Глава 3.

Первые два урока проходят вполне сносно, если не считать затёртых до дыр шуточек о моём лишнем весе. Но такие вещи я уже научилась переживать более или менее спокойно. Когда ты работаешь с пубертатными подростками, должен быть готов ко всему. Только вот я не была готова к тому, что среди них окажется тот, с кем у меня был секс. Офигенный секс, который я до этого дня мечтала повторить ещё и ещё, но…

Но теперь упавшие на меня факты, факты, грёбанные факты не дают мне думать о Достоевском и деепричастных оборотах, меня мучает тревога, из-за которой грудь сильно сдавливает, и я не могу дышать. В общем… хоть я и пыталась взять себя в руки, первые два урока прошли ужасно, и дело не в восьмиклассниках или десятиклассниках, которые стали моим боевым крещением. Знала, весь мой личный адский изюм ещё впереди.

Поэтому, когда все ученики отправляются на обед, я бегу на поиски кабинета тёти Инны. Она говорила, что ко второму уроку уже будет здесь.

Застаю её на месте, как всегда красивую, ухоженную, любимую.

— О, Агаточка, и как тебе первый день? Всё хорошо?

— Если честно… тётя Инна, — возбуждённо выдыхаю, осторожно присев на одно из шикарных кресел напротив женщины, — ты можешь сказать мне, что за человек этот… Азаров или Фомин, светловолосый такой, высокий…

Глаза тёти округляются, и мои ягодицы автоматически сжимаются.

— А что произошло можешь сказать, Агат?

— Я немного накричала на него, а Елизавета Аркадьевна предупреждала, что…

Приходится рассказать о той драке, и наплести об опасении, что парень может преподнести мою попытку её остановить как-то невыгодно для меня, из-за чего меня могут уволить. Хотя уволить меня могут из-за кардинально другого.

Тётя расслабленно выдыхает.

— Не переживай. Этот светленький – Родион Азаров, из 11 «а». И хоть он мальчик непростой, жаловаться из-за такой ерунды точно не станет...

Всё, что звенит в моих ушах, - «мальчик, мальчик, мальчик… Родион…».

Тётя хочет спросить меня ещё о чём-то, но я просто сбегаю от расспросов, потому что мне кажется, она может догадаться, что дело тут не в драке. О возрасте парня спросить у неё забываю из-за внутреннего шторма.

В столовой, больше похожей на прилично недешёвое кафе, я выпиваю кофе, который, что приятно, для меня здесь бесплатный, общаюсь с тем приятным физруком Константином и немного расслабляюсь. Парня не вижу, что даёт спокойно обдумать ситуацию. Во-первых, я его не соблазняла. Это всё он. Прижался ко мне в танце, начал целовать шею, мацать, в какой-то момент обезумел совсем и потащил в коридор. Ну, ладно, я совсем не была против всего этого, хоть и была шокирована таким поворотом событий. Но я не знала, что он ещё… да я даже имени его не знала.

Чёрт. Весь этот анализ помогает плохо, потому что в ушах звенят слова папы – бывшего полицейского, которые он любил повторять при каждом удобном моём косяке.

«Незнание не освобождает от ответственности, Агата!»

В «свой» кабинет я захожу уверенной походкой и стараюсь не вглядываться в лица подростков, шумных подростков, которые плевать хотели, что звонок прозвенел, и в класс вошёл учитель.

— О-о-о… — синхронно, после чего звучит смех и ожидаемые очень остроумные высказывания.

— Вот это курдюк!

— Кхм-кхм, можно вопрос? Вы новый континент?

— Ах-ахах!

— Пацаны, мне реально страшно. А вдруг она и нас сожрёт?!

— А где вы находите такую большую одежду? — спрашивает блондинка, накручивая на палец локон и невинно хлопая густыми ресницами. — Или на вас бывшие чехлы для диванов?

Очередная волна смеха.

Я снисходительно улыбаюсь, складываю книги и ноутбук на стол, вешаю сумку на стул и поворачиваюсь к классу. Но только открываю рот, чтобы спокойно расчертить границы, как меня учила тётя Инна, застываю, натыкаясь на взгляд белокурого парня, сидящего за одним столом с той Куклой Барби. Он сверлит меня им исподлобья, и кажется, тоже вспоминает… всё.

Все мысли разом путаются, сердце начинает колотиться бешено, руки – подрагивать. Это сложнее, чем я предполагала.

Но как-то получается взять себя в руки, улыбнуться снова и произнести хоть что-то. Самое главное – не дать увидеть слабость, это всего лишь дети. С парнем разберёмся потом…

— Меня зовут Лазарева Агата Елизаровна. Я ваш новый учитель литературы и русского языка. Впереди у нас насыщенная программа, подготовка к экзаменам, и я советую вам не растрачивать свои ресурсы на мою фигуру. Ваши, несомненно, остроумные шутки, увы, не зачтутся в ваши итоговые результаты.

— А если мы с вами потрахаемся, это как-то повлияет на мои результаты? — насмешливо выкрикивает тот Фомин, с которым у Азарова была драка, и у которого из ноздри торчит окровавленная ватка, а на скуле цветёт синяк.

Я внутренне дёргаюсь от его слов, но только поднимается насмешливая волна реакции на его слова остальных, как в кабинете раздаётся презрительный и низкий голос Родиона.

— Заткнись, уёбок! И продолжай дрочить в правую, — осматривает остальных, пока Фомин тихо и с ненавистью что-то выплёвывает себе под нос, и на удивление большинство под его взглядом и правда замолкают. — Все заткнитесь, башка и так трещит.

Он смотрит на меня, я быстро киваю благодарно и отворачиваюсь. В этот момент появляется надежда на то, что всю эту ситуацию с сексом, возможно, получится замять…

Дальше урок протекает почти спокойно. Не без маленьких эксцессов, естественно. Если в мою сторону и почти перестали прилетать шпильки, то между собой ученики продолжают говорить никого не стесняясь. Из-за чего мне приходится пару раз прикрикнуть. Это на удивление имеет эффект, не такой идеальный, но, по крайней мере, я на время перестаю быть незаметной.

Вся моя решительность поговорить с парнем обрушается, когда звенит звонок. Ученики собирают вещи и быстро выходят, кто-то, проходя мимо меня, снова смеётся или что-то говорит, но я смотрю только на одного парня и ни на что не обращаю больше внимания. Он никуда не торопится. Как раз то, что мне нужно.

Но почему-то, когда Азаров проходит мимо моего стола, окликнуть его, задержать для разговора смелости у меня не хватает. Я просто немею всем телом, пока сердце разрывается грудную клетку, и беспомощно смотрю как парень идёт к двери.

Он хватается за косяк, выглядывает за пределы кабинета, как будто проверяя что-то, и… захлопывает дверь, запирает на замок с внутренней стороны, после чего оборачивается ко мне. Я вздрагиваю и быстро поднимаюсь с места в панике. В лопатки впивается стойкое ощущение, что не справлюсь.

— Ну привет. Булочка, — улыбается он хищно, медленно приближаясь ко мне.