Глава 22

– Знаешь, я даже зла на него не держу. Мне его, пожалуй…

– Жалко? – вздохнула Варвара, ероша Кристоферу волосы. Тот в последнее время пристрастился расслабляться, растянувшись на траве и положив голову Настоящей Женщине на колени.

Лёгкий ветер прогнал от берега озёрную туманную дымку, тронул рябью гладко-шёлковую водную поверхность, зашелестел листвой… После нелёгкого испытания для нервов пятый герцог Авиларский, сославшись на предписание врачей, умыкнул любимую сюда, на остров, в тишину и покой с шумного бала, сразу после ужина, не оставаясь на карнавальную часть и не соблазнившись фейерверком. Он бы сделал это и раньше, но… не мог лишить свою милую гурманку. К тому же, помнил о её задумке в Старом городе. Не каждый день увидишь и попробуешь дворцовую кухню, оценишь не только блюда, но и способ подачи, оформление банкета, а тут – живое наглядное пособие! Конечно, десяток столиков в будущем кафе – это не тысячная орава гостей, но кто сказал, что посетителям крохотного ресторанчика требуется меньше внимания, чем королевским гостям?

– Жалко? Нет, это не совсем подходящее слово. Пожалуй, я ему в чём-то сочувствую. Со-переживаю, это так…

…Да ещё не терпелось узнать, о чём там беседуют Эрих Мария и воскресший Йорек. Впрочем, не воскресший, а «поднятый», как любезно пояснил дон Теймур, удаляясь на допрос, ибо, добавил, разговорить лича без помощи Тёмного мага невозможно. И уточнил: новообращённого лича, который всего несколько дней как обрёл активное посмертие, но не контроль над собой и собственными силами, а значит – полностью ведом тем, кто, собственно, его и поднял, и подчинил.

Такова уж специфика этих существ. Его нельзя сравнивать с магическим даром живого. Врождённые способности просыпаются не сразу: магическая матрица спит, дожидаясь, когда носитель подрастёт и окрепнет телом и разумом. Только лет с двенадцати проклюнутся первые ростки дара, и можно будет начать обучение с малого, с простейших приёмов. А вот на новорожденного… или правильней сказать – новоподнятого, новообращённого лича обрушивается весь его потенциал, данный при жизни. Энергетика у лича уже иной природы, не человеческой, и обуздывать собственную Силу он пока не умеет. Оттого-то в поднимающих заклятьях изначально вложена формула подчинения. Пока Хозяин не поймёт, что срок пришёл – он будет держать лича, как раба, на коротком поводке. А то и на цепи.

Но это всё решаемо, с улыбкой доброго дядюшки успокоил Кристофера дон Теймур. Некромант более высокого уровня всегда сможет перехватить чужой «поводок». А суольский резидент, решившийся на роль Хозяина, некромант не от рождения, просто упорный ремесленник, освоивший науку Тёмных магов хоть и неплохо, но не настолько, чтобы тягаться с ним, дель Торресом, Архимагом…

В полном очумении Крис тогда успел ещё спросить: а откуда он знает про уровень резидента? «Драгоценный мой дон, – снисходительно отозвался Глава Тёмных. – Уверен: вы сами, как превосходный знаток мобилей и… Как это у вас называется? Гонщик? Так вот: наверняка определите с первого взгляда, по манере езды, кто находится за рулём: профессионал или новичок. Так и здесь… Наша сегодняшняя добыча – грубо сработанная дилетантская поделка; максимум того, что может выжать из себя человек, хоть и маг, но не рождённый с даром Мораны. Уж поверьте мне на слово».

Крис проникся.

И, кажется, уже тогда впервые в его сердце шевельнулась жалость к тому, кого он считал когда-то обычным шалопутом-повесой, не слишком далёкого ума, беспечным ловцом удовольствий… Одним словом, про таких часто говорят: маленькая собачка – до старости щенок. Ни добродетельная жена – кстати, умница, прелестная женщина и отнюдь не ханжа – ни двое подрастающих отпрысков не сделали капитана Йорека солиднее и серьёзней: он порхал по жизни этаким беззаботным полуэльфом. Хоть в последнее время несколько отяжелевшим, что, впрочем, в глазах дам света и полусвета расценивалось как всего лишь «возмужание».

А когда герцог узнал, что Йорек ему брат, хоть и сводный…

Не просто же так, от доброты душевной, он отписал Эстер при разводе солидную компенсацию. Сия сумма предназначалась для достойного содержания его будущего племянника. Как-никак, родная кровь, и оставлять её без поддержки не хотелось.

– Я вот думаю в последнее время… Если наши дети и впрямь родятся крылатыми – наверное, я буду жутко им завидовать. Ни один «Единорог» не заменит полноценного полёта, настоящего полёта, понимаешь? Одно дело – мчаться в железной коробке, и совсем другое – собственным телом рассекать облака…

– Мокрые, – подтрунила Варвара, ёрзая и поправляя под собой подложенный камзол Криса.

– Чувствовать упругий ветер…

– Ага. Ледяной. Бр-р-р…

– Любоваться землёй, распахивающим горизонтом…

Пауза.

– Барб? Ты что молчишь, а?

Она фыркнула.

– Я, наверное, слишком практична, но мне спокойней любоваться, когда между землёй и мной надёжное днище мобиля. И эта ваша техномагическая подушка безопасности. Ну, извини, Крис, женщины только на романтическом ужине легки и воздушны, а когда попадаешь в небеса на самом деле – становишься куда приземлённее. Вот каламбурчик, да?

Герцог захохотал.

– Может, ты и права…

Закинув за голову руку, с нежностью погладил её по животу.

– У тебя свои резоны. И, надо признаться, они мне нравятся.

…Во время ужина он сидел, как на иголках. Сперва занервничал, увидев за одним из столов дядюшку Эриха, улыбающегося и о чём-то беседующего с костикорским посланником. Неужели разговор с личем уже закончен? Однако вскоре он понял, что видит двойника, превосходно, кстати, справляющегося с работой. Просто не было в «дядином» взгляде теплоты и сердечности, с которой он обычно поглядывал на племянника и «своих»… Значит, о результатах допроса не скоро станет известно.

Потом его заставила негодующе заёрзать на стуле наглость суольских дипломатов, так и пожирающих глазами его Барб, так и пялящихся в её декольте, сперва насмешливо, потом негодующе, потом испуганно… Он не сразу сообразил, что таращатся они, забыв о смене блюд и вин, не на бюст его ненаглядной, а на предмет, на нём вздымающийся при каждом вздохе: на колье Тео! О, да! Наконец-то они прозрели!

А надо отметить, что как раз сегодня герцога и королевскую родственницу, как почётных гостей, усадили за столом рядом, и наконец-то они могли официально и прилюдно разыгрывать «лёгкий флирт, грозящий вот-вот перейти в серьёзные отношения», как выразился дядюшка. Совсем скоро перейти: чтобы он успел известить прессу о предложении руки и сердца до того, как деликатное положение невесты станет слишком заметно. Но теперь, пользуясь относительной свободой чувствоизъявления, Крис решил пооткровенничать и, лучезарно улыбнувшись, потянулся к уху…

Своему, разумеется.

Он прекрасно понял, отчего эти суольские проныры пялятся на его любимую женщину столь упорно, невольно при том шевеля губами. Они считали! Сравнивали количество подвесок с теми, что были на их фальшивом артефакте, который они нацепили на старшую жену консула. Вот и стреляли теперь глазами – от одной ценьоры к другой… Вроде бы случайно герцог потеребил мочку уха, задев пальцем подвеску. Перед балом Барб уговорила его вдеть её вместо серьги. Ещё одну, оказывается, она уже пристроила Пачо. «Ради моего спокойствия!» Спокойствия так спокойствия, ему не жалко… А вот теперь он со злорадством отметил, как взгляды послов метнулись от его ценьоры к нему – вернее, к полыхнувшему в лучах люстры гранату в подвеске, как вытянулись и побледнели физиономии, как у кого-то даже затряслись ручонки… Только Хозяйка Колье, назначенная самой Тео, могла раздаривать частички её подарков.

Пусть теперь поломают голову над тем, где ещё одна подвеска. А заодно сопоставят факты. Вспомнят, как полыхнуло это ожерелье недавно, парализовав гостя, якобы неудачно пошутившего. И поймут, наконец, что этот квест они про…валили, как и предыдущий, с чудо-машиной.

А я злой, – подумал он внезапно. Ну да. Нечего тянуть лапы к моей женщине и моей стране. Откушу.

И сразу же после ужина, не дожидаясь больше информации от дяди, увёз Барб сюда, на остров, тот самый, где завершилось их первое свидание. Благо, шустрый Паоло ещё до ужина выпросил у него поездку на ночную морскую рыбалку – Матеуш, оказывается, согласился взять парня с собой, если «хозяин не станет возражать». Да пожалуйста! Вот уж не знал, что старик увлекается рыбалкой, да ещё на собственной яхте под парусом… Что ж, пусть едут. Оба заслужили.

А главное – они с Барб, наконец, одни. И могут спокойно целоваться и предаваться любви, не опасаясь, что вот-вот кто-то неподалёку жизнерадостно заорёт:

– Барб! Смотри, что я нашёл!

Или:

– Крис, а ты такое видел?

Группа безопасников, та, что патрулировала в небе над дворцом, как раз сдала смену и любезно подкинула их до самого озера.

И, признаться честно, хоть герцог и рассчитывал на жаркую ночку – но когда сомлевшая в полёте его Женщина заявила, что уснёт вот прямо сейчас и прямо на траве – поспешил выволочить из схрона палатку. Пока та самораскладывалась, пока, отрабатывая заложенную магопрограмму, в ней сами расстилались перины и меховые одеяла, взбивались и укладывались подушки, прогревалось днище – вытянулся рядом со своим сокровищем, пристроил голову ей на колени и бормотал, бормотал обо всём на свете… Надо думать, это он мурлыкал от удовольствия, как большой кот.

… – У тебя свои резоны. И, надо признаться, они мне нравятся.

В недрах палатки звякнул сигнал: «Добро пожаловать!» Он ещё раз погладил тёплое женское чрево, в котором потихоньку-полегоньку свершалось таинство роста новых жизней – и поспешил проводить в готовую постель своё, засыпающее на ходу, чудо, чтобы немедленно приткнуться рядом, сгрести в объятья. Барлоговы веники! У них впереди ещё уйма ночей для занятий игрищами, а вот просто поспать, обнявшись с любимой женщиной, покараулить её сон, посжимать, такую тёплую, мягкую, нежную – в последнее время не часто удавалось: дела поднимали его ни свет, ни заря.

…А потом вдруг сон пропал. Он не смог больше лежать, ибо одно дело – засыпать рядом с любимой, и другое – бодрствовать, когда тело недвусмысленно заявляет о самом могучем и благородном желании ласки. Пришлось высунуть нос из палатки, пройтись, чтобы отвлечься; взбодрить себя купанием и, спасаясь от предутренней прохлады, потянуться к штанам. Как раз вовремя, чтобы перехватить переговорник, пока тот не заорал на всю округу.

– Ты как, мой мальчик? – устало спросил Эрих Мария. – Мне сказали – ты в хорошем спокойном месте. Молодец. Готов слушать?