Глава 4. «No name — no game?»
Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно всё, особенно — возглас счастья.
Только в уборную — и сразу же возвращайся.
Пятница, 7 марта
Самых разных женщин из самых разных стран объединяют три вечные проблемы: мудаки, деньги и «нечего надеть». Поэтому чёрный цвет — базовый для любой стильной и независимой. Это не я придумала. Это статистика, анализ наблюдений и личного опыта. Загибаем пальцы: чёрный практичнее, дорого выглядит, маскирует пару лишних килограммов. В чёрном можно спрятаться, или, наоборот, привлечь всеобщее внимание, если угадать с фасоном. Еще, кажется, Шанель говорила, что маленькое чёрное платье уместно и в церкви и на танцах. То есть, опять же чёрный монохром значительно экономит средства, время и женские нервы при решении вопроса «что надеть». Чёрный форева! К тому же, я уверена, что чем больше в жизни женщины встречается мудаков, тем меньше у нее средств, времени и мотивации на смену гардероба. Проще мудака сменить. А чёрный еще никогда не подводил. Идеальный камуфляж от «в жизни не всё так гладко». Благородный чёрный прекрасно вписывается в столичный транспорт, ритм и погодные условия мегаполиса. То белое пальто было редкой ошибкой. Спонтанная покупка, которую можно оправдать только помутнением рассудка.
Спасибо рыжей ведьме за четкие и выполнимые условия ее шабаша. Если бы дресс-код требовал розовый, я бы, естественно никуда не пошла. Тут даже Бродский был бы бессилен. Именно он всегда выступает у меня в голове со своими стихами как подстрекатель к сомнительным мероприятиям. Но… раз чёрный, каблуки, да еще и «никаких мужчин» — так и быть, Фаберже, приобщусь к тайным знаниям, пожалуй. Очень интересно, как сейчас прокачивают горловые чакры. На бананах или на огурцах?
Каблуки у меня, разумеется, тоже есть. Но практика применения шпилек показывает, что до добра они не доводят. Максимум, до постели. Бывает и до чужой. Рассудив, что вечеринка а-ля «в джазе только девушки» вряд ли грозит продолжением со всеми вытекающими, я надеваю лучшее из всего чёрного, что у меня есть. Шёлковый костюм-пижаму от отечественного бренда с лебяжьим пухом на манжетах. Туфли для «особых случаев» от Jimmy Choo — на размер меньше, но настоящие. Достались в счёт оплаты от одной инста-кисы. В паре с ними прекрасно сочетается очень, очень качественная реплика сумки от YSL. Весь этот лук я упаковываю в чёрное кашемировое пальто от Валентино... Александровны. Есть у меня одна портниха знакомая, которая шьёт лучше многих кутюрье.
Ровно в девять такси привозит меня туда, куда по пятницам слетаются все мотыльки столицы — на Патрики. В особняк, который все самые именитые продавцы грёз считают храмом имени себя. Тут они снисходят до своей паствы с проповедями, угощают шампанским и канапе с осетриной, а потом позволяют сделать совместное фото. И силу веры в своего кумира здесь принято выражать брендами. Чем тяжелее твой лейбл, тем ты привлекательнее для небожителя, тем выше твой шанс попасть в свиту божества.
Я в своей безымянной пижаме у самого подножия Олимпа. No name — no game, как говорится. Впрочем, не вижу причин для рефлексий. У меня профдеформация и полное отсутствие амбиций в покорении каких-либо вершин. Заставить меня влезть в неудобные туфли могло исключительно любопытство. И Алка. Если бы не она, я бы и не вспомнила про этот пригласительный и провела бы тихий вечер с книжкой, во избежание новых проблем. Зачем они мне? Я только-только на цыпочках, можно сказать, кое-как начала выходить из жизненного тупика. И тут — на тебе! Какое-то Яблочко выкатывается. Какая-то Фаберже на Порше...
На входе лакеи в ливреях. Швейцар в белых перчатках вежливо просит у меня пригласительный. Подаю буклет, он кивает и отточенно-галантным жестом торжественно пропускает меня в сводчатые двери. Ступаю каблуками по глянцевому паркету и в горле мгновенно пересыхает, а язык прилипает к нёбу. Мама дорогая, какая роскошь! Торможу на проходе, потому что дальше ноги внезапно отказываются идти. Кто-то натыкается на меня сзади и ойкает женским голосом, мне приходится извиниться и сделать шаг в сторону. Мимо меня, смеясь, цокают две девушки. За ними спешит ещё группа из трех…
Вообще, я до боли пунктуальный человек. Даже с учетом пробок я всегда приезжаю вовремя, либо чуть-чуть заранее — оставляю себе шанс свалить с мероприятия, если вдруг публика мне не зайдёт. Этой же логикой, видимо, руководствовались сегодня все приглашенные в особняк дамы. Все пришли заранее, но никто даже не думает уходить. Наоборот, прибывающие с заметным энтузиазмом торопятся влиться в мероприятие. Одна я стою и оглядываюсь по сторонам. Ощущаю себя не в своей тарелке, но чувствую, что пришла не зря.
В конце концов, чёрная фешн-река подхватывает и увлекает меня вглубь холла, под потолком которого взрываются кристальным блеском гроздья люстр. Дух захватывает от интерьера! Главным образом потому, что на современном ампире не сэкономишь и очевидно, что на дизайн этого особняка денег не пожалели. Машинально хватаю с проплывающего мимо подноса фужер с чем-то розово-игристым. В винах я не спец, но то, что это очень хорошее шампанское понятно с первого глотка… м-м-м. Пузырьки ударяют в голову. Прикрываю глаза… И мне здесь уже нравится! Если игнорировать колючие оценивающие взгляды и фальшивые улыбки, на которые у меня аллергия, то в целом всё не так страшно.
Публика, как и обещал пригласительный, исключительно женского пола, не считая мальчиков-официантов, похожих на бальных танцоров и четырех пожилых джентльменов в составе струнного квартета. Хозяйка банкета всё просчитала. Возраст присутствующих дам варьируется от двадцати восьми до сорока пяти. Концентрация фертильности зашкаливает. Сладкие мальчики в белых рубашечках краснеют от медовых взглядов ухоженных, дорого упакованных женщин. Сама ловлю себя на том, что строю глазки высокому гладкощёкому юноше и его лукавая улыбочка как-то поднимает градус моей сексуальности, а заодно и самооценку. Вот так незатейливо рыжая чертовка подогревает аудиторию перед встречей. Аплодирую, как говорится, стоя!
Постепенно пересекаю холл, несколько раз по пути замечаю знакомые лица. Как зовут, откуда я их знаю и где видела — понятия не имею. И только на входе в уборную узнаю в двух идущих навстречу девицах блогерш с миллионной аудиторией. Обе мои клиентки. Одной я писала что-то про наполненность энергией, а другой, кажется, про бизнес-осознанность.
Будуар в розово-чёрной гамме впечатляет. Ковры, хрусталь, дорогая мебель обитая чем-то бархатным на вид, огромные зеркала в массивных позолоченных рамах. Отражение в них тоже словно оплачено спонсорами вечера. Кручусь на каблуках вокруг своей оси и мне всё в себе нравится. Даже не смотря на то, что туфли жмут.
От разглядывания себя в зеркале меня отвлекает звук, с которым высокая, как волейболистка, бритая наголо девушка втягивает носом дорожку белого порошка с зеркальной крышки пудреницы.
— Это Герлен или Диор? — спрашиваю я, кивая на футляр.
— Шанель номер один. Высший сорт. Будешь?
— О… спасибо, я не пользуюсь пудрой.
— Как хочешь. — Девушка убирает пудреницу в сумочку и смотри на меня, прищурив выразительные карие глаза. — Первый раз здесь?
Я совершенно не настроена на соответствие данной тусовке. Но почему-то именно этот вопрос внезапно неприятно задевает. Становится любопытно, чем я выделяюсь среди приглашенных. Где я, так сказать, накосячила. Я пришла в чёрном на каблуках и без мужика. Сумка? Но это очень-очень дорогая реплика.
— А что, это так заметно?
— Да. А ещё очевидно, что пригласительный на эту вечеринку ты получила случайно.
Кое-как заставляю лицевые мышцы не выражать степень «ахуя», но я не могу не спросить:
— Это только напудренным очевидно, или всем?
— Абсолютно всем, кто на встрече с Марией не первый раз.
— И что меня выдало?
Девушка ухмыляется. Медленно скользит по мне сверху вниз взглядом и говорит:
— Твои, эм… брюки.
— Что с ними не так?
— То, что они не платье и не юбка.
С этими словами она разворачивается ко мне затылком, на котором в столбик выбиты чёрными чернилами слова: don't fuck my brain и уверенно двигается к выходу из уборной.
Готова поспорить, что под её черным платьем-комбинацией кроме татуировок больше ничего нет.
На выходе из будуара отмечаю: главный холл заметно опустел. Основная часть гостей уже перетекла сквозь высокие арки в соседнее помещение, отставали только самые голодные и опоздавшие. Ну и я, потому что до сих пор не понимаю, что здесь происходит и зачем сюда пришла.
Оборачиваюсь: все, кроме меня и мальчиков-официантов, в юбках или платьях. Чувствую себя белой вороной, которая неудачно прикинулась чёрной. Казалось бы: простая задача, total black… как можно было налажать? Но дьявол, как говориться, в мелочах. Кто знал, что в этом обществе дресс-код понимают так буквально?
Повинуясь общему потоку, вхожу в помещение, похожее на зрительный зал какого-нибудь модного мини-театра. Ряды обитых красным с позолотой сидений уже почти заполнены, остались места на периферии и ближе к проходу.
Плюхаюсь в первое попавшееся кресло и почти сразу зал тускнеет, постепенно погружаясь в тёмно-лиловый сумрак. Красиво. Бархатный цвет заливает пространство. Смолкает женский гомон, слышны только торопливое шуршание и шёпот опоздавших, занимающих свободные места. Становится душно, или мне так кажется от дикой концентрации парфюмов в атмосфере.
Так кажется не только мне. Сидящая рядом дама достает из ридикюля веер и начинает тихонько шевелить им воздух возле себя, но и до меня долетает и дышать, как будто, становится чуть легче.
Тем временем, центр сцены светлеет и зал окончательно затихает. Всё просчитано: пауза тянется ровно столько, чтобы напряжение публики достигло апогея. Ровно тогда, когда большинству кажется, что воздух в лёгких заканчивается и пора бы уже сделать вдох, в круге вспыхнувшего света материализуется силуэт.
Цель достигнута. Зал оживает единым вдохом. Тётка с веером удваивает усилия, поднимая сквозняк. Я шлю ей ментальные лучи благодарности. Это действительно помогает справиться с наваждением и выдохнуть. Я ведь знаю, что это чистое, неприкрытое НЛП… но и я, такая вся осознанная, попадаюсь.
— Великолепная моя Богиня, добрый вечер! — звучит голос со сцены и не просто звучит, а внезапно обволакивает своей глубиной.
Я напрягаю зрение, вглядываясь в силуэт. Неужели, это та самая мажорка, что окатила меня грязью пару дней назад? Пытаюсь прокрутить в голове наш с ней диалог в автомобиле, прикидываю образ на воспоминание, которое оставила о себе эта рыжая. Возможно, всё дело в хорошей звуковой передаче, особой акустике помещения. Недаром торговцы мотивацией высшего уровня любят это место и активно эксплуатируют. Особняк прекрасно работает на имидж. Возможно. Но это точно она. Я ведь не тупая. Погуглила, нашла её фотки, бегло изучила сайт. Его, правда, тоже невнимательно… но выводы сделала: обычное мотивационное наебалово. То есть, за ваши деньги вас накормят до отвала верой в успех и научат, как продавать эту веру следующему поколению лохов и лохушек. Так это работает. И она — эта Маша Фаберже, на вершине этой пирамиды. Её курс «Искусство лёгких касаний. Как, не прилагая особых усилий, получать от жизни удовольствие» — обычный женский пикап в дорогой блестящей упаковке пользуется большой популярностью среди женщин в кризисе. Упоминается вскользь на всероссийском хейтерском форуме. Но никаких разоблачений, одни комплименты и симпатии.
— Рада приветствовать тебя в нашем тайном клубе свободных, сексуальных и самодостаточных женщин, — продолжает рыжая и теперь я понимаю, что мне не показалось. Она действительно обращается к залу, как к единому организму. Вероятно, добивается эффекта приватного, доверительного общения. У каждой из участниц должно возникнуть ощущение личного контакта со своей кумирицей. И здесь я не могу не согласиться с тем, что это работает. Была б я на её месте, делала бы то же самое.
— Осмелюсь предположить, дорогая, что ты здесь потому, что тебя хоть раз в жизни обесценивали только по той причине, что ты не носишь под юбкой яйца…
Лучи, подсвечивающие сцену становятся чуть ярче и силуэт спикерши приобретает более чёткие детали. Да, определенно это та самая рыжая профурсетка на Порше, с которой меня свела моя преступная экономия.
Ёрзаю, вытягиваю шею, стараясь разглядеть. Чёрное платье-жакет придаёт девушке весьма деловой вид, но вполне конкретно обозначенное в вырезе отсутствие лифа делает образ предельно сексуальным. На грани, я бы сказала.
Пучок света зажигает центральную точку и главное действующее лицо представления обретает черты. Безупречный макияж, гладкая фарфоровая кожа, рыжие волосы напомажены и собраны в низкий хвост. Она сидит на высоком барном стуле так, как сидела бы молодая Шарон Стоун в роли Маши Фаберже. Случайная знакомая, принятая мной за содержанку с Патриков, оказывается собирает целые залы женщин, похожих на содержанок с Патриков. Вот именно такими их показывают в сериалах про столичную элиту. Смотрю на ухоженные затылки, глянцевые скулы, на дорогой блеск каратов в мочках и на шеях… Куда я попала? Где я? Что я здесь делаю?!
— Готова поспорить, дорогая, ты здесь, потому, что хоть раз в жизни испытывала чувство, будто тебя использовали...
Кажется, рыжая смотрит прямо на меня. Во рту пересыхает так, что уже саднит в горле. С одной стороны — это первый признак того, что надо вставать и двигать на выход. Звоночек из отдела интуиции, который я часто зря игнорирую, за что потом регулярно огребаю. С другой стороны…
— Ты отдавала твой ресурс. Твое тело, твои эмоции, деньги, связи… и оставалась каждый раз одна, опустошённая и разбитая, собирать себя по осколкам…
Я не могу перестать слушать. В меня попадает каждое слово и отзывается десятками вспышек в памяти. Болезненных, неприятных, горьких… И хуже всего то, что говорит мне это женщина, которой вряд ли когда либо приходилось собирать себя по осколкам. Как не собирай, не склеивай, не шлифуй себя потом — трещины все равно останутся. А на этой — ни намека на на ссадины или штукатурку. Давай, Гагарина, поднимай свою задницу и шуруй домой. Сейчас тут все начнут дышать маточками, а кислорода и так мало…
— Не ошибусь, если скажу, что случалось такое с тобой не раз. И не два. И даже не три...
Рыжая делает паузу и мне снова кажется, что последняя реплика адресована лично мне, хотя рациональной частью понимаю — ни меня, ни кого-либо ещё в зале она не выделяет. Она никого не видит из-за софита, который её освещает.
— Ну, давай, вспоминай, как часто после болезненных отношений ты чувствовала себя и ограбленной… и виноватой. И сколько раз ты соглашалась с тем, что это с тобой что-то не так?
Тетка с веером тихо всхлипывает. Позади меня кто-то шмыгает носом. Где-то под кем-то скрипит сидение. Еще через секунду между рядами шелестит одобрительный шепоток. Вижу, как впереди кивают некоторые завитые локонами головы. В этот момент мне остро не хватает рядом Алки. Очень хочется кому-нибудь крякнуть в ухо своё скептическое «не верю». Дамочка разводит аудиторию просто по классике: хорошо поставленным, сексуальным гипно-голосом она технично завладевает вниманием и озвучивает то, что у большинства женщин моего возраста неоднократно возникало в голове. Но Алки рядом нет. Поделиться своими соображениями не с кем. Остается наблюдать и проверять себя на сопротивляемость попыткам вскрыть мою нежную душу всякими психологическими отмычками. Интересно, сколько денег выложили адептки за возможность услышать свой внутренний голос? Да ещё и такой приятный.
— Ты здесь потому, что любые отношения раз за разом заканчиваются потерей части своего «я» в других людях, которые уверяли тебя, что это и есть счастье.
Она проговаривает это почти монотонно, едва заметно проигрывая тембром и смысл фразы кажется таким естественным и правдивым. Будто я эти слова слышу каждый день уже очень длительное время. Хотя и никогда не задумывалась над ними…
— Ты здесь… — она понижает голос, и следующие слова произносит будто бы из груди, уверенно и твердо: — потому что пришло время сказать: «Стоп! Хватит!«
Снова повисает тишина. В первых рядах сдают нервы, кто-то пару раз ударяет в ладоши, не в силах сдержать аплодисменты. На женщину шикают и снова все замирают. И я замираю, потому что жуть как интересно, что будет дальше и права ли я в своих догадках...