Глава 9.

Моё сердце заходится в бешеном ритме, а Он дёргает меня назад, ещё, заставляя делать дезориентированные шаги за ним, и через несколько таких разворачивает к себе лицом, но прижимает спиной к высокому стеллажу с книгами, заключает в ловушку своих рук. Злой, возбуждённый, с диким блеском в синих глазах.

— Долго, — шепчет мне в лицо.

— Я пришла сказать, чтобы ты прекратил всё это. Это конец. Больше ничего не будет. Хватит. Слышишь? — задыхаюсь от эмоций, отворачиваюсь.

Но он возвращает мой взгляд, больно за подбородок повернув голову.

— Я здесь устанавливаю правила, понятно? Когда я решу…

— Да пошёл ты в задницу! — не выдержав, выплёвываю шёпотом со злостью в его злое лицо. — Чего ты ко мне прицепился?! Ты же так же, как и твои друзья, призираешь толстух. Или я не права? Не противно трогать такую как я после той идеальной Барби? А может, ты поспорил со своими дружками? Издеваешься, смеёшься надо мной?

Я протяжно выдыхаю после всех слов на одном дыхании, кое-как сдерживая пощипывание в носу от слёз, а Родион какое-то время молчит, прищуренным взглядом рассматривая моё горящее лицо. Хочется спрятать взгляд, скрыться от него. Мне очень быстро становится стыдно, что я не сдержала своих эмоций. Считаю себя взрослой, но для взрослой я слишком ведусь на всё, что происходит между нами, и на то, что я чувствую при этом.

Парень вдруг склоняется ко мне, так неожиданно, что я громко ахаю, когда его губы врезаются в мои. Родион сжимает ладонями моё лицо и страстно целует, пока я пытаюсь отвернуться, пихаю его в грудь. Резко отстраняется и выдыхает горячо мне в рот.

— Поцелуй меня…

Снова целует, но я снова не отвечаю. И тогда он отстраняется и снова говорит хрипло и тихо:

— Поцелуй меня, Агата…

Вновь накидывается с поцелуем, и мои губы и язык сами, они сами начинают отвечать парню. С таким же огнём, скоростью и голодом. Пока я обнимаю его за шею, поднимаясь на носочках, или оттягиваю его короткие волосы на затылке. Кое-как сдерживаю стон, анус сильнее сжимает металлическую пробку, а лоно возбуждённо сокращается.

Родион внезапно опускает руку, не разрывая поцелуя, задирает на мне длинную, сегодня очень свободную юбку и накрывает ладонью мой лобок в трусиках. Я дёргаюсь от мимолётного соприкосновения его пальцев с моим центром, их лёгкого давления. Парень гладит сначала на поверхности, а потом быстро пролазит ладонью в бельё, сегодня тоже обычное, шёлковое и свободное, вынуждая меня раздвинуть ноги шире, у меня просто не остаётся выбора после накрывших тело ощущений, мозг стремительно идёт к полному отключению.

Я хватаюсь за его шею руками, целуюсь с ним, а колени меня совсем не держат, когда парень погружает пальцы между моих мокрых половых губ. Родион вжимает меня спиной в стеллаж и ласкает меня несколько секунд так, а потом ещё несколько, трахая меня пальцами с громким чавканьем во влагалище, что, надеюсь, слышим только мы.

Мне приходится очень сдерживаться, потому что возбуждение накрывает всё сильнее, я теку на руке парня и даже в какой-то момент пару раз неосознанно делаю круговое движение тазом.

Родион шумно отрывается от моих губ и сразу разворачивает меня к себе спиной. Наше возбуждение горит на пределе, я чувствую это лёгкими и кожей. Мы не успеваем дышать и думать.

Он задирает на мне юбку уже сзади, хрипло и горячо дыша мне в шею, иногда целует туда, а потом касается кристалла, немного надавливает на него, и я зажмуриваюсь, крепко смыкаю челюсти, чтобы случайно не выпустить хоть какой-то звук того, как меня разрывает изнутри.

— Агата… — выдыхает он в моё ухо, а потом резко прикусывает мочку. — Ты сводишь меня с ума… блядь…

Будто что-то трещит в нём от давления. Родион вытаскивает анальную пробку, но не до конца, оставляя самый острый кончик во мне, пока я вся пульсирую и зажимаю зубами ребро ладони от диких ощущений освобождения, облегчения и одновременно сумасшедшей потребности заполниться вновь. И когда парень делает это, снова проталкивает в меня анальную пробку, из меня вырывается громкий вздох, я чуть ли не хныкаю. И тут же мотаю головой в лихорадке, хватаясь за полку с редкими изданиями.

— Не верю… не верю… всё это не со мной происходит…

И словно в доказательство, что со мной, Родион вынимает пробку теперь лишь наполовину и сразу вставляет её до конца вновь. Повторяет это несколько раз, а в какой-то момент оставляет её там, дёргает мои трусы вниз, расстёгивает ширинку на своих брюках, быстро распечатывает и натягивает презерватив, настолько быстро, что я только обернуться успеваю, как он хватает меня за талию и входит в сочащуюся плоть лона. Я снова зажмуриваюсь от притока обжигающих искр, стискиваю зубы с тихим писком, а Родион, не теряя времени. Закидывает мешающуюся юбку наверх, прижимает её своим торсом к моей спине и начинает быстро, но при этом почти тихо вколачиваться в меня.

Его член и пробка в анусе, и я сейчас свихнусь. Хватаюсь то за полки, то завожу руку назад и пытаюсь уцепиться за ягодицу Родиона. Но он движется так быстро, и меня каждый раз встряхивает, что я просто шарю по его телу, где мог дотянуться, а потом снова мучаю эти полки. Он целует меня в шею, хрипло и тяжело дыша, руками вытаскивает из-за пояса юбки рубашку, проникает под неё, находит грудь и сжимает её через бюстгальтер.

Мне кажется, я сейчас кончу, очень громко кончу. Пытаюсь отстраниться от толков парня, поворачиваю к нему голову, но в этот момент он выходит из меня сам и, прижимаясь ко мне совсем плотно, целует меня в губы. Смазано, дико, дико сумбурно, словно он тоже плохо понимает, что, где и куда, действует на чистых ощущениях.

Снова берётся за анальную пробку. Он так быстро проделывает это, что я не успеваю понять. Пробка вынимается. Головка его члена скользит по половым губам, всё внизу меня по-прежнему дико пульсирует, а потом с одним скользким движением Родион просто погружается в моё растянутое колечко почти до самого конца. И замирает, прижавшись ко мне телом, уткнувшись лицом в мою шею, слившись со мной жаром тел, дрожью, дыханием. Я хватаю ртом воздух от сумасшедших новых ощущений, непривычных, странных, жгучих, стыдных, порочных. И меня всё больше заполняет чувство, что мы больше никогда не сможем разъединиться, настолько плотно и крепко слились воедино, словно две детали сложной конструкции.

«Нет, не может быть… это не я занимаюсь анальным сексом, своим первым анальным сексом с парнем, своим учеником… прямо в библиотеке лицея. Это не могу быть я…» — сглатываю эту панику, смешавшуюся с ненормальным возбуждением и трепетом.

Родион перемещает свои руки с полок по сторонам от меня чуть ниже и делает плавное и небольшое движение бёдрами, одновременно тягуче целуя меня в шею.

— М-м… — моё тихое мычание, которое затихает с лихорадочным дыханием через рот.

— Только не кричи, Булочка… — говорит с улыбкой шёпотом около моего уха парень. А потом из его тона пропадает и улыбка, появляется то настоящее напряжение, которое сковывает всё его тело, когда его бёдра делают новое движение, и я зажмуриваюсь, не зная, как сдержать всё, что рвётся изнутри. — В тебе так хорошо… я бы трахал тебя днями напролёт… — ещё одно очень плотное и влажное движение. — Я хочу тебя… даже сейчас… ещё хочу… всё равно…

Задыхаюсь. Не могу дышать совсем. Родион плавно ускоряется, отстранившись и обхватив мои бёдра двумя руками. Он плотно выходит и плотно входит. Хватаюсь то за одну полку, то за другую, то двумя руками держусь за вертикальные перегородки и молюсь, чтобы это поскорее закончилось, потому что не знаю, сколько ещё смогу молчать.

Меня рвёт изнутри всем накопившимся за эти дни и за эти несколько минут близости с парнем. На кону вся моя жизнь, но я правда готова в какой-то момент наплевать, лишь бы выпустить на свободу стоны и крики. Пусть сюда сбегутся учителя и ученики, пусть видят и призирают, пусть делают что хотят, а я, наконец, буду захлёбываться стонами и криками, пока этот парень будет самозабвенно трахать меня на глазах всех, как будто ничего в мире больше не существует.

— А-ах-х… — еле слышно моё дыхание выдавливает стоны, когда меня накрывает оргазмом.

Я сжимаю бёдра и содрогаюсь, прикусываю губу до крови, пока Родион продолжает толкаться в мою задницу своим твёрдым большим членом. Теку и, кажется, кончаю раз за разом, толчок за толчком. А через несколько секунд парень погружается особенно глубоко, до темноты перед глазами, вдавливает меня в стеллаж грудью и вжимается в мою спину торсом, пахом в ягодицы, дёргаясь внутри меня и изливаясь, дрожа вместе со мной и сдерживая стоны в мою шею и щёку.

— Твою мать… — выдыхает он сквозь зубы, особенно сильно дёрнувшись телом и членом.