Глава 20

Андрей Говорят, что месть – это блюдо, которое подают холодным. Так вот Булочкина подала свое не просто холодным, а замороженным. Надвигалась зимняя сессия. За прошедшие пару месяцев в нашей жизни мало что изменилось. Мы по-прежнему грызлись как маленькие злобные зверьки, в перерывах умудряясь заниматься сексом так, что сносило крышу. Не знаю, почему, но будучи врагами по жизни, мы идеально подошли друг другу в сексуальном плане. Накаляло обстановку то, что Алиса становилась все более мнительной: ей постоянно казалось, что кто-то догадался о наших отношениях, а я бесился из-за того, что не могу дотронуться до нее в любой момент. Вот и сейчас, защищая курсовую, я думал лишь о том, как было бы здорово после блестящего выступления сесть к ней за парту и легонько чмокнуть в милый нос. Вместо этого нужно будет делать вид, что я безмерно рад уделать Булочкину. Ее курсовая хоть и была отличной, но защита вышла скучноватой. В последнее время она все чаще бывала какой-то рассеянной и уставшей. Пару раз я попытался расспросить, все ли у нее хорошо, но Алиса лишь отмахнулась, сославшись на загруженность. – Таким образом мы видим, что олигополистическая конкуренция… Я не успел договорить, потому что меня прервал вопрос профессора, полный недоумения. – Андрей, что это? – мужчина нервно перебирал страницы. – Э-эм? – я даже немного растерялся, пытаясь вспомнить, что именно в моей курсовой могло поставить преподавателя в тупик. – Островский, я вас спрашиваю – что это такое?! К недоумению в голосе профессора добавилось возмущение. Народ в аудитории зашушукался, а у меня в памяти почему-то всплыла старая шутка с голыми мужиками, которых я подсунул Булочкиной в книги. Сделав шаг к столу преподавателя, я бросил быстрый взгляд на Алису. О-о-о, нет-нет-нет-нет. Нет, пожалуйста. Я знал это выражение лица: чистый, ничем не замутненный триумф. Алиса сидела, довольно прищурившись, как разомлевшая на солнце кошка. Сложив пальцы домиком, она легонько постукивала подушечками друг о друга. Я осторожно заглянул профессору за плечо, разглядывая неизвестный мне вариант собственной курсовой. Припомнил сегодняшнее утро и даже догадался, когда именно чертовка подменила мой экземпляр. Коварные поцелуи коварной женщины! А она, черт побери, постаралась на славу. Я даже уважительно покачал головой и на мгновение пожалел, что такая интересная идея оказалась не моей. Профессор раскрепил листы, разложив их на столе. Он хмуро вчитывался в кружочки диаграмм, словно до сих пор сомневался, что зрение его не подводит. «Доля женщин в общей структуре университета, предпочитающих Островского» «Секс с Островским в условиях жесткой конкуренции» «Экономические последствия похода в клуб с Островским» «Соотношение красного и желтого в одежде Островского» Там были графики моих посещений и формулы расчета друзей и врагов. Вся моя жизнь в цветастых издевательских столбиках и кружочках. Некоторые из них были просто шуточными, но другие… Пока я играл в открытую, Булочкина очень тонко подмечала даже самые незначительные мелочи, препарируя меня как лягушку. Я криво усмехнулся про себя: отрадно, что не только я был маниакально на ней помешан. Алиса тоже скрупулезно собирала информацию обо мне. Кто-то из ребят подскочил к столу и стащил из-под носа растерянного преподавателя пару листов. Через минуту аудитория наполнилась равномерным гулом и смехом. Что ж, Булочкиной все же удалось уделать меня. Чувствуя, как от напряжения сводит мышцы шеи, поднял глаза. Эта нахалка совершенно невинно улыбалась, прикусив губу, а потом подмигнула мне. Тело само дернулось вперед. В глазах Булочкиной успела промелькнуть легкая паника, но в этот момент меня остановил голос профессора: – Я нахожу подобные шутки неуместными, Андрей. Вы на пятом курсе, – от сурового взгляда преподавателя хотелось съежиться. – Простите, это вышло случайно. Я могу показать вам курсовую в электронном виде и продолжить защиту, если позволите. Я постарался вложить в эту фразу всю серьезность своих намерений, но старенького профессора совершенно не проняло. Он снял очки, протер их кусочком фланели и заявил: – Нет, молодой человек. Мы сделаем по-другому. Вы сдадите курсовую в надлежащем виде в следующий раз, а сейчас можете быть свободны. – Но… – Свободны, – с нажимом повторил мужчина. – Валерия Баева, прошу. Лера встала со своего места и бодрой походкой направилась к кафедре. Проходя мимо меня, она не преминула вставить комментарий. – Ты убит, Граф, – она сложила пальцы в характерном жесте и наставила их на мой лоб. Отвечать я не стал, чтобы еще больше не раздражать профессора. Вместо этого медленно пошел к своему месту, не сводя напряженного взгляда с Булочкиной. Алиса ради приличия приняла виноватый вид. Чем ближе я подходил, тем сильнее она покусывала свои пухлые губы, пробуждая во мне какие-то звериные начала. Прикрыв рот ладошкой, она одними губами произнесла: «прости». Возможно, я и повелся бы на очередное коварство, если бы ее глаза не сверкали весельем. Я двинулся вдоль рядом и, проходя мимо, покачал головой. Одним «прости», Алиса, тут не отделаешься. – Надеюсь, ты умеешь быстро бегать, – бросил на ходу, практически не размыкая губ.