Глава 24

Вживаясь в роль полноправной хозяйки свалившегося на её голову наследства, Варвара Пална сидела в кресле предка, за его – теперь, получается, своим! – рабочим столом, задумчиво подперев подбородок одной рукой, а в пальцах другой покручивая лебяжье пёрышко… пока вдруг не обнаружила, что оно так и ластится, подставляя пушинки, так и льнёт, словно истосковавшаяся по доброму слову кошечка. Засмеявшись, погладила его большим пальцем и сунула за ухо, на манер карандаша. Чтобы не забыть при уходе. Отчего-то расставаться именно с этой безделицей не хотелось.

Она окинула взглядом кабинет пра-пра… неизвестно, в каком колене прадеда. Книги, поблёскивающие позолотой буковок на корешках, пузатая чернильница, уютные кресла, застывший, словно в ожидании запросов, глобус – все словно уставились на неё в ожидании и… обожании, которое она вдруг ощутила неким новым чутьём.

И ещё Варя почувствовала их тревогу и опасения. Что-то теперь скажет новая хозяйка? Что-то сделает? Неужели… избавится от них, решив, что они чересчур стары и негодны, или просто покинет, испугавшись жить под землёй? И снова им придётся тосковать в одиночестве, столетьями не слыша человеческого голоса… Варя встряхнула головой. Что за блажь? Ну и мысли приходят на новом месте! Но всё же успокаивающе провела ладонью по благородной дубовой столешнице. И сказала ласково:

– Я теперь вас не брошу. Хоть мне и нужно уйти сейчас по делам, но я обязательно вернусь. Обещаю. И не одна.

И даже засмеялась, поняв, что разговаривает с мебелью, книгами и стенами. Но стойкое ощущение правильности происходящего не проходило, потому что атмосфера вокруг переменилась – даже воздух заискрился радостно. Вещи, наконец, дождались хозяев, коим предназначены служить верно и преданно.

Она заглянула в выдвижной ящик. Тот был разделён планками на несколько ячеек: в трёх лежали какие-то бумаги, с которыми Варя решила разобраться позже – триста лет прождали, и ничего с ними не случилось, значит, потерпят ещё немного. В двух отделениях блестели россыпи золотых монет – судя по разнородности, привезённых со всех концов света. Ей показалось, что, помимо червонцев, она узнала и дукаты, и соверены, и эскудо… попадались даже какие-то квадратики с дырочками и рисунками, очень уж смахивающими на письмена майя. Изумруды, сапфиры, рубины, топазы в ячейках по соседству поражали весом – она будто горсть крупной плотной гальки в ладонь зачерпнула – и царапающими гранями. Впрочем, рядом хранились уже отшлифованные, круглые и овальные, как детские конфетки, кабошоны – камни идеально гладкой шлифовки. Кажется, среди них попадались даже алмазы. Порывшись в памяти, Варя вспомнила, что огранять их как следует стали лишь в веке семнадцатом, после чего бриллианты и засияли всеми гранями, сделавшись царями драгоценных камней, а вот в кабошонах они не особо ценились, считаясь блёклыми в сравнении с цветными собратьями.

Подумав, Варя отобрала несколько изумрудов – под цвет глаз королевы Элианор. Характер у венценосной дамы ветреный, неизвестно, в какую сторону развернётся, и как знать – не временное ли их нынешнее перемирие? А ведь по-прежнему хочется обеспечить Светлане почёт и уважение. В королевском дворце Варвара жить не собирается, ходить по пятам за дочкой и контролировать, кто как на неё глянет – глупо… а вот задобрить сватью, чтобы та на младшую невестку посматривала благодушно – не помешает. Ибо тогда и остальные, кто рангом пониже, повернутся в ту же сторону, как флюгеры…

– Остальное пока без надобности, – сказала вслух, задвигая ящичек. – Пусть лежит до поры, до времени.

И в самом деле, добра, сунутого ей в карман Тео и сейчас приятно оттягивающего полу пальто, хватило бы на оснащение сотни ресторанчиков, не меньше. Золото само по себе ценно, даже по весу, а уж если прикинуть историческую ценность монет – получалось, что с собой Варвара Пална уносила целое состояние. Да нумизматы на аукционе передерутся за каждый лот! Пожалуй, ей не следует бросаться сразу всем богатством и наводнять рынок дублонами и соверенами шестнадцатого века, дабы не обесценить. Пусть появляются поштучно.

Ей показалось, что светильники под потолком мигнули одобрительно.

– Ну вот, дорогие мои, – сказала в пространство. – Познакомились – пора и честь знать. Ждут меня. Хоть и жаль уходить, ей-богу… Не скучайте!

Поколебавшись, прихватила с собой и прабабкину шкатулку. Хоть без колье Тео она сразу стала казаться чересчур пустой, но не хотелось ссыпать прямо сейчас всё своё богатство без оценки, сортировки и заведения новых ячеек в подложке. В этом плане Варя была очень уж щепетильна, любя порядок. Оставалось лишь снова извлечь портальный перстень и надеть на левый мизинец.

Несколько мгновений «снежения» перед глазами – и вот уже она дома, в своей спальне, откуда, собственно, и перенеслась несколько часов назад в Азов-гору. Бросила взгляд на знакомую обстановку и едва не застонала от разочарования. Отчего-то ей в последний момент втемяшилось, что она шагнёт прямиком в Илларию, к Крису; но увы, лимит чудес на сегодня, по всей вероятности закончился. Хоть оно и Перво-Кольцо, но, по рассказам Тео, действует лишь в рамках заложенной настройки, и сейчас, должно быть, автоматически вернуло хозяйку на то же место, откуда унесло в пещеры.

Впрочем, ведь и Кристофер Робин владел портальной магией; только раньше, по словам Тео, он мог переносить с места на место лишь себя да ещё кого-то, с кем удерживает контакт, да и то в рамках одного мира. Теперь же в его власти было перемещение по мирам. Всему, конечно, надо учиться, но… учителя его найдут. А заодно помогут расширить настройки Перво-Кольца специально для Вари. Есть в Гайе один очень хороший специалист, играючи управляющийся с кольцами…

Но сперва Крису и Варе всё же надо встретиться.

С досадой она побренчала монетами в кармане и пошла на кухню – ставить чайник. Ибо поняла, что ужасно проголодалась. Ещё бы, столько часов подряд прошастать по подземельям! Кстати, в одной из уцелевших кладовок при Горынычевой поварне сохранились окорока, крупы, мёд – всё во временном стазисе; но, откровенно говоря, дегустировать их Варвара не решилась бы даже с большой голодухи. Одно дело – обстановка, мебель, сохранённые бытовыми чарами, и другое – продукты. Пробовать их – всё равно, наверное, что попытаться съесть замёрзшую в вечной мерзлоте мамонтятину. Нет-нет, не убеждайте её, что это безопасно, консервы даже в идеальной упаковке рано или поздно протухают! Потом она придумает, что с этим делать, а пока – для неё здесь чаёк свежего завара, остаток вчерашнего пирога с капустой и… Ура, персик, персик, в холодильнике нашёлся последний! М-м-м…

Долила в чайник свежей воды, щёлкнула розжигом – и улыбнулась собственным мыслям.

Ничего. Хоть и не терпится увидеть Криса – но вот-вот за ней приедут, чтобы умчать в Илларию. Ведь скоро вернётся Светланка с этой самой Илларийской Луны, так что пора ждать гонцов.

А в пещерах ей понравилось. Отчего-то ей всегда казалось, что под землёй ей будет страшно, случись что – она не выдержит подобного испытания: знать постоянно, что над тобой нависла жуткая толща скал… Но нет: сейчас ей вспоминались тишь и покой, строгая красота камня – отнюдь не холодная! – переливы граней каменных цветов, загадочное журчание золотоносной речки… И уже тянуло вернуться.

…Помешивая и остужая свежезаваренный чай с мелиссой, грея ладонью персик, она, наконец, позволила себе прикрыть глаза и погрузиться в блаженство.

Покой. Уют. Дом. Чего ещё не хватает?

Не хватало, конечно, многого, и в первую очередь – ненаглядного блудодея. Но Варваре вдруг подумалось: а ведь скоро придёт время – и жизнь снова зарулит в новую колею, появятся новые хлопоты; придут в этот мир, окончательно его перевернув, детки с хвостиками… и возможно, вот эта самая минута спокойствия, с ощущением лёгкой приятной усталости и свободы, абсолютной свободы… больше не повторится. Детишки – это ведь несвобода на всю оставшуюся жизнь, это сладкий плен, вечная зависимость, да будь она благословенна всеми женщинами, познавшими сладость материнства! Да, у неё ещё будут тихие вечера здесь, на этой уютной кухне, но таких, как сегодняшний – не повторится. Уже начнут тянуть во все стороны очередные заботы, привязанности, дела; возможно – да нет, какое там – возможно! – наверняка будут и восхитительные часы отдыха, но вот этот вечер, с чашкой чая, с прохладным персиком в руке и щекочущем ухо пёрышком – уже не повторится.

Поэтому каждую его секунду хочется прочувствовать и сохранить в сердце. Вот оно, это пресловутое «здесь и сейчас», и не надо дожидаться чего-то ещё, чтобы быть счастливой.

Из сладостного оцепенения её вывел прозаичный звонок мобильника. Не вызов, а всего лишь будильник-напоминалка, призывающий на вечернюю прогулку. Ах, да, ведь теперь она ведёт супер-правильный образ жизни! Точно-точно. Что бы там ни творилось вокруг – катаклизмы, похищения, исследования подземелий – всё может подождать, потому что будущей маме непременно нужен свежий воздух, как минимум утром и вечером, и принимать его следует неторопливо, спокойно, думая о хорошем. И пусть весь мир подождёт.

С удовольствием допив чай, она вдохнула аромат персика – жаль, запах улетучивается в холодильнике-то – и оставила его на потом.

Её спасительница Лидия не так давно рекомендовала особо далеко от дома не отходить. Хорошо, она всего лишь пройдётся по парку, это в квартале от дома…

Она неспешно прохаживалась по окончательно просохшим дорожкам, радовалась первой пробивающейся газонной травке, вечернему ясному розовеющему небу и думала, насколько же стала интереснее и насыщенней её жизнь! Один день – а столько событий! Как в детстве, когда, особенно на каникулах, каждый из дней был бесконечным, насыщенным, а лето, казалось, не кончится никогда…