Глава 8.

Когда я встаю у стола и раскладываю технику, открываю на ноутбуке тему сегодняшнего урока, и всё стоя, ведь сесть из-за пробки не могу, в кабинет заходит компания старшеклассников, ранее стоявшая на крыльце.

По классу снова разлетаются смешки, стадное «у-у-у-у». Подростки занимают свои места, я намеренно не смотрю на Азарова, хотя чувствую его прожигающие лазеры, направленные на меня.

— А я надеялся, что вчерашний наш урок и вы -- всего лишь часть моего ночного кошмара. Так вы настоящая? Прям по-настоящему такая жирная? — театрально пугается один из учеников, косматый долговязый парень, по-моему, сыночек одного магната в нефтяной промышленности.

Смотрю на него в упор, остроумием блистать сейчас совсем нет настроения, поэтому я отвечаю просто и прямо.

— Так точно, Салтыков. Я самый настоящий преподаватель русского и литературы, и ставлю самые настоящие оценки в самый настоящий электронный журнал, которые самым настоящим образом повлияют на итоговую оценку в твоём аттестате.

Хотя, конечно, понимаю, что плевать этот парень с серебряной ложкой в заднице хотел на мои оценки. Что и подтверждает его наплевательский смех.

— Ты меня припугнуть оценками, что ли, решила? Эй, корова. Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь?.. Э-э, ты чего?! Ай!..

Через секунду Салтыков скулит, когда кулак Родиона врезается в его скулу после того, как того перепрыгивает через две парты к неожидающему парню.

— Рот свой закрой, пидорас… — хватает Азаров одноклассника за грудки и яростно встряхивает. — И извинись!

Не понимаю, для чего ему это. Но плевать.

— Родион, не стоит, — со снисходительной улыбкой я беру учебник в руки и спокойно, равнодушно продолжаю. — Вы все ещё дети, а к детям я всегда отношусь с пониманием и не имею привычки обижаться. Это всё равно, что обижаться на нездорового человека. Тем более я за развитие, и всегда рада, если вы, детки, стремитесь развиваться. Пока плохо, Салтыков, не хватает оригинальности, потренируйся ещё, — с улыбкой оглядываю учеников с ненавидящими меня минами, Родиона снова намеренно обхожу, хотя снова кажется, он сейчас сожжёт меня одними глазами. — Кто-то ещё? У кого-то ещё есть желание продемонстрировать свои способности в ораторском искусстве? Комедийном? Я с радостью послушаю.

— Пошла ты, — выплёвывает Салтыков с ненавистью, вызывая смешки. И шипит, когда Родион прикладывает его лицом о парту. — Бля!..

— Род, а ты чё, у нас теперь зоозащитник? Оберегаешь парнокопытных и их честь? — хохоча, спрашивает Фомин, с которым у Азарова была драка. — Забыл, как ещё в том году ту свиноферму Марченко доводил из бэ? Или ты училкой так карму чистишь?

Никто больше не смеется, косо посматривая на Родиона, у которого на лице написано, что парню тому конец. И я спешу вмешаться, дабы урок не сорвался новой дракой. Переживая внутри сумбурную и горькую волну эмоций.

— Азаров, займите своё место. И советую принять какие-то меры в отношении ваших вспышек гнева. Повторяю, размахивание кулаками в стенах лицея запрещено!

Знаю, играю с огнем, но ничего поделать с собой не могу. И только надеюсь, что в мой тон не просочились мои эмоции. Такие как злость, обида, ревность… грёбанная ревность, невесть откуда взявшаяся!

Родион, посмотрев на меня исподлобья, возвращается за свой стол, рядом с той блондинкой. Которая сразу начинает что-то шептать ему. Но наши взгляды тем временем всё ещё находятся в злой схватке.

— Я приму меры, обязательно, Агата Елизаровна. Сразу как урок закончится. Обещаю.

Я звучно сглатываю и киваю, сразу отворачиваюсь от него.

Но белобрысый гад так просто не отстаёт. Теперь, кажется, он задался целью извести меня, другим образом. Кидает комментарии, которые я воспринимаю двусмысленно. Будь он просто учеником, в его высказываниях не было бы ничего потайного. Но с нашим секретом каждое его слово приобретает подтекст, от которого у меня сводит кожу и челюсти от нервного напряжения. Кажется, ему снова не понравилось, что я сделала акцент на их/его возрасте, говорила и с ним в частности как с неразумным ребёнком, которого не воспринимаю всерьёз.

— Агата Елизаровна, а почему вы не садитесь? У вас ещё целый рабочий день впереди, я всерьёз переживаю за ваше состояние, — с наглой ухмылкой, развалившись на стуле, говорит Азаров, вновь заставив меня напрячься.

— Род, а правда, чего ты так печёшься об училке? Скажи ещё, что зацепила!

Возмущенное-удивлённое покашливание девчонок и смешки парней.

А у меня внутренности сводит от того, по какой тонкой грани я хожу.

— Давай, давай, пизди больше. У меня как раз накопительная система. Чем больше слов, тем больше выбитых зубов и переломанных костей, — так же расслабленно и тихо с улыбкой маньяка кидает Азаров, покосившись на Фомина.

— Тишина, дети. Ещё одно слово не на тему Булгакова, и мне придётся позвать Елизавету Аркадьевну, — цежу сквозь зубы.

Острый взгляд в упор от Родиона.

— Дети молчат, а вы садитесь. Сядьте, — условие, в конце жёстче, тоже сквозь зубы.

Смотря ему в глаза, я аккуратно усаживаюсь за стол, и тут же хватаюсь за его края, ощутив, что пробка сдавливается сильнее и почти втыкается в плоть заднего прохода, утыкается, причиняет боль и вместе с тем новое возбуждение, которое выделяется из лона. Зажмуриваюсь, прикусываю губу. А когда открываю глаза, натыкаюсь на абсолютно тёмный, знакомый взгляд Родиона. Теперь он точно убедился, выполнила ли я его условия. И смотрит так, словно сиюминутно лично хочет проверить или сделать что-то похуже.

Долго я не выдерживаю, соскакиваю с места уже через минуту, но зато Родион больше не цепляется ко мне. Только прожигает взглядом, а вот я, напротив, снова стараюсь не смотреть на него и заставляю себя думать о произведении и докладе, который непременно задам им к следующему уроку…

Когда звенит звонок на длинный перерыв, Родион в числе первых выметается из класса, проходя мимо меня, посмотрев так, что ещё с минуту я сижу онемевшая.

И когда телефон на столе вибрирует, я не спешу брать его в руки. Сначала делаю дыхательную гимнастику. Учеников в кабинете не остаётся, и только тогда я беру телефон в руки.

«В библиотеке через пять минут» - гласит СМС от незнакомого абонента.

Но нетрудно догадаться.

Сначала я решаю послать парня, и просто сделать то, что планировала. Это сходить в туалет, чтобы вытащить пробку и, возможно, удовлетворить себя, а потом вкусно поесть.

Но уже в коридоре я останавливаюсь. Кусаю губу и мечусь между двумя концами коридора. В одном конце туалет, там я покончу со всем, в другом – поворот к библиотеке, где меня ждёт Азаров. Он расскажет? Что будет, если он обо всём расскажет директрисе или своему отцу?

…

В библиотеку я захожу тихо, почти не дышу. Она здесь огромная, могла бы посоревноваться с университетскими библиотеками, с множеством тёмных закутков и отделений, идеальное место для секса со смертельной дозой адреналина.

Вижу нескольких занимающихся за столами учеников, киваю библиотекарю – модной старушке с надменным выражением лица. И тихо прохожу дальше, дохожу почти до самого конца, и только заворачиваю за угол, достаю телефон, чтобы написать СМС, как мой рот зажимают крупной горячей ладонью и к спине прижимается твёрдое мужское тело.