Глава 17

Дом дядюшка Порф нам достроил через два дня. И как бы удивительно это ни звучало, сделал это в одиночку. Мы щедро вознаградили милейшего старичка: я рассыпалась в восторгах, а Мора хорошенько отсыпала ему монет. И конечно же, я наготовила кучу вкусностей, чтобы дядюшка Порф по максимуму прочувствовал мою благодарность. Ведь это был мой дом! У меня появился свой собственный дом!

– Дорогая Лили! – сиял зодчий. – Как бы я хотел построить для тебя дворец! Ты только скажи – я сразу.

– Кхм! – громко прокашлялась моя компаньонка.

– О! – Порф мгновенно осознал свою оплошность. – Дорогая Мора! Я и для тебя с удовольствием построю дворец!

– Больно надо, – фыркнула кобыла. – Не люблю дворцы. Там этажей много.

Я погладила её по шее, улыбнулась и подмигнула. Ведь я-то всё учла!

– В общем, милые дамы, – раскланялся с нами зодчий, – если вам ещё что-то понадобится, я к вашим услугам.

Проводив дядюшку Порфа до его самоходки, мы с Морой пошли осматривать свои хоромы. Поляна у нас была по-настоящему огромной. Раньше здесь прекрасно располагался большой дом для семьи людей и огромная конюшня. Наше новое жилище, наверное, было немного скромнее, но зато оно станет идеальным пристанищем для двух прекрасных телом и духом леди. Что-то скромность моя сегодня куда-то спряталась. Ну и пусть! Зато у нас есть свой дом!

– Нравится? – Я посмотрела на приоткрывшую рот Мору.

– Ага, – кивнула она и первой вошла внутрь.

Всего в доме было шесть комнат: спальня Моры, моя спальня, огромная кухня, столовая, гостиная и ванная, совмещённая с чем-то вроде санузла. Канализация здесь имелась, но вот ничего похожего на бойлер раздобыть не удалось, поэтому придётся греть воду по старинке. Впрочем, мне не привыкать: я же как-то мылась колодезной.

– Вот это я понимаю! – восторгалась Мора. – Вот это есть где разгуляться!

Я со счастливым лицом наблюдала за тем, как моя компаньонка осматривает комнаты, как планирует, что и куда поставить, как мы с ней будем приглашать гостей, как будем жить вместе, навсегда оставаясь опорой друг для друга.

К сожалению, нам в тот день не удалось с кем-нибудь ещё разделить нашу радость – все наши друзья были заняты. Алека завалили работой, Рэда вызвали в другой город – тамошний целитель оказался слаб, чтобы справиться самому. Эллу и Гейба увезли на экскурсию к какому-то древнему замку. И если сестра вчера с энтузиазмом рассказывала мне о предстоящей поездке, то младший братец втихую готовил план побега. Который с треском провалился, потому что Алек был к такому более чем готов.

Внутри дома ещё многое нужно было доделать, поэтому ночь мы с компаньонкой собирались провести в остатках старой конюшни. Мора не разрешила её разрушить, чтобы никогда не забывать о том, что здесь когда-то произошло. Впрочем, не думаю, чтобы это ей удалось.

– Спокойной ночи! – прошептала я в тишине ночного леса и поплотнее закуталась в новенькое одеялко.

– Спокойной ночи, горемычная.

– Мора?..

– Чего ещё? Спи давай.

– Спасибо тебе.

– Было б за что! – хмыкнула кобыла. – Подумаешь, немного денег потратила.

– Нет, – улыбнулась я в полумраке, – я не об этом. Спасибо… Спасибо, что стала моей семьёй.

Мора громко захрапела, а я, усмехнувшись, закрыла глаза.

Той ночью мне приснился чудесный, но немного печальный сон. Я сидела на нашей маленькой кухоньке в бабушкином доме. Мебель была старенькая, но было сразу видно, что о ней хорошо заботились и любили. Клеёнчатая скатерть на кухонном столе поблёкла оттого, что её часто протирали, но пока держалась, и даже кое-где ярко-красные розы не потеряли свой цвет.

Мы с бабушкой сидели друг напротив друга на табуретках, а между нами стояло ведро, тёмно-зелёное снаружи и белое внутри.

– Лилечка, ты поменьше срезай, а то нам ничего не останется – всё свинкам уйдёт.

– Хорошо, бабушка. Я постараюсь.

– Умница моя. Помощница.

Похвала из бабушкиных уст всегда была для меня самым главным толчком, чтобы делать всё как можно лучше. Вот и сейчас я очень бережно своими маленькими детскими ручками срезала кожуру с большой картофелины. И не какой-нибудь овощечисткой, а самым обыкновенным ножом. Картофельные очистки или, как их называла бабушка, лушпаи, падали в ведро, образуя занятные, а порой и забавные фигурки.

– Вот почистим картошечку, потушим с мясом и бабу Зину в гости позовём.

Мне вспомнилось, что старушка-соседка давно умерла, но я не стала об этом говорить, а просто сосредоточилась на работе.

– Бабушка, а что ещё сегодня готовить будем?

Я подняла голову и уставилась на любимое морщинистое лицо. По-прежнему молодые карие глаза смотрели на меня с нежностью и лёгкой грустью. Из-под светло-фиолетового платка выбилась тоненькая седая прядка. Бабушка стеснялась ходить с непокрытой головой – её когда-то буйная каштанова шевелюра стала совсем жидкой и приходилось стричься покороче.

– Холодничок приготовим, пышки с яблочным вареньем…

– Ура! – обрадовалась я.

Когда с готовкой было покончено, мы с бабушкой переместились в комнату, служившую одновременно и гостиной, и спальней, да вообще всем! У большого зеркала мы вдруг остановились, и я вдруг поняла, что я больше не маленькая девочка. Я взрослая Лиля, нет, Лили. И на мне надето прекрасное платье цвета морской волны работы несравненной Эллы.

– Лилечка, какая ты красавица выросла у меня! – Бабушкины глаза увлажнились, но ни одна слезинка не пролилась.

А я вдруг развернулась и крепко обняла самого дорогого мне человека во всех мирах.

– Бабушка, я так скучаю! – Я прижалась к ней, вдыхая знакомый аромат любви, тепла и доброты.

– Я тоже, Лилечка, я тоже, – приговаривала она и гладила меня по голове. Как же мне этого не хватало! – Но у тебя же всё хорошо?

– Всё хорошо, бабушка, – признала я, – только тебя рядом нет.

Она поцеловала меня в макушку и сказала:

– Зато у тебя теперь есть семья.

– Ты знаешь про Мору? – удивилась я.

Бабушка не ответила и снова поцеловала меня. Мне было так спокойно в её объятиях и так не хотелось уходить, что я растягивала время как могла. Но ни один сон не может длиться вечно.

– Пора, Лилечка, пора. – Бабушка мягко отстранилась и посмотрела мне в глаза. – А ты не бойся, всё у тебя получится.

Я прекрасно понимала, что она меня не просто так подбадривала.

– Бабушка, ты о чём?

– Ты ведь хочешь готовить то, чему я тебя научила, для своих новых друзей? Ты ведь хочешь открыть столовую? – Она покачала головой. – Нет, не так это у вас называется. Другое слово.

– Таверна, – выдохнула я.

– Правильно, Лилечка. – Бабушка провела шершавой ладонью по моей мокрой от слёз щеке. – Ты же у меня умничка. У тебя обязательно-обязательно получится.

Её образ начал таять, а вместе с ним и всё, что нас окружало.

– Я люблю тебя! – выкрикнула я уже в темноту. Ответа так и не последовало, но ведь я его и так знала.

Мои глаза распахнулись, когда на улице только-только начал заниматься рассвет. Мора, не подозревая о моих переживаниях, преспокойно спала, а я тихонечко встала, стараясь не разбудить кобылу, и вышла из стойла, полная энергии творить чудеса.

А может, и правда попробовать? Ведь в меня верят.

Через три дня наш дом раскрыл для нас с Морой свои двери окончательно. Алек и Рэд привезли мебель и помогли расставить её по комнатам. Элла наколдовала чудеснейшие шторы, покрывала и скатерти. А Гейб… А Гейб трескал ватрушки и наблюдал за тем, как взрослые работают. Ирхан попытался передать подарок для моей компаньонки, но как только посланцы увидели мой взгляд, дары тут же отправили обратно.

О том, что я хочу открыть таверну в Ходдарде, я пока никому не сказала. И даже Море, хоть язык так и чесался. Однако сперва я хотела сама определиться, что именно желает моё сердце. В конце концов я решилась.

Денёк выдался прекрасный: воздух благоухал цветами и травами позднего лета, мошкара спряталась до вечера, по небу плыли большие облака, не давая яркому солнцу разгуляться на полную. Красота, одним словом! Для полного счастья не хватало только искупаться в каком-нибудь прудике, озерце или речке, но рядом с нашей поляной ничего подобного не находилось. Впрочем, я вполне могу закрыться в ванной и отмокать там сколько душе угодно. Что, собственно, я и собиралась сделать, но немного позже. А пока мы с Морой разлеглись на траве и смотрели, как колышется листва под дуновениями нежного ветерка.

– Хорошо-то как… – позёвывая, протянула кобыла.

– Не могу не согласиться! – улыбнулась я и заложила руки за голову. О! Вон то облачко похоже на гигантского пуделя. А вон то на… кхм, ладно, это неприлично. – Мора?..

– Чего?

– А что… что ты скажешь, если я скажу… скажу… ну… скажу, что…

– Да говори ты уже! – фыркнула она. – Я так и заснуть могу, пока ты до дела дойдёшь!

Собравшись с духом, я резко села, опираясь на руки, и выпалила:

– Я хочу открыть таверну! – И замерла, с затаённым дыханием ожидая решения Моры.

Она подняла голову, прищурилась и смерила меня взглядом. У меня всё похолодело внутри.

– Открывай, – наконец хмыкнула она и снова поудобнее разлеглась на траве.

Погодите-ка… Да ладно?!

– Уи-и-и! – завизжала я и принялась обнимать самую любимую лошадь на свете. – Мора, я тебя обожаю!

– Горемычная, придушишь! Придушишь, говорю! Кто за таверну тогда платить будет?!

Но я её не слушала и продолжала крепко сжимать в своих объятиях. Мора вяло отбивалась, но потом вдруг затихла и прошептала:

– У тебя всё получится, горемычная.

– Нет, – я потёрлась щекой о шею компаньонки, – у нас всё получится.

Я подробно изложила Море свою идею и получила добро на каждый свой шаг. Я отчётливо видела, как должна выглядеть моя таверна: большая деревянная изба, повсюду развешены сушёные травы, на деревянных столах белые скатерти, деревянная и глиняная посуда и свежие цветы в глиняных кувшинах. А подавать я собиралась славянские блюда и напитки, большую часть из которых меня научила готовить бабушка. И каким-то образом я помнила все рецепты, хотя обычно мне приходилось заглядывать в поваренную книгу или рыться в интернете.

– Место поищем завтра, – заключила Мора. – Потом к Порфу пойдём – он нас сам приглашал.

– А если место не найдём? – забеспокоилась я.

– Чтоб я да не нашла? – хихикнула кобыла. – Обижаешь!

– И то правда.

Этим же вечером Мора снова покинула меня, чтобы отправиться на очередную игру со своими подружками-лошадками.

– Должен же кто-то в нашей семье деньги в дом приносить! – хохотнула она и с громким ржанием ускакала.

А я осталась стоять где стояла и глупо улыбаться. В нашей семье. В наш дом.

Хоть мне и суждено было провести вечер в одиночестве, но я не унывала, ведь в доме, нашем доме, всегда было чем заняться. Развесив одежду по шкафам, я приступила к уборке. Не то чтобы это так уж требовалось, но и не помешает тоже. Не скажу, что я какая-то там чистюля, но иногда и меня накрывало. Анька подобное настроение обычно называла домохозяйка-муд. И Элька во мне его только поддерживала, мол, правильная хозяйка дома – слово «домохозяйка» она на дух не переносила, – именно так себя вести и должна. А мне-то что? Пусть называют как хотят, главное, чтобы не мешали.

И вот с этим-то мне как раз и не свезло.

– Лили, прошу прощения…

– Сердце моё, а что…

Ё-моё!.. Я так и замерла в той позе, в которой пребывала последние минут пятнадцать. И чем же я таким занималась? Конечно же, я на карачках драила пол! А чтобы длинная юбка не мешала, подоткнула её за пояс. Ещё и туфельки сбросила, оставшись босиком. От моего рьяного усердия причёска совсем развалилась, и мокрые от пота пряди упали на лицо. К тому же я наверняка размазала на щеке грязное пятно, когда пыталась убрать с неё прилипшую соринку.

Я медленно, очень медленно повернула голову, чтобы увидеть то, чего так боялась: два самых шикарных парня всего Ходдарда уставились на меня во все глаза.

Да ё-моё…

– Помощь не нужна? – Рэд присел около меня на корточки, упёрся локтем в своё колено и положил подбородок на раскрытую ладонь. – Выглядит очень… увлекательно.

– Рэд! – Голос Алека не предвещал ничего хорошего, но разве нашего целителя можно подобной ерундой пронять?

– Сердце моё, а давай…

Не знаю, что он собирался сказать, но уже через секунду лучший друг поднял его на ноги и оттащил подальше от меня. Я же, стараясь сделать вид, что это не я только что предстала перед гостями не в самом приличном виде, осторожно выпустила концы юбки из-за пояса и встала. Босые ступни тут же спрятались за плотной тканью, и я поискала глазами обувь. Не нашла.

Вытерев руки об и так уже сильно пострадавшую одежду, я выпрямила спину и задрала подбородок. Может, хоть так я не буду выглядеть слишком смешно и нелепо? Ё-моё, да кого я обманываю?

– А я сегодня вас не ждала! – улыбнулась я, готовая вот хоть прямо сейчас провалиться под землю. А нет, не получится – пол слишком твёрдый.

– У нас… – начал Алек.

– … для тебя подарок! – закончил за него Рэд и обнял друга за плечи.

– Подарок? – округлила глаза я. – Мне? Подарок? Серьёзно?!

Парни кивнули, а я… Завизжала, запрыгала и захлопала в ладоши. Недостойное поведение для девушки моих почтенных лет? Ну и плевать!

– Лили, ты даже не знаешь, что там, а уже так радуешься? – удивился Алек.

– Зануда! – закатил глаза Рэд, а потом подмигнул мне. – Кто первый, того и подарок!

И целитель рванул прочь из дома. Ну и я следом!

– Дети, честное слово… – понеслось нам в спину.

Рэд со своим ростом, длиннющими ногами и более удобной одеждой быстро вырвался вперёд. Но вдруг целитель затормозил, и я, пронёсшись мимо него, остановилась у чудеснейшей картины: около моей походной кухни стояли снежно-белые резные садовые качели!

Мы с бабушкой никогда не шиковали, лишних денег тоже не было, но я не чувствовала себя обделённой, ведь я ни в чём не нуждалась и меня по-настоящему любили. И только одну вещь я возжелала, как только увидела. В нашей деревне продали участок земли приезжим, и те построили на нём огромную дачу. И, разумеется, на всеобщее обозрение поставили садовые качели. Как сейчас помню, что их рисунок сводил меня с ума своей красотой, но самое удивительное, из моей памяти он исчез. А ведь тогда я им налюбоваться не могла, каждый день по нескольку раз проходила мимо, чтобы хоть одним глазком взглянуть на чудо чудное, диво дивное. Следующим летом дачники продали дом и увезли мою мечту с собой.

– Как вы узнали? – Со слезами на глазах обернулась к своим благодетелям. – Я всегда о таких мечтала!

Парни одновременно пожали плечами и с улыбками принялись наблюдать, как я благоговейно провела пальцами по крашеному дереву и осторожно уселась на сидение.

– Спасибо… – пробормотала я и сглотнула комок в горле. – Огромное вам, ребята, спасибо…

Я встала с качелей и по очереди обняла своих друзей. Рэду показалось мало, и он ткнул пальцем в свою щёку, непрозрачно намекая, какую награду он хотел получить. И получил. Прочистив горло, Алек тоже подставил щёку. Конечно же, я поцеловала и его.

Что потом началось! Мы дурачились, катались на качелях, играли в догонялки, Рэд и Алек устроили шуточную борьбу, чтобы выяснить, кто из них достоин стать моим личным «качателем». Но спустя часа полтора веселье прекратилось, потому что мы больше не были детьми, и у каждого осталась своя работа. То есть, у парней осталась, потому что я пока наслаждалась ничегонеделаньем.

В тот день мы с Морой впервые ночевали в нашем доме. Сперва я не могла уснуть – привыкла к тёплому боку своей компаньонки, но в конце концов меня сморил сон.

А ночью мои качели, как говорит Анька, скоммуниздили.