Глава 11.

В моём обычном доме, в отличии от жилого комплекса, где живёт Родион, нет никаких консьержек и камер. Моя квартира безопасней.

Мы доезжаем до нужного места очень быстро. И поднимаемся на третий этаж тоже быстро. Только сильно молча. Я открываю металлическую дверь и пропускаю Родиона внутрь первым.

Между нами и без того по пути образовалось некое новое напряжение, а сейчас я вдруг ещё и немного робею. В этой съёмной однушке я совсем недавно, и она очень скромная, но при этом по-девичьи очень уютная. И впустив сейчас Родиона в свой маленький наполовину обжитый мирок, я чувствую смущение. Мой ученик у меня дома. Этот сногсшибательный парень с клуба, сын министра, с которым у меня был лучший секс, сейчас словно проник за черту моей настоящей жизни и меня настоящей.

Родион медленно проходит по небольшому коридору вглубь, заходит в комнату, оглядывается в полумраке. Я за ним, ощущая всё больше и больше неловкости. Я всё больше думаю, зачем я вообще это сделала? Что я вообще делаю тут, с ним? Зачем пригласила его к себе? Зачем вышла к нему вообще? Зачем?..

Мои мысли обрывается с тем, как Родион разворачивается ко мне, смотрит в глаза две секунды, а потом хватает меня, прижимает к стене спиной и накидывается на мои губы с поцелуем. Вдавливается в мой живот своим стремительно твердеющим пахом, сжимает мягкую ткань толстовки в кулаках и дёргает её наверх. Я быстро поднимаю руки, задыхаюсь и тут же покрываюсь мурашками, когда остаюсь без кофты в одном личике. Он откидывает вещь и тут же, обхватив одно полушарие снизу ладонью, через кружево чашечки кусает меня за горошину соска.

— Ах!.. Родион, подожди… п-подожди… — что-то из разумного хочет вырваться из меня, я тяну его за голову вверх, отрывая от себя.

Родион выпрямляется, хмурится, мы смотрим одно мгновение друг на друга бешено дыша. А потом что-то щёлкает внутри меня, срабатывает какой-то выключатель, и становится невыносимым просто стоять и не чувствовать на себе его губы и руки. И я думаю, да провались оно всё, сейчас я точно не в силах что-то сделать с этим всем…

Я сама тянусь к его губам и тяну его на себя за шею, а когда наши рты жадно встречаются, я сама начинаю лихорадочно водить по телу парня ладонями. Сдергиваю с него кожаную куртку, вверх футболку, и со стоном в поцелуй провожу пальцами по горячему рельефу парня. Целую его шею, ключицы, твёрдую грудь, прикусываю кожу.

В сторону летит мой лифчик, и губы парня снова на моей груди.

— Да-а…

Ещё с той ночи он не делал этого так. Сейчас нет никаких преград и неудобств, и Родион пользуется возможностью на все двести процентов. Двумя рукам сжимает пышные груди и поочерёдно всасывает ореолы ртом, щекочет языком чувствительные соски, а потом с рычанием оттягивает их. Сжимает мои бока до приятной боли в коже, я сама расстёгиваю на себе джинсы, а после парень быстро подхватывает – сдёргивает их вниз вместе с бельём. Продвигается с поцелуями по животу, садится передо мной и помогает избавиться до конца от одежды.

А потом сразу случается истерика в моих нервных окончаниях, происходит взрыв, когда Родион кусает меня за только несколько часов назад начисто выбритый лобок и, заставив меня тазом податься вперёд, проводит между моих взбухших складочек языком. Мы вместе с ним стонем. Он вцепляется в мои бёдра, я – в его волосы на голове.

Если мне и волнительно в этот откровенный момент, то это волнение глубоко внутри. Прижимаясь к стене спиной, я стону, раздвигаю ноги шире и подаюсь навстречу его лицу, прося и прося не останавливаться.

— Да… Да… м-м-м…

К его напористому языку присоединяются пальцы. Он проводит ими по влажным половым губам, упирается в кожу на входе и… плавно проталкивается внутрь, пока язык играется с твёрдой горошинкой клитора. Эти два пальца мучают меня. Мне и дико хорошо, и невыносимо мало их. Они ускоряются во мне, извлекая откровенное чавканье и ещё больше смазки наружу.

— М-м-м!..

И когда я вот-вот кончу, Родион резко вытаскивает из меня пальцы, выпускает кожу губ изо рта и поднимается.

— Давай вместе, — хрипло говорит он с улыбкой в мои губы и целует, сжав ягодицы обеими ладонями.

Я быстро со всем соглашаюсь. Неважно, каким образом. Я просто хочу его.

В поцелуе мы движемся к двуспальной кровати, стоящей прямо посередине комнаты. А когда доходим, я толкаю Родиона в грудь, он падает на мягкий матрас, а я опускаюсь между его ног. Он понимает, что я хочу, и мгновенно включается. Одной рукой гладит и сжимает мои волосы на голове, второй помогает мне быстро расстегнуть его джинсы. Приподнимается, чтобы я смогла стянуть их с него.

Я становлюсь на колени перед полностью обнаженным парнем, обхватываю ладонью его стоячий предельно твердый член и сразу беру его в рот. Моя голова сразу начинает интенсивно двигаться вверх-вниз, а дыхание Родиона всё больше утяжеляется. Сосу, всасываю тугую тёмно-розовую головку, спускаюсь языком вниз и подхватываю ртом упругие яички, целую его бёдра, торс, и снова вниз…

Я так отдаюсь процессу, мне так хорошо и возбуждающе, что и рычание Родиона я слышу совсем отдалённо. И поначалу не понимаю, почему он меня отстраняет от себя. Дёргает вверх и валит на кровать, нависает сверху, вклиниваясь между моими бедрам.

Только в этот момент я понимаю, в каком положении уже нахожусь, что сейчас будет, и от этого меня поглощает ещё сильнее. Головка члена упирается в мою пульсирующую промежность, Родион плавно и гибко двигается на мне, целует в губы и шею, и я очень отчётливо чувствую разницу между тем, что было между нами в ту нашу первую ночь, и тем, что сейчас.

Вряд ли это можно разложить по образным полочкам. Это просто мягче, сильнее и ярче. Больше жажды, больше эмоций и чувств в эту самую секунду.

— Агата, — выдыхает Родион в мой рот прежде, чем толкнуться в меня.

— Ах!

Он плавно набирает скорость, и уже через несколько секунд вбивается в моё тело на пределе возможностей. Он трахает меня как в последний раз. Глубоко, громко и страстно. Жадно, больно и ненасытно.

Наши ладони сцепляются, и Родион вжимает мои руки в матрас по сторонам от моей головы, нависая и ударяя по моему лицу своим горячим резким дыханием.

Поднимается, закидывает мои ноги на свои плечи и начинает вколачиваться жёстко таким образом. В этот раз мои громкие стоны срываются на сиплые крики, которые мешаются со шлепками наших тел.

Мы меняем позы, наши тела горят и покрываются испариной, мой голос хрипнет. А потом мы оба кончаем. Ещё раз. И ещё раз…

Последняя моя борьба случается утром. Или почти в обеденное время.

Когда мой мозг просыпается и сразу начинает транслировать всё произошедшее. Я ещё даже глаза не открыла, а сознание уже заполняется паникой.

Так же нельзя…

Нет, нет, нет…

Что будет с моей карьерой? А с родителями, если они узнают?

И словно в противовес я чувствую горячее тело парня рядом, то есть немножко под собой. Прижата к нему голой грудью, к его голой груди своей. Под одеялом так жарко, и я ощущаю руку, ползущую вверх по моему бедру, прямиком к полыхающей промежности.

Распахиваю глаза, задерживаю дыхание, и Родион в этот момент опрокидывает меня на спину, нависает, своим коленом вклиниваясь и раздвигая мои ноги, упираясь стоячим горячим членом мне в бедро. Даже не взглянув на меня и не сказав ни слова, он приникает губами к моей шее, страстно целует её.

— Родион!.. — шепчу, задыхаясь. Он приподнимается, снова смотрит на меня своими гипнотизирующими синими глазами. Сейчас сонными, сощуренными, но уже горящими жаждой.

И я снова плюю на всё, уже окончательно.

Парень сжимает рукой мой бок, всасывается в кожу на шее, и я стону, немного прогнувшись и откинув голову. Он целиком перебирается между моих бёдер, раздвигает их, откинув одеяло в сторону, целует в губы, а я обхватываю двумя ладонями его накачанную упругую задницу и толкаю его к себе. Ближе, ещё ближе…

— Я хочу тебя, — выдыхаю в его рот.

— Вы такая шалунья, Агата Елизаровна, — улыбается он хитро и хищно.

Мне хочется шлёпнуть его по мягкому месту возмущённо, но в этот момент Родион снова целует меня и влажно быстро врывается в лоно, вырывая из моих лёгких томное мычание.

Толчок, толчок. Резче и глубже. И новый хриплый вздох парня надо мной.

— Я подсел, Булочка… — ещё и ещё, мои стоны громче, и шлепки тел отражаются в комнате, новый поцелуй. — Агата…