Глава 19

Алиса Я быстро оделась и выскочила на воздух, ругая себя последними словами за то, что пришла сюда. И ведь никто меня в этот раз не заставлял. Я пришла специально, потому что знала, что он будет здесь. Мне хотелось видеть его и хотелось, чтобы он видел меня. Конечно, перед подружками я немного поупрямилась – чтобы не дай бог ничего не заподозрили. Но всю дорогу сюда меня одолевали те самые бабочки в животе. И платье это дурацкое напялила! В ожидании такси я прислонилась к стене клуба и прикрыла глаза, вновь переживая все эмоции. Когда я увидела Андрея рядом с Гурской, у меня внутри все перевернулось. От злости, обиды и… ревности. А потом меня буквально смело его взглядом. Сумасшедший! Если бы кто-нибудь из ребят заметил, как он на меня смотрит, мы бы уже никого не смогли обмануть. И все же это было очень приятно. Мой рот расплылся в довольной улыбке, и я открыла глаза, так как телефон подал сигнал о том, что машина подъезжает. Мне нравилось восхищение в глазах Островского и совершенно не нравились эмоции, которые вызывал во мне он. Очень самонадеянно было считать, что наши отношения так и останутся на физическом уровне, не затронув чувств. По крайней мере, моих. Вряд ли Андрея мучили такие же мысли. – Алиса, это ты? – раздался из дальней комнаты мамин голос. – Да, мам. Через несколько секунд ее фигура появилась в арке коридора, и мои руки замерли на поясе пальто. Я даже не сомневалась, что мой внешний вид придется ей не по душе, но с каждым днем ее контроль становился все более утомительным. – Привет, – я кивнула ей и, собравшись с духом, сняла верхнюю одежду. Мамин недовольный взгляд тут же вперился в мое платье. Я уперла руки в бока, всем видом показывая, что не намерена выслушивать ее нотации. После прошлой стычки мама извинилась, но неприятный осадок на душе остался. Она покачала головой, но, к моему удивлению, удержалась от комментариев. Хотя слова были и не нужны. Даже ее поза говорила за нее. «Алиса, не делай глупостей, не будь как я. Не увлекайся. Думай только о себе и своем будущем». Самое ужасное, что часть меня была полностью с ней согласна. Она молча развернулась и ушла в свою комнату, а я умылась и пошла к себе. В спальне как можно быстрее стащила платье на случай, если мама решит все же заглянуть ко мне. Пытаясь выбраться из наряда, я зацепила локтем мольберт и сдавленно ойкнула от боли, а потом раздраженно закинула одежду в угол. – Видишь, что ты наделал? – хмуро поинтересовалась у холста и тут же улыбнулась: дожили, разговариваю с предметами. Накинув футболку, я уселась перед мольбертом и какое-то время молча сидела. И только когда из маминой комнаты перестали доноситься звуки, откинула ткань с холста. Обвела кончиками пальцев подсохшие мазки и тяжело вздохнула. Ну и что мне с тобой делать? Рисование всегда меня успокаивало. Это были те редкие минуты, когда мне удавалось подумать о себе, а не о семинарах, курсовых и работе в совете. Никто не знал об этом моем увлечении и, если честно, я даже не могла толком объяснить, почему держу его в тайне. Возможно, мне просто хотелось думать, что и в Алисе Булочкиной есть какая-то загадка, что я чуть-чуть больше, чем ответственность и отличные оценки. Со вздохом я опустила кисть. Андрей сегодня явно дал понять, что не против сделать наши отношения открытыми. Ему легко принимать такие решения. Сегодня он с одной, а завтра с другой. Никто не скажет – ого, посмотрите, бедный Граф разошелся с Булочкиной! Нет, все эмоции – и жалость, и злорадство будут направлены на меня. Это обо мне будут шептаться по углам: «Интересно, на что эта заучка рассчитывала?», «Так этой зануде и надо», «Бедная наша Алиса, как он мог с ней так поступить?». И, конечно же, мама: «А я тебе говорила!». Я с силой зажмурилась. Не хочу. Не буду. Я не готова ко всему этому. Через полчаса краски и кисть сделали свое дело. Я немного расслабилась и уже со спокойной улыбкой открыла письмо, которое получила сегодня. Пару недель назад, поддавшись уговорам девчонок, я отправила резюме в одну небольшую компанию. С самого первого курса мама вбивала мне, что учеба должна быть на первом месте. Только получив отличное во всех смыслах образование, я смогу рассчитывать на хорошую должность. Но многие мои однокурсники уже работали, и я начала задумываться – а может стоит и мне? Конечно, если я соглашусь, нагрузка будет сумасшедшая. С другой стороны, работу можно использовать в качестве практики. Интересно, Островский заветные штампы проставит у папочки на работе? На самом деле мне было непонятно, почему он не использует мозги, предпочитая шататься со своей компашкой. Чем больше мы общались, тем больше я убеждалась в том, что Андрей очень умный. Я понимала это и раньше, так как слышала его ответы на парах и экзаменах. Но наше вечное противостояние мешало признать, что Островский ничуть не глупее меня. Было уже глубоко за полночь, когда я наконец собрала кисти, краску и накрыла холст легкой тканью. – Спокойной ночи, – помахала я мольберту и пошла к столу, чтобы убрать все инструменты. Взгляд упал на аккуратную стопку бумаг с диаграммами. Это был мой шедевр. Лучшее, что я сотворила за четыре года войны с Островским. Кто-то может подумать, что я струсила, поэтому эта стопка до сих пор лежит на моем столе, но нет – я просто ждала идеального момента. И он очень скоро наступит.