Глава 11. Женский день

Суббота, 8 марта

Жу… жу… жу… Назойливый звук упрямо пробивается сквозь сон. Будто муха после зимней спячки с ленивой обреченностью бьётся в оконное стекло. Правда, жужжит как-то слишком ритмично для живого организма. И где-то совсем рядом с ухом. Я мгновенно осознаю, что у меня есть ухо и даже два, и оба они на голове, которая давно ноет.

Чтобы разлепить ресницы, склеенные тушью, требуется некоторое усилие. Вот, что значит — уснуть, не дойдя до душа. Плохой знак, предвещающий пытку фидбэками с приступами стыда и обещаниями самой себе никогда, никогда больше не посещать никаких тус.

На экране айфона 18:19, девять пропущенных от мамы, включая последний жужжащий, пять от Алки и ещё пара с незнакомых номеров. Мессенджер переполнен, на WhatsApp взбухла блямба из шестнадцати уведомлений. Цифра не то, чтобы пугающая — бывало и больше, просто страшно не хочется читать и и ещё больше — отвечать. Всегда мечтала проспать восьмой день марта и вот — почти сбылось! Хотя, лучше бы я не просыпалась сегодня.

— Ма, — сиплю в трубку, — привет, не волнуйся просто вчера поздно вернулась и… в общем, проспала…

Отвожу телефон от уха на безопасное расстояние. Знаю, мама уже обзвонила все морги, раз четыреста похоронила меня и прокляла, наверняка вынесла мозг Алке и выпила пузырёк валерьянки, но выслушивать всё это я не хочу. Молча соглашаюсь со всеми её справедливыми замечаниями, обещаю исправиться и отключаюсь.

Приподняв голову над подушкой, оцениваю обстановку: ещё светло, хотя в окнах уже густеет мартовский вечер. На спинке кресла в углу аккуратно свёрнутое пальто не вписывается в беспорядок, оставленный мной накануне, значит — снимала я его не сама, как и разувалась. Лодочки от Джимми Чу, как две Тоси на танцах, робко жмутся друг к другу кожаными бортами рядом с креслом. Значит и до кровати я дошла не своими ногами. Иначе, и туфли и пальто остались бы в прихожей: валяться на полу или аккуратно занимать свои привычные места в шкафу — это всегда зависит от состояния хозяйки.

Сумка! Деньги! Эта мысль, как никакая другая, заставляет меня окончательно проснуться и принять горизонтальное положение. Ощупываю себя зачем-то, хотя и так вижу, что на мне то самое платье из сна, выходит — всё было реально: Мария, конкурс, зеркало и аукцион позора, который я переживу только если обнаружу в сумочке иностранную валюту.

Подползаю к креслу, где прикрытая полами пальто, спряталась очень, очень качественная реплика от YSL и уже по припухлым её бочкам понимаю — деньги есть. Внутри конверт с тремя тысячами евро и пачка стодолларовых купюр, обхваченная бандерольной лентой. «Не факт, что настоящие» — мелькает мысль, но я её отгоняю. Зачем портить себе остаток дня, когда он только начался?!

По пути в ванную читаю сообщения от Бараша (так у меня в телефоне записана Алка). В первом подруга информирует, что международный женский праздник достал её ещё вчера и шлёт в знак протеста открытку с восьмёркой из оторванных ушей Чебурашки. Затем пишет, что не дозвонилась до меня, интересуется моими планами, а на самом деле — прощупывает почву, потому что, как бы она не топила против навязанных социумом шаблонов, а все равно стремится им следовать и я у неё — тот самый человек, который часто заполняет пустоту, образовавшуюся на месте мужчины.

«Ты была на ивенте у Фаберже?» — интересуется Барнина утром около одиннадцати. — «Как проснёшься — напиши».

«Славка, тебя мама потеряла, твой абонент не абонент. У тебя всё ок?»

«Гагарина, отзовись!»

Остальные сообщения от неё в том же духе. Последнее аудио пришло полчаса назад:

— Гагарина, из-за того, что ты как сквозь землю провалилась, я на нервяке согласилась встретиться с типом из Тиндера! Он уже такси мне вызвал, выезжаю. Мне срочно нужно выпить за твое здоровье. Надеюсь, ты трахаешься и не можешь ответить на звонки. Всё, чао!

Пока её голос звучит из динамика смотрю в зеркало. Что и требовалось доказать — магия ночи растворилась с первыми лучами солнца, вернув моему лицу все врожденные и приобретённые несовершенства, тени и возрастные зарубки. Закончилось действие препарата, который, видимо, сглаживал реакции, приукрашивая действительность. The end. Not to be continued. Вернулась Слава, которую я привыкла видеть и, как это часто бывает после ночи безудержного веселья, не одна, а с прыщом на подбородке и двумя мешками под глазами. Не помогает ни умывалка от Шанель, ни три слоя гиалуронки. Это значительно омрачает мне настроение и толкает на поиски всех отражающих поверхностей в квартире. Увы, в каждой мелькает та же физиономия и только в прихожей на зеркальной двери шкафа вижу ещё пару строчек красной помады:

«Понедельник, 13:00,

особняк на м. Бронной»

Это требует осмысления за чашкой кофе.

Выходит так, что мы с Марией до чего-то договорились, только я этого не помню. Последнее, что брезжило в голове перед пробуждением — мы ехали в машине, интеллектуально беседовали о феминизме, потом — провал. Но стоило начать думать о пережитом, как его ключевые фрагменты расцветают всё новыми подробностями. Кадры высвечиваются всё быстрее, накладываясь друг на друга, и в конце концов, соединяются в общую картину, достойную «кина» с Энн Хэтауэй в главной роли — говорят, мы с ней похожи даже.

Вот интересно было бы посмотреть, как она выпутывается, как распоряжается деньгами и как там сценарист разрешит её спор с Яблочком. С удовольствием доверила бы актрисе пережить все эти эпизоды, а сама поглядывала бы краем глаза и спокойно писала бы, как раньше, посты для инстаграма Кати Варнавы. Я ведь не Энн Хэтауэй только по той причине, что ужасно не люблю прилагать усилия, чтобы принимать угодную кому-то форму.

Совершенно непонятно, как ко всему этому относиться, что делать дальше и даже мысли о деньгах придают любимому кофе кислый привкус. Я же могу хоть завтра взять и осуществить давнюю мечту — свалить хотя бы на месяц из Москвы куда-нибудь на Бали, например. Или даже в Аргентину! Там тепло, океан, достопримечательности и горячие сёрферы. И вот чёрт дёргает меня лезть в интернет и смотреть там не ближайшие рейсы до Буэнос-Айреса, а гуглить эту Машу Фаберже с её искусством в такой нарративной связке: «зеркало, берлиоз, аукцион, трусы». Результат поиска выдаёт кучу всякой рандомной белиберды от маркетплейсов с трусами до аукциона предметов коллекции Фаберже.

Но пара ссылок всё же привлекает моё внимание. По первой находится статья про зеркало Афродиты, которая, якобы, метафорически унаследовала его от своей божественной прародительницы Иштар. Зеркало в этой статье, кстати, тоже — не совсем зеркало, а скорее сакральное знание об истинной природе женщины и, в общем, дальше следует вся эта дребедень про патриархально-христианский символизм, которая звучала в выступлении Марии.

Но интересной в этой связи оказывается вторая ссылка. Материал в ней рассказывает историю семьи ювелиров Фаберже, знаменитых своими яйцами, и пару занятных, малоизвестных фактов о том, что дяденьки иногда баловались изготовлением на заказ изысканных предметов роскоши, в том числе и зеркал. Этих двух, казалось бы, никак не связанных между собой и весьма сомнительных справок оказалось достаточно для раскрутки моего воображения. Ну и понеслось: вторая чашка кофе и фантазии, которые плодятся в голове, не оставляя в ней ни малейшего места логике. Я уже сомневаюсь, что фокус с зеркалами — «дело рук» вещества, которым меня опоили и вполне допускаю, что Мария знает какой-то секрет или волшебное слово или, может, зеркальное наваждение имеет силу только в пределах садового кольца.

По силе тяги в эту область Буэнос-Айрес, конечно, проигрывает. В конце концов, Аргентина никуда не денется в ближайшее время, а вот второго шанса посмотреть в это зеркало трезвыми глазами может и не быть. Тем более, что у Марии остался мой любимый костюм, а это уважительная причина повременить с путешествием хотя бы до вторника.

Остаток субботы я провожу в вегетативном состоянии. У меня хватает энергии только на то, чтобы организовать себе ванную при свечах и лечь в неё с маской на лице попивая ромашковый чай — то, что я, собственно, и собиралась сделать в свой законный женский вечер. Пока расслабляюсь в ароматной пене, отвечаю на Алкины сообщения, удаляю спам из открыток и поздравлений от обитателей френд-зоны.

Около полуночи подруга пишет, что ужасно рада, что я живая и что сама она невероятно уставшая только вернулась с самого скучного свидания в её жизни. Исключительно по этой причине у неё нет сил донимать меня расспросами куда я пропала и что было на встрече с Машей Фаберже, есть ли какие инсайты и так ли она крута на самом деле, как о ней шепчутся в столице.

Знала б она, как у меня пригорает от желание всё ей рассказать, но дурацкий договор о неразглашении… Я далеко не спец в юридических вопросах и не в курсе, на какой объем полученного мной опыта этот их NDA накладывает вето, но пятой точкой чувствую, что всё серьезно. Скорее всего, про зеркало и аукцион говорить нельзя, а это как раз та самая часть информации, от которой меня распирает.

Поднимаюсь из пены, укутываюсь в халат. Шлёпаю босиком в спальню к ноутбуку. Алке придётся изложить сокращённую версию событий, видимую часть айсберга, так сказать, а скрытую я должна зафиксировать в блокноте иначе — лопну. Я почти десять лет веду заметки, вроде личного дневника, куда записываю свои мысли по любому значимому поводу, сочиняю маленькие эссе на разные острые темы, коллекционирую интересные выражения. Это разгружает голову и очень помогает в профессиональной сфере. А если поймать вдохновение, может получиться даже рассказ — их у меня около двух десятков накопилось.

Пальцы уже щёлкают по клавиатуре, слова заполняют строчки. Кто знает, Слава, что из этого выйдет в итоге? Может, великий роман, а может — бульварное чтиво…