Глава 22

Даша

– Так здорово вновь оказаться дома! – воскликнула я, переступая порог нашей квартиры. – Как бы я ни полюбила Париж, но дома всё же лучше!

– Рад, что ты так считаешь, – улыбнулся мне Максим, помогая с Булочкой.

Переодевшись, я сразу же направилась на кухню, оставив Максима с сонным ребенком. Нужно было позаботиться об ужине, да вот только холодильник был абсолютно пуст, ведь мы специально освободили его от продуктов перед отъездом.

– Нужно сбегать в магазин, у нас тут хоть шаром покати, – сказала я, видя, как он входит в кухню, укачивая нашу малышку.

– Нет проблем, я быстро…

– Нет-нет, я сама. А ты уложи лучше ее спать, – вставая на цыпочки и чмокая его в губы, сказала я.

– Куда ты без машины? – крикнул он вслед.

– Сбегаю в ближайший, а завтра с утра поедем закупаться, – вылетая из квартиры, ответила я. Настроение было такое хорошее, что я чувствовала себя словно окрыленной.

Быстро управившись с покупками, я побежала обратно домой. Ну, как побежала, скорее, побрела черепашьим шагом, ведь набрала я больше, чем смогла унести. Максим точно будет ругаться за то, что тащу тяжести.

– Мой любимый ворчун, – шепнула я себе под нос, наконец входя в подъезд и вызывая лифт.

Войдя в квартиру, уже хотела было крикнуть, чтобы Максим помог мне с покупками, но до боли знакомый голос заставил замереть на месте.

– …я ведь знаю, что всё еще небезразлична тебе! У нас ребенок! Да, я совершила ошибку, но я всё осознала и вернулась к тебе! – задушевно говорила… Юля. Сестра вернулась, тем самым превратив мой самый жуткий кошмар в реальность.

– Ты права. Я действительно испытываю к тебе чувства, – сказал Максим в ответ, разрушая мой идеально выстроенный за эти две недели мирок. Покачнувшись, я выпустила из ослабевших рук пакеты, с отрешенным лицом наблюдая за тем, как продукты катятся по полу. На глаза набежали горькие слезы обиды, и, развернувшись, я выбежала из квартиры, не представляя, что теперь буду делать со своей разбитой жизнью и сердцем.

Максим

– Ты права. Я действительно испытываю к тебе чувства. Жалость и презрение, – скривился я, отталкивая бывшую девушку. Не знаю, откуда она узнала мой адрес, но бессовестная кукушка заявилась именно в тот момент, когда Даша ушла в магазин и я только успел уложить уставшего после дороги ребенка.

– Я не верю тебе! Ты не можешь…

– Ты всерьез полагаешь, что заявишься сюда, вся такая размалеванная, и я приму тебя с распростертыми объятиями? Очнись, лягушка-путешественница! Прошло почти два года с нашего расставания! С чего бы мне ждать тебя?

– У нас общий ребенок, ради которого… – не сдавалась эта нахальная девица.

– Ребенок, которого ты благополучно сбросила на сестру! – зарычал я, выведенный из себя ее наглостью. Только бы Даша не вернулась! Черт!

– Я осознала свою ошибку и вернулась! – не сдавалась эта кукушка.

– Осознала? Или это твой отец позвонил тебе и сказал, как хорошо они с Дашей устроились? Узнав, что родила не от водителя, решила тоже примкнуть к семейке? – язвительно спросил я, пытаясь не выдать того, как на самом деле отношусь к Даше. Я не хотел давать ей дополнительный рычаг давления на себя.

– Ну зачем ты так, Максик! Я же говорю, что виновата! После родов я была в такой депрессии, что сама не понимала, что творю! – вцепилась она мне в руку, пытаясь убедить в правдивости своих слов.

– Значит, соскучилась по дочери? – вкрадчиво спросил я, прикидывая в уме варианты, как лучше всего вывести ее на чистую воду.

– Конечно соскучилась! Я же мать! Думаешь, легко было столько времени находиться в разлуке с собственным ребенком?! – драматично восклицала она, смотря на меня своими влажными глазами, которым я не верил. Я уже убедился, какая она хорошая актриса.

– Хорошо, раз так, – с решимостью кивнул я, разворачиваясь и идя в детскую. С сожалением подхватив спящую Булочку, я направился с ней обратно в гостиную, где оставил Юлю.

– Держи свою дочку, – всучил я ей в руки просыпающегося ребенка.

– Максим! – закричала вдруг вошедшая Даша, смотря на меня заплаканными глазами. Неужели слышала наш разговор?

– Даша, не вмешивайся! – осадил я ее. – А ты – забирай своего ребенка и проваливай!

– Что?

– Что? – воскликнули одновременно обе женщины, но если одна боялась лишиться своего ребенка, то вторая была в ужасе от перспективы получить его без отца-миллионера, на которого рассчитывала.

– У нас с Дашей будут и другие дети…

– Максим! – зло двинулась на меня Даша, которую я, перехватив, прижал спиной к своей груди, скрещивая ее руки так, чтобы она не пыталась вырваться.

– Убирайся из нашего дома и больше не появляйся!

– Но… Что мне с ней делать? – недоуменно смотря на бедную Булочку в своих руках, в ужасе прохрипела она.

Поняв, что находится в руках незнакомой женщины, малышка тут же заревела, размахивая в истерике ручками.

– Максим, пусти! – лягнула меня Даша, пытаясь забрать ребенка у стоящей истуканом сестры.

– Что, тебе уже не нужен твой ребенок? А две минуты назад ты плакалась, что жить без нее не можешь, чертова сука! – не сдержался я, отпуская Дашу, которая тут же забрала Булочку, с плачем прижимая ее к себе. – Вот что значит мать! А ты бездушная сука, которая бросила собственного беззащитного ребенка! – указывая пальцем на Дашу, яростно зашипел я.

– Я просто…

– Ты просто дрянь, для которой важны лишь деньги! – схватив за предплечье, поволок я ее к выходу, хватая на ходу ключи от машины и запирая Дашу на ключ, от греха подальше. Не хочу, чтобы она наделала глупостей, пока я разбираюсь с ее меркантильной сестрицей.

– Куда ты меня тащишь?! – взвизгнула Юля, с трудом поспевая за моим шагом. Я поволок ее по лестнице, слишком нетерпеливый, чтобы дожидаться лифта.

– К моему адвокату, при котором ты подпишешь полный отказ от ребенка!

– Я не буду этого делать! – попыталась она выдернуть свою руку из моей.

– Будешь, Юленька. Еще как будешь!

Даша

Боже мой! Какая я дура! Поверила ему, открыла свое сердце, отдалась. А всё это было игрой, притворством. Всё это время он любил мою сестру. Ждал ее, надеялся, что она вернется. А я… Я была лишь временной заменой. Как я могла подумать, что такой, как Максим, полюбит такую замухрышку, как я? Интуиция всегда мне подсказывала, что он делает это только ради ребенка, использует меня в качестве удобной няни. Сначала так и делал, а потом увидел меня без одежды и загорелся желанием затащить меня в постель.

Конечно! Удобно устроился! Всё в одном флаконе: и няня, и грелка для постели, и жена для получения наследства. Задурил мне голову этим Парижем, все слова, которые он говорил, все они были ложью, романтической чушью, которую он использовал, чтобы добиться желаемого.

Он не мог полюбить меня, ведь он любит мою сестру, Юля всегда будет лучше, она же мать его ребенка, и сейчас она вернулась, чтобы заявить права на них обоих.

Что мне делать? Куда бежать? У меня ничего нет, я совсем одна, бездомная дворняжка…

А как же Булочка? Как она будет без меня? Моя маленькая девочка. Неужели они заживут настоящей семьей? Не в силах идти, я села на нижней ступеньке в подъезде у самого выхода и рыдала до хрипоты, снова и снова прокручивая в голове слова, которые говорил мне Максим.

Как я могла поверить в то, что он меня действительно любит? Я просто везде ему пригодилась, но только он думал не обо мне, а о решении всех своих проблем, обдурил меня, воспользовался… К черту его! К черту их обоих! Но как же Таечка? Она же по праву моя дочь. Он же подписал на меня документы о материнстве. Я теперь ее настоящая мама, не Юля!

Хотя… Сердце сжалось от осознания жестокой правды.

Вдруг они были фальшивыми? Со своими деньгами Богданов может сделать что угодно. Наверное, это был очередной трюк, чтобы облапошить такую дуру, как я…

Расплакавшись, я схватила кольцо, которое он надел мне на палец во время этой бутафорской свадьбы, стала пытаться снять его, но оно не поддавалось, впившись мне в кожу. Я крутила его и вертела, психуя и плача, а когда ухватила его и наконец сняла, почувствовала ребристую поверхность с внутренней стороны, замерла и с удивлением посмотрела, что же там такое.

На кольце была надпись, любопытство победило во мне злость, и я решила прочитать, что же там написано. Слова, которые я там увидела, перевернули мое мнение насчет Максима и заставили мысли течь в совершенно другом направлении.

«Моей любимой большой вредине».

Эти слова отражали всю суть наших отношений, как я их видела, воспоминания снова пронеслись перед моими глазами чередой живых картинок, и я поняла, что он не мог меня обманывать, не мог он так искусно врать, это надо быть очень жестоким, бескомпромиссным и циничным человеком, но Максим не был таким! Всё, что я знала про него, опровергало то, что я видела сегодня.

Я должна попробовать дать ему шанс объясниться, мне всё равно некуда идти. Вдруг я что-то не так поняла. По крайней мере, пусть он скажет мне в лицо, если я не нужна в их с Булочкой жизни.

На слабых ногах я поднялась наверх и увидела страшную картину, когда вошла во всё еще открытую дверь. Максим отдавал ребенка Юле и говорил, что она его мать. Закричав, не помня себя, я бросилась к ним, но он продолжал действовать по какому-то известному лишь ему плану, не позволяя мне вмешиваться.

И только потом я поняла, чего же он добивается, хочет показать Юле, что она плохая мать, которая бросила своего ребенка. Его холодные, жестокие слова находили отклик в моем сердце, я совершенно так же относилась к Юле, несмотря на то, что она была моей сестрой. Мне даже кажется, я совсем не знала ее, не знала, что она способна на такую изворотливость и черствость. Когда они наконец-то ушли, я разрыдалась, прижимая к себе ребенка, изливая всю свою боль.

Моя девочка была со мной, и я осталась в квартире Максима. Пока мне было этого достаточно, но, когда он вернулся, я сразу же бросилась к нему навстречу. Булочка, к счастью, уснула, и мы могли спокойно разобраться с нашими делами наедине.

– Что это было? – закричала я.

– Что это было, когда ты сбежала? – разозлился в свою очередь Максим. – Что ты подумала?

– А что я должна была подумать? Конечно же, что ты любишь ее!

– Боже мой, Даша, как тебе такое даже в голову пришло? За кого ты меня принимаешь? – заговорил он жестко. – Получается, всё, что между нами было, для тебя ничего не значит, ты с легкостью это стерла и поверила, что я могу вернуться к женщине, которая бросила собственного ребенка?! Неужели я не доказал тебе своим отношением, какой я? Почему ты видишь во мне монстра?!

Мне стало жутко стыдно, потому что всё, что говорил Максим, было правдой, я поверила из-за одного-единственного слова, даже не услышав целой фразы, что он любит Юлю. Почему у меня такое хрупкое доверие? Почему я постоянно сомневаюсь?

– Максим, пойми, просто я всегда ждала, что она вернется, это было моим самым жутким кошмаром, – пыталась я объясниться, чувствуя как слезы вновь поступают к глазам. – Я думала, что она вернется, и ты снова будешь с ней.

– Дурочка, моя ты дурочка, – сменил он гнев на милость, когда я открыла ему душу. – Как ты могла поверить в такое? Она в тысячу раз хуже тебя, нет, в миллион! А ты настоящая, живая, открытая. Ты та самая женщина, которая мне нужна, – сказал он проникновенно, подходя ко мне.

– Правда? – прошептала я тихо, снова зарыдав.

– Конечно, даже не смей думать о другом, – он потянулся ко мне и обнял крепко-крепко, – я тебя никуда не отпущу, попробуй только сбежать, попробуй только придумать новые отговорки. Если надо, я буду тебе каждый день повторять, пока ты не поверишь, что никакой Юли не будет в нашей жизни! Только ты и я, я полюбил тебя почти сразу, девочка моя, но ты была такой непокорной, такой дикой и недоверчивой, что мне нужно было приручить тебя.

– Значит, – прошептала я, не в силах поверить, – значит, ты с самого начала хотел, чтобы этот брак был настоящим? – спросила я и протянула ему кольцо, показывая надпись.

Он взял его в руку и покрутил, делая виноватое лицо.

– Ну конечно, прости меня за этот маленький обман, но я не мог сказать тебе правду. Ты бы взбрыкнула, как строптивая кобылка, и ни за что бы не согласилась выйти за меня замуж. И ни за что бы не поверила, что я хочу этого по-настоящему, не ради наследства. Мне оставалось только доказать тебе, что мы идеально подходим друг другу, в этой поездке.

– И у тебя получилось, – сказала я искренне, утопая в его объятиях.

– Тогда говори мне всё, что у тебя на душе, между нами не должно быть никаких секретов, я тебе открылся полностью, никогда и никого я не любил так, как тебя, меня самого пугают эти чувства. Мне кажется, за вас с Булочкой я готов убить! Если бы Юля что-то сделала тебе или ребенку, я бы от нее мокрого места не оставил!

– Куда ты ездил? – спросила я для того, чтобы просто узнать. Я уже полностью ему доверяла, но всё равно должна была знать, какая участь ждет мою непутевую сестру.

– Я заплатил ей денег, чтобы она оставила нас в покое, она подписала все необходимые документы и больше никогда не будет претендовать на Булочку.

– Я так боюсь в это окончательно поверить, мне кажется, что она вернется, и я всегда буду ждать этого возвращения, что когда-нибудь наша девочка узнает правду, что она не моя дочь. Что у нее есть настоящая мама, – призналась я.

– Какая разница, кто ее родил? – воскликнул Максим, прижимая меня к себе ближе. – Ты ее настоящая мама, ты ее воспитываешь, тебе она скажет свои первые слова, тебя назовет мамой. Только тебя. Ты не представляешь, как испугалась наша Булочка, когда оказалась в объятиях Юли. Она для нее чужая женщина, их кровная связь совершенно ничего не значит. Важны лишь настоящие, искренние отношения, и ты подтвердила это не раз. Она только твоя, нет, она наша, и никто этому не помешает.

Я начала потихоньку успокаиваться, как раз в этот момент Булочка проснулась и захныкала. Моя маленькая девочка так испугалась, что спала неспокойно. Сходив в детскую, я забрала ее и стала баюкать, напевая ей колыбельную, наслаждалась ее улыбкой, ее запахом, ощущением ее тела рядом и чувствовала, как Максим обнимает меня сзади, уткнувшись в волосы носом. Дрожь потихоньку уходила из моего тела, и тогда я наконец поверила ему, мое сердце поверило ему, моя душа раскрылась.

Всё это оказалось настоящим. И он был прав, что я бы ни за что не стала выходить замуж, если бы он признался в любви с самого начала. Но когда он в течение этих дней и в поездке доказал свою любовь, когда я соединила свои предположения с правдой, вспоминала эти яркие картинки, тогда у меня сложилось абсолютно кристальное понимание правды: мы любим друг друга, и никто больше не помешает нам.

С Максимом я как за каменной стеной, он не предаст, он не обманет, он всегда будет доверять мне и честно рассказывать всё как есть, а я в свою очередь буду отдавать ему всю себя, потому что он единственный, первый, неповторимый и самый лучший. Другого такого нет, никто с ним не сравнится, только он существует для меня. Он и наша маленькая девочка, которая не признает никаких других родителей кроме нас, ведь мы отдаем ей полностью себя, наше внимание и нашу любовь.