Глава 4.

— Родион…

— Ты уже и имя моё узнала? Приятно.

Его расслабленность напрягает. Словно он владеет ситуацией, а я нет. Хотя, наверное, так оно и есть.

Глубоко вдыхаю и выдыхаю носом.

— Родион, то, что произошло неделю назад...

— Да, такое не забудешь, Булочка, — скашивает один уголок губ в усмешке и подходит совсем близко, что вся моя дыхательная гимнастика пошла на хрен. — А вот ты кое-что у меня забыла. Чтобы вернуться? Или чтобы одинокими вечерами я вспоминал о тебе?

— Во-первых, Агата Елизаровна, а не Булочка. Я твоя учительница, Родион, и это неуместно, — стараюсь говорить твёрдо, в панике наблюдая за тем, как парень придвигается ещё ближе ко мне и нависает теперь надо мной, упираясь руками в стол. Выдыхаю почти в его ключицу: — А во-вторых… что забыла?

Парень приближается к моему уху и хрипло тихо говорит:

— Красные такие. Стринги, Булочка. Твои. В них ты была неотразима.

Если ещё в первые секунды я чувствовала себя старше, мудрее и более или менее непоколебимой, то в этот момент я сдуваюсь как воздушный шарик и падаю на дно самоконтроля.

Задохнувшись, я отталкиваю парня от себя, чуть ли не залезая на стол, лишь бы быть дальше.

— Родион, послушай… ты не можешь ко мне так приближаться. Мы должны забыть о той ночи… я совершила ошибку. Только я виновата, согласна. Я должна была быть более внимательной и… прошу тебя, давай забудем обо всём, мне очень нужна эта работа!..

Мой эмоциональный шёпот обрывает лёгкий поцелуй парня очень мягкими и тёплыми губами, он как будто лизнул меня им, смотря на меня из-под полуприкрытых век. От которого я замираю с широко раскрытыми глазами. Замечаю ранку у него на переносице, оставшуюся после драки. И ещё одну ощутила на его нижней губе.

— Хочу тебя. Снова. Сегодня ты такая сексуальная училка. Такая серьёзная, что я даже на миг задумался, точно ли это та развратная Булочка. Но это ты… — его низкий и бархатный голос пробирается под кожу марашками. Парень целует меня снова, уже чуть продолжительней, с мягким касанием языка, скользя ладонью по моему бедру, обтянутому брюками.

От него так же умопомрачительно пахнет, у него то же твёрдое шикарное тело молодого мужчины. Мне не так много раз представлялась возможность потрогать такое. Вернее, вообще только с ним. Именно в этот момент я совсем не чувствую, что есть какая-то разница между нами. И именно это отрезвляет. Я вспоминаю, где мы находимся, кто он такой… кто он такой, твою мать!

— Нет!.. Родион, ты же ещё ребёнок, чёрт возьми! Перестань!..

Парень резко отстраняется, в его синих глазах чёртовы смешинки.

— Именно так ты считала, когда по-взрослому заглатывала мой маленький член?

Я задыхаюсь ещё больше. Он издевается. В ушах стоят звуки того, как я давилась его «маленьким» членом, пока он трахал меня им в горло.

— Сколько теб лет, Родион? — шепчу онемевшими губами.

— Угадай, — чуть улыбается он, склонив голову вбок.

Не хочу играть в эти дурацкие игры. Мы в лицее, и время идёт, а я стою посреди кабинета прижатая учеником…

— Семнадцать?..— оглядываюсь нервно, смотрю на закрытую дверь.

— Пятнадцать, — выдыхает он мне на ухо, а потом снова отстраняется и наблюдает за моими в панике бегающими глазами. Смеётся вдруг тихо, и я на мгновение замираю, смотря на него. От смеха у него очень красиво щурятся глаза, и красивые ровные зубы, и губы…

Так, чёрт…

— Ты издеваешься?!

— Ты сама над собой издеваешься.

— Так тебе есть восемнадцать или нет?!

— А если я скажу, что есть, ты встанешь на колени передо мной ещё разок?

Не контролируя себя, я ладонью несколько раз пихаю его в грудь, и сама же пугаюсь проявления таких эмоций у себя, пока он снова веселится. Насильно стягиваю с себя действие его очарования, возвращаю в голову трезвость. Мы здесь не в игрушки играем. Я могу лишиться работы и карьеры.

— Родион, я хотела поговорить с тобой. Разрешить всё мирно. Нам двоим нужно просто забыть обо всём, если ты никому ничего не скажешь, я буду тебе очень благодарна. Даже если ты совершеннолетний, то это не отменяет того, что я твоя учительница, и подобная связь между нами запрещена. Ты действительно ещё слишком мал, а мне 32!

— А если я не хочу забывать? — низко цедит он, непозволительно приблизившись ко мне своим лицом. Тот милый парень пропадает без следа, на его месте будто вырастает исчадие Ада с опасным огнём в глазах. Он снова хватается за моё бедро и сильно сжимает его пятернёй. — И хочу снова трахнуть тебя? Что ты будешь с этим делать, а, Агата Елизаровна? Встанешь на колени или нажалуешься директору?

— Я не знаю, что тебе ответить, — хриплю с ощущением полного провала. — Я надеялась на взаимно адекватный разговор. Но передо мной действительно ещё ребёнок. Избалованный и обиженный ребёнок.

— О, да, я очень избалованный и очень обиженный. А ты по-прежнему ничего не можешь с этим сделать, — ухмыляется он, а потом под мой судорожный вздох он впивается в мой рот грубым голодным поцелуем, совсем как в некоторые моменты той ночью. Задирает блузку на мне вверх и пролазит ладонью под пояс брюк. С лёгкостью при том, что я пытаюсь его отталкивать и бороться.

В какой-то момент парень рычит мне в рот, отрывается от губ, собирает в своей одной крупной ладонью мои далеко не тонкие запястья за моей спиной, а второй снова пробирается под брюки. Вгрызается в мою верхнюю губу и проникает в трусики. Я пытаюсь сжать ноги сильнее, дёргаюсь, но он всё равно погружается пальцами во влажную мягкую плоть половых губ. От чего я шиплю как лужа на солнцепёке. От стыда, от этих ощущений, от которых меня бьёт настоящим током изнутри.

— Какая плохая училка… течёшь на своих учеников, Булочка, не порядок, — насмешливо и хрипло говорит парень мне в губы, пока я лихорадочно хватаю ртом воздух. Остро ощущаю всю беспомощность в моменте, перед сильно высоким парнем, превосходящем по силе раза в два как минимум, и его действием на меня.

— Малолетняя сволочь… не трогай меня!

Кажется, я только усугубила ситуацию.

Оскалившись, Родион ныряет пальцами глубже, вскользь проходится по клитору, упирается во вход, и я у меня не получается сдержать тихого стона сквозь губы. За который хочется треснуть себе по голове. Парень начинает смотреть на меня по-другому в это время, без злости. С любопытством, жаждой, восхищением. При этом не останавливаясь скользить по влаге лепестков, вверх-вниз. Мне становится больно из-за того напряжение, которое я сдерживаю. Одна мысль, что мы в стенах лицея, что сейчас кто-то из коллег войдёт сюда с помощью электронного ключа…

— Родион… п-ожалуйста, остановись… скоро звонок на урок…

— Значит, в твоих интересах быстрее кончить.

Ублюдок!

Понимаю, что он не отпустит, что не отступит, потому что, оказывается, та ещё скотина. И у меня просто нет других вариантов. Теперь я насильно пытаюсь расслабиться до конца. Прикрываю глаза и концентрируюсь на ощущениях. Даётся это на раз. Стоит парню только ещё раз надавить на электрический бугорок…

И когда он отпускает мои руки и обхватывает скулы, целует глубоко и одновременно вводит в лоно пальцы, я забываю, что должна вырываться. Забываю, что всё это неправильно, и вообще всё забываю.

Сердце колотится так быстро, что кажется, сейчас просто перегорит. Я не отвечаю Родиону на поцелуй, но зато непроизвольно двигаю тазом. Упираюсь руками позади о стол и насаживаюсь снова и снова на его пальцы, которые и сами набирают скорость. Уже через секунду я просто каменею от напряжения, когда парень начинает неистово трахать меня рукой почти на месте. Давит на стенки влагалища, сгибает пальцы внутри меня, чавкает моими соками, а сам хрипло и тяжело дышит между своими голодными поцелуями уже в мою шею.

— А-а-ах… — тихо и протяжно стону, чувствуя, что сейчас взорвусь, а через секунду до онемения в пальцах сжимаю края столешницы руками и содрогаюсь на руке парня в оргазме.

— Две минуты, Булочка… твой рекорд. Ты так сильно меня не хочешь, — насмешливо и хрипло произносит мне на ухо. Вынимая из меня пальцы. Отстраняется и… просовывает в мой приоткрытый рот эти самые пальцы.

Я резко отворачиваюсь, ощущая на губах солоноватый вкус своих соков. А потом снова смотрю на парня с презрением.

— И чего ты этим добиваешься? Нравится гадить?

— Мне нравишься ты, — спокойно говорит он, и у меня почему-то дыхание от этих простых и наверняка неискренних слов перехватывает. Но весь эффект пропадает, когда Родион пальцами грубо хватает меня за скулы и цедит угрожающе тихо: — Но если ты так печёшься о разнице в возрасте, то вот тебе ещё на подумать, Агата Елизаровна. Вбей в поисковую строку всего два слова: «Азаров» и «образование». Там ты увидишь много чего интересного, обещаю. И даже не сомневаюсь, что завтра захочешь встать передо мной на колени. Потому что я та ещё малолетняя сволочь.