Глава 9

Андрей Я сидел в машине, закрыв глаза и откинувшись на спинку сиденья. Ехать домой не хотелось, шататься по городу – тоже. Пока я пытался заманить Булочкину в свои сети, ребята давно разбежались, поэтому оставалось наслаждаться той редкой минутой, когда в огромном «Эскалейде» кроме меня никого нет. Удивление на лице Булочкиной, когда я предложил ей переспать, было настолько искренним, что я и сам на секунду засомневался. Особенно когда узнал, что у нее еще никого не было. Я был уверен, что этот придурок из технологического точно до нее добрался, учитывая, какие фотографии она ему отправляла. На секунду вспомнил плавный изгиб бедер и нежные губы и со стоном стукнулся башкой о подголовник. Зачем вообще полез к ней в этом кабинете? Если Булочкина откажется, ходить мне с синими яйцами до самого диплома. Внезапно раздался громкий стук в окно. Я раздраженно поморщился – похоже, не вся тусовка разбежалась. Открыв глаза, повернул голову и уставился в окно как идиот. Булочкина нетерпеливо постукивала пальчиками по стеклу, периодически сдувая с лица кудряшку, которая никак не хотела лечь как надо. Через несколько секунд она вопросительно подняла брови, а потом воровато оглянулась по сторонам – видимо, опасалась, что кто-нибудь заметит ее рядом с моим черным крокодилом. Я наконец отмер и разблокировал двери. Булочкина резво нырнула внутрь. – Уснул что ли? – Мечтал о тебе, – брякнул без тени улыбки, с удовольствием наблюдая, как ее щеки окрашивает румянец. – Давай куда-нибудь отъедем. Она на полном серьезе не хотела, чтобы нас увидели вместе. В этом не было ни грамма кокетства, и я почему-то испытал раздражение. Неужели в ее глазах я настолько плох? Пахич все же прав – Булочкина у нас настоящая царица, для которой нет и не будет достаточно хороших людей. Фыркнув, потянулся к кнопке запуска двигателя. – Почему ты фыркаешь? – А почему ты ведешь себя так, как будто я прокаженный? – Так сложно понять, что я не хочу заниматься с тобой сексом на виду у всего курса? Ты хоть представляешь, какой фурор мы произведем? Я задумался. Булочкина была права: если люди узнают о том, что между нами что-то есть, нам не дадут прохода. Вместо сериалов все будут смотреть шоу о нашей личной жизни. Это превратится в настоящий кошмар, а мне хочется насладиться моментом. Стоило на секунду подумать, как эта ведьма оказывается подо мной, и в штанах все зашевелилось. Кстати, об этом… – То есть ты согласна? Некоторое время она молчала, и я уже подумал, что поторопился и спугнул добычу. Покосился на нее, пытаясь угадать настроение. Булочкина пристально смотрела на меня, как будто на моем лбу было что-то написано. – Это точно не какая-то ваша тупая шутка или спор? Потому что если это так, Островский, поверь, я этого никогда не забуду, – наконец произнесла она с жаром. Вместо ответа, не глядя, потянулся к ее руке, обхватил тонкое запястье и подтащил к себе. – Что ты… – Булочкина возмущенно зашипела, но голос оборвался, стоило мне положить ее ладонь себе между ног. – Алиса, это похоже на шутку? – на секунду я повернулся к ней и снова обратил свой взгляд на дорогу. Самообладание начинало трещать по швам. Ее пальцы сжались, заставляя меня покрепче вцепиться в руль, и тут же пропали. Из моей груди вырвался судорожный вздох – то ли от облегчения, то ли от разочарования. – Не зови меня так, – попросила она тихо. – Как? – Алисой. – Почему? – бросил на нее удивленный взгляд. – Это звучит как-то слишком… интимно. Притормозив на светофоре, я в изумлении уставился на нее. Булочкина смотрела вперед, нахмурив брови. – Булочкина, я собираюсь делать с тобой абсолютно безобразные вещи, а ты переживаешь из-за собственного имени? Она тут же повернулась, глядя на меня своим опасным прищуром. Рот сам собой расплылся в улыбке. Граф довел Булочкину. Граф может быть доволен. – Ты такая самодовольная задница, Островский. – Алиса. Теперь ты тоже можешь звать меня по имени. – Обойдешься! – Посмотрим. Алиса, – я изогнул бровь, одновременно выжимая педаль газа. – Замолчи. – Али-и-аса, Ал-л-лиса, – начал я растягивать на все лады, наплевав на то, что веду себя как ребенок. Краем глаза заметила, как она хватается за голову и смеется. – Боже, почему я на это согласилась? – Потому что я неотразим? Еще некоторое время мы смеялись, а потом она повернулась и совершенно серьезно произнесла. – Я согласна при одном условии – о наших отношениях никто не узнает. – Я понял. Понял. Притормозив у подъезда, я буравил Булочкину взглядом, с особой ясностью осознавая, что согласился бы на любые ее условия. Она глянула в окно, потом на меня, потом снова в окно. На мгновение задумалась, явно что-то припоминая. О, я даже знаю что. – А откуда ты вообще знаешь, где я живу? В ответ я усмехнулся и разблокировал двери. – Тебе не кажется, что поздновато задавать такие вопросы? До завтра, Алиса. Она открыла рот, собираясь возразить, но, видимо, поняла, что это будет очередной бесполезный спор. – До завтра. Островский. Она выпорхнула из «Эскалейда» и в мгновение ока скрылась за прозрачными дверями. Еще некоторое время я сидел в машине, пытаясь справиться с невероятным чувством, распирающим грудь. Волнение, радость, предвкушение. Весь этот коктейль эмоций, направленный на человека, с которым мы были на ножах четыре года, пугал. Но я у мамы с папой смелый мальчик.