-сле перехода в разряд Архимагов стала с-с-совершенной. Я не намерен впредь её с-с-скрывать.
– Суд учитывает ваше пожелание. И… убедительно просит вернуться в прежний облик, чем скорее, тем лучше. Вас ведь не затруднит? Согласитесь, эта ипостась немного устрашающа, а нам для проведения окончательных процедур нужны работоспособные сотрудники, не прячущиеся под столами… Благодарю, ценьор Ремардини. Я впечатлён.
Бросив последний презрительный взгляд на Алессандро, застывшего в ступоре и с мокрым пятном на штанах, герцог развернулся и направился к дяде.
К нему онвернулся уже человеком. С изрядно отросшей шевелюрой, кстати, полностью зажившим лицом, и поддерживая многострадальные брюки, ремень на которых лопнул.
– Позёр, – покачал головой брат короля, снимая тёмные очки.
В своём углу стучала зубами Эстер. Врач, не успевший её вывести, просто загородил обзор своим телом, но кое-что они успели увидеть в отражении полированной стенной панели.
Эстер икнула.
– Немедленно… Немедленно, слышите? Мессер, разведите нас, умоляю! Ни минуты, ни секунды… рядом с этим чудовищем… Ни за что!
Кристофер помрачнел.
– Чудовище, – процедил с горечью.
И вдруг его слуха коснулся восторженный шёпот.
«Не слушай её, Крис! Это было великолепно! Ты ничуть не чудовище, ты… прекрасен, ты мой любимый Змей! А у твоих детей уже сейчас есть хвостики!»
Он завертел головой в поисках… Ну да, это её голос, Настоящей Женщины! Но где же она?
– Барб! – шепнул в потрясении. – Где ты?
И в это же время мессер Кардалионе монументально встал – нет, вознёсся над столом заседаний.
– Верховный суд Илларии, выслушав и рассмотрев материалы по иску Кристофера Робина Ремардини к Эстер Ремардини, постановил: с учётом всех обстоятельств, брачный договор между герцогом и герцогиней Авиларскими считать расторгнутым.
…Ещё давилась в рыданиях потрясённая Эстер, которая, впрочем, скоро утешится, узнав о предназначенной ей компенсации сверх договора; ещё выводили из шока, а затем и из зала так и не отошедшего от потрясения Алессандро – и вели его под белые руки не помощники-юристы, а ребята из королевской службы безопасности; ещё, еле дождавшись ухода судей, радостно вопили на балконе фанаты герцога, пробиваясь к выходу, чтобы на улице проорать в микрофон сенсационные новости… а Кристофер всё блаженно улыбался. У него было странное ощущение – будто кто-то нежно гладит его по щеке, и самое главное – что эта милая ручка не в силах, да и не хочет останавливаться…
– Я свободен, Барб, ты слышишь? Жди! – прошептал он.
И ощутил на губах поцелуй Настоящей Женщины. Солёный.