Глава 23

…То, чем Варвара Пална занималась последующих несколько часов, чрезвычайно напомнило ей привычную инвентаризацию при принятии на работу материально ответственного лица: завскладом, например, или сисадмина. Или нет: пожалуй, управляющего большим жилым комплексом. Даже флер пребывания в сказочном подземелье временно потускнел, уступив место важной, хоть и приземлённой процедуре вступления в наследство.

Теотикана провела её по всем покоям, служебным помещениям, мастерским, кладовым, приёмным залам, парадным и малым… К концу обхода Варя не раз добрым словом помянула магию места, благодаря которой вслед за ними следовали по воздуху солидный кус пергамента, чернильница и шустрое лебяжье перо, без устали сверяющее пояснения богини с перечнем имущества, найденном в кабинете. Предок оказался рачительным хозяином, привыкшим знать, чем владеет, так что было в кого Варваре уродиться с этакой хозяйственной жилкой.

Кстати, из ящика хозяйского письменного стола Теотикана извлекла не только реестр добра, но и горсть полновесных золотых монет вперемешку с цветными камушками, которые, не считая, ссыпала Варе в карман.

– Это тебе на новое дело, чтобы у своего мужчины не просить. А из прабабкиной шкатулки больше ничего продавать не смей: мне и то, что уплыло, теперь призывать придётся… Твои родные просто не знали об истиной ценности наследства, им простительно, а ты – знай, и береги.

Судя по гудящим ногам, отмахать им пришлось километра три-четыре, не меньше. Хоромы, покои, службы, кладовые – всё это сосредотачивалось на верхнем уровне, но существовал ещё, оказывается, и нижний ярус. Вход в него открывался из чудесного каменного сада под галереей и представлял собой, на первый взгляд, широкий бездонный колодец. Приглядевшись к внутренним стенкам, можно было различить широкие углубления-пазы, из которых при приближении Варвары выдвинулись ступени, обросшие перильцами. И вот уже спиралью вниз развернулась удобная винтовая лестница.

– Помни, – предупредила в очередной раз Тео. – Магия Азов-горы настроена на тебя, на Горынычеву кровь, и потом точно также откликнется на твоих детей. Но если ты надумаешь оделить кого-то… – она наморщила лоб, припоминая. – Ах, да, уровнем доступа! то должна привести его к Вратам и мысленно сообщить им о своём решении. Только тогда твоё доверенное лицо сможет попасть и в жилую часть, и сюда

В нижнем ярусе, залёгшем ниже сада метров на тридцать, было намного холоднее. И встречали их здесь уже не комнаты, а настоящие, «дикие» пещеры, гроты, скалистые пероходы – в первозданной, природной красоте, почти не тронутой рукой человека. Лишь в Храме самой Белой Богини был выровнен и отполирован каменный пол и рядом с постаментом её изваяния расположен стол для приношений. На нём до сих пор сверкали букетики каменных подснежников, первоцветов-пролесок и мать-и-мачехи.

– Посещали они меня здесь часто. Значит, когда зашли в последний раз, была весна… – пробормотала Тео, поведя ладонью над нежными топазовыми, бирюзовыми и агатовыми бутонами, тонувшими в малахитовых листьях. – Апрель, или, может, май. И весна затяжная, не зря хозяюшка шубку из сундука схватила, убегая.

– Как же они… потом? – робко спросила Варвара, косясь на статую полуженщины-полузмеи, выточенную из огромной мраморной глыбы. Удивительно, но внешнее сходство было передано до мельчайших черт: не иначе, как Тео сама являлась к ваятелю… – Куда подались? Где жили-выживали?

– Вот это-то я и хочу узнать не меньше твоего. Я ведь пока, в первое своё появление, только с предметов и стен память считала, и знаю не более чем они. Да ещё заглянула в зеркальный Глобус, чтобы понять, много ли из Горынычей на сей момент живо вообще. Мои возможности пока ограничены.

– Почему? – не удержалась от любопытства Варя.

Богиня неожиданно смутилась.

– Видишь ли… Меня ведь не только реабилитировали, но и выделили, так сказать, компенсацию. Позволили год-другой небольшого отпуска. Вот я и решила: проведу его в путешествии по мирам, посмотрю изнутри, что хорошо, что плохо; выводы сделаю. Авось всё потом в работе пригодится. Да и просто… отдохну. На самом деле – демиурги любят бывать в человеческих телах: ведь вы из-за недолгого века и осознания своей смертности испытываете куда более яркие эмоции, чем мы. У вас если встряска, то до поседения, если любовь – то, порой, до смерти…

– Да уж… «Сильна, как смерть…» – прошептала Варя.

Богиня помолчала.

– Вы порой и сами не понимаете, как счастливы даже в страдании, – сказала, наконец. – Впрочем, довольно об этом. Скажу только, что для принятия человеческой природы нам приходится порядком ограничить собственную, а это процесс долгий, и не слишком приятный. У меня вот-вот начнётся… как бы это выразиться… закукливание сущности, а перед этим нужно успеть проинспектировать своих земных подданных. Илларийцев-то я уже облетела; и, знаешь, была очень тронута, узнав, что меня и помнят, и даже храмы посещают, хоть и немногие… Ведь семьсот лет – существенный срок для людской памяти, согласна?

– Да уж, – кивнула Варвара. – У нас от греческих богов только мифы и остались, в основном… аморальные. А раз тебя не забыли, значит, ты о себе хорошую память оставила. Добрую.

Щеки богини порозовели.

– Выходит, так.

Наскоро, как могли, они обошли пещеры, следующие почти анфиладой после Храмовой. Миновали Пещеру Медведя – где до сих пор на стенах остались рисунки времён неолита, а с одной из стен скалился окаменевший череп доисторического Топтыгина. Когда-то, задолго до Горынычей, здесь жили люди, первоохотники, тоже, в каком-то роде, предки… Прошли Грот Колокольню – разумеется, без малейшего намёка на колокола, но с уходящим ввысь, пронзающим скальные недра, как пустотелая игла, сводом, и в самом деле напоминающим звонницу… Грот Золотой речки встретил их шептанием водных струй и подозрительно жёлтым, посверкивающим вкраплениями, песком на дне прозрачной подземной речушки. Кое-где ниже уровня воды проглядывали обточенные волнами бока самородков.

В пещере Кристаллов их путь закончился. Провал в очередной тоннель был засыпан.

Богиня кинула взгляд на шершавые стены, будто к чему-то прислушалась.

– Ага, здесь тогда же тряхнуло, что и наверху. Больше за три столетья толчков не было… Ну, вот, здесь тебе одной пока делать нечего, вернёшься, когда горных мастеров заполучишь. Там, дальше – Самоцветный грот. Доступ туда давай лишь горнознатцам, простых людей в соблазн не вводи. Для тебя, как для хозяйки, тут безопасно, а ворьё всякое горы сразу почуют и не пощадят.

Варя поёжилась. И отчего-то сразу припомнила Бажовские сказки о Хозяйке Медной горы, доброй к одним, безжалостной к другим. Это что же, и ей теперь придётся так вот – и казнить, и миловать? Насчёт «казнить», конечно, она не всерьёз, но ведь… нарушение порядка под землёй чревато иногда куда более сильными последствиями, чем на безопасной земле. Ох, как всё сложно…

Ну, да ничего. Учиться управлению можно ведь с чего попроще – например, с ресторанчика, о котором ей так славно мечталось в последние дни. Затем придёт пора рожать и радоваться деткам, а уж за это время она продумает, с чего начать расчистку да заселение Азов-горы. Узнает про горнознатцев: где их разыскать, чем заинтересовать… Как её матушка говаривала – глаза страшатся, а руки делают.

– Молодец, – неожиданно похвалила Тео, словно прочитав – а может, и впрямь прочитав – её мысли. – Право, молодец. Хорошие планы.

Кивнула зависшему за их спинами пергаменту, о котором Варя, грешным делом, успела позабыть; тот подпрыгнул в воздухе, скрутился и упал новой хозяйке прямо в руки. Чернильница с пёрышком всем своим видом выражали готовность служить дальше.

– Вот тебе и опись. Что ж, Варвара свет Горыновна, владей. Благословляю. А мне пора.