Глава 3

– Куда пришли? – опешила я, даже о мошке забыла.

– Домой ко мне.

На большой солнечной поляне перед нами предстала… почти полностью сгоревшая конюшня – только два стойла уцелели, да неподалёку клонился набок старенький сарайчик. Почерневшее от времени и огня дерево красноречиво напоминало о том, что здесь когда-то произошло.

– Ну не самый шикарный, – буркнула Мора. – Зато весь мой.

– Прости, – пробормотала я. – Просто я немного удивилась.

– Угу, я так и поняла, – фыркнув, кобыла отвернулась.

И мне стало так стыдно-стыдно! Как тогда, когда в детстве я стащила из бабушкиной сумочки конфетку. Конфетку, которая и так предназначалась мне. Вот и сейчас я обидела существо настолько доброе, что решило меня приютить, а я… Эх, Лиля, до бабушки тебе ещё далеко.

– Замечательный дом! – сказала я и улыбнулась, когда поймала на себе взгляд Моры.

– Ты не думай, он раньше большим был! И очень красивым. Вся наша семья помещалась, ещё и свободные стойла оставались. А за конюшней был домик для людей. У нас семья большая… была.

И хоть меня и подмывало расспросить поподробнее, но я только кивнула. Бабушка учила меня не лезть в чужую душу без приглашения. А Мора явно не хотела углубляться в воспоминания.

– Может, у тебя водичка найдётся? – спросила я, чтобы перевести тему. Да и пить на самом деле хотелось. Не сушняк, конечно, но тоже не очень приятно.

– Да, вон там колодец есть. – Она кивнула в сторону сарайчика.

– Спасибо.

Я пошлёпала за водой, радуясь тому, что мои ступни привыкли к ходьбе босиком. А я и забыла, как это здорово! Главное, не наступить на осиное гнездо, а то был в моей практике такой случай. Наступила-то я ногой, а укусили, кхм, чуть повыше. Я тогда дня два, а то и три на твёрдом сидеть не могла.

Деревянный сарайчик хоть и покосился, но выглядел довольно крепеньким. И очень запущенным: солома на крыше давно прогнила, дверь почти слилась со стеной, узенькое крылечко спряталось под травой, а единственное окошко заросло пылью. Ну, зато стекло осталось целым.

Каменный колодец напомнил мне тот, что был у нас в деревне, только у этого ведро оказалось деревянным. Ни о каких кружках или черпалках и речи не было – зачем они лошади? Так… А сама-то она как справлялась?

И не успела я озвучить свой вопрос, как Мора на него ответила сама:

– Я им редко пользуюсь. – Она стала возле меня. – Обычно я к ручью хожу. Здесь недалеко. Слушай, горемычная, ты ж, поди, голодная?

Наглеть мне не хотелось, но…

– Да. Со вчерашнего дня ничего не ела.

Только пила. Много. Но об этом я предпочла умолчать.

– Яблоки будешь?

– Я всё буду!

Вдвоём мы вернулись к остаткам конюшни, и Мора указала мне на ветхую корзинку, доверху наполненную яблоками. Некоторые из них уже начинали гнить. Лошадке определённо не помешал бы помощник.

– Угощайся.

– Спасибо!

Мора тоже решила перекусить, и вместе мы захрустели сочными плодами. Элька, наша городская интеллигентка, наверняка упала бы в обморок, увидев всё это безобразие. Есть немытые фрукты? Фи! Ну, она не видела, и ладно. Яблочко о пижамку протёрла, и готово – все микробы придушены.

– Мора, я тут что подумала: а на каком языке ты разговариваешь? – поинтересовалась я, уплетая третье яблочко. С червячком – всё натуральное. – Я тебя так хорошо понимаю!

– На обычном. На эладарском. А ты?

– На русском.

– Не слыхала о таком.

И всё же мы друг друга прекрасно понимали. Либо наши языки настолько схожи, либо знание местного языка входило в комплект моего желания. Погодите-ка… А если я загадаю ещё одно?

– Мора! – засияла я, чуть не выронив четвёртое яблочко.

– Эй, горемычная, ты меня пугаешь… – насторожилась кобыла.

– У тебя бумага есть?

– Бумага? А зачем тебе?

– Я так желание своё загадывала. Может, получится раззагадать его? Ну, или новое загадать? Я домой хочу. Очень хочу… А вдруг получится?

Мора призадумалась.

– Мысль, наверное, хорошая, только бумаги-то у меня и нет. Незачем мне. Что я с ней делать буду? У нас, благородных скакунов, своя письменность. Да нам и не надо столько значков, как вам, людям.

Я приуныла.

– Жаль. А я так надеялась…

– Так и продолжай надеяться. Может, у соседей есть. Спросить надо.

– Правда? – В моих глазах заблестели слёзы благодарности.

– Правда. – Мора подцепила зубами яблоко, разгрызла его и тут же сморщилась. – Фу, опять гнилое.

– Хочешь, я переберу? – вызвалась я. Мне хотелось хоть как-то отплатить ей за её доброту.

– Давай! – отплёвываясь, согласилась она.

Я осторожно высыпала фрукты на свежую солому в соседнем стойле и, сидя на корточках, начала отделять хорошие плоды от давно просившихся в компостную яму.

– У самой всё никак копыта не доходят, – пробурчала кобыла, глядя на мою работу. – Столько дел, столько дел!

Не знаю, какие там дела у говорящей лошади в незнакомом мне мире, но мне показалось, что она попросту засмущалась.

– Спасибо, Лили, – кивнула хозяйка сгоревшей конюшни, когда дно корзинки заполнили спелые, наливные яблочки. Остальные же, увы, пришлось выбросить.

– Пожалуйста! – улыбнулась я.

– Кстати, горемычная, а я даже рада, что ты к нам пришла… Или приехала? Прилетела? Приползла?

– Понятия не имею, – пожала плечами я. – Проснулась тут, и всё…

– Ну и ладно. В общем, к чему это я говорила? А, точно. Я рада, что ты здесь – хоть поговорить есть с кем.

И вроде бы она о чём-то хорошем сказала, а глаза грустные-грустные. Не то, чтобы я в настроениях лошадей разбиралась… В любом случае меня ещё кое-что заинтересовало:

– Мора, а у вас только лошади разговаривают?

– Нет, – мотнула головой она. – Ещё люди.

Я не смогла сдержать смешок. Как же мне повезло, что на моём пути попался именно этот проводник. Или как там их в фэнтези о попаданках называют?

– А другие животные говорят? Коты там, собаки? Тараканы? Муравьи?

– Мда… – протянула кобыла. – Страшный у тебя мир, горемычная.

Ничего объяснить я не успела, потому что со стороны, откуда мы недавно пришли, раздался звонкий детский голос, очень громкий детский голос:

– Мора! Мора! Мора, ты дома?

Я вопросительно на неё посмотрела.

– Опять припёрся, – поморщившись, тихонько пробормотала она. – Ну, хоть про бумагу спросим.

Не без любопытства я обернулась на шум, и вскоре на нашей полянке появился светловолосый мальчуган лет шести. Как и положено обычному ребёнку его возраста, новенькая с виду одежда была вся заляпана грязью, а светло-коричневые штаны подраны на левой коленке. О, кажется, ещё и дырка на локте. Нет, не кажется – сквозь не дыру, а дырищу на чёрной рубахе очень хорошо была видна бледная кожа мальчика.

Но куда больше внезапного гостя меня заинтересовала корзинка в его руках. Полная хлеба и булочек… И всё такое свежее и ароматное, что у меня рот наполнился слюной, и она едва не начала капать на траву. Может, и начала, но мне было всё равно! «Где твои манеры?» – возмутилась бы Элька. «С голодухи сдохли!» – ответила бы за меня Анька и была бы совершенно права.

– О! Мора! Ты дома! – обрадовался мальчик, подойдя к нам. Из-за своей корзинки он пока не мог меня видеть. – А я тут тебе гостинец принёс. Ирхан передал.

– Да пошёл он! Пусть он его засунет себе… – буркнула лошадь, а потом скосила глаза на меня и вздохнула. – Ладно, давай. Но учти – не для себя беру! Так этому придурку и передай.

– А для кого? – удивился ребёнок. То, что какого-то там Ирхана послали далеко-далеко, его, по-видимому, нисколько не смутило, чай, не в первый раз.

– Да вот для этой! – Кобыла кивнула на меня.

– Здравствуй! – как можно приветливее улыбнулась я. Детей я люблю, конечно, но как с ними правильно общаться, я никогда не понимала. Именно поэтому я и работала во взрослой библиотеке. Эх, как там мои фиалки?

Мальчуган поставил корзинку на землю и наконец разглядел меня.

– О! Здорова! А ты кто?

– Лиля я. – Я протянула ладонь для приветствия, но мальчик явно меня не понял. Похоже, такие действия не были здесь в ходу. Неловко спрятав руку за спину, я снова улыбнулась.

– Питомица моя, – гордо задрав голову, объявила Мора. – Сегодня подобрала.

– Ого! – восхитился ребёнок, теперь с особым интересом глядя на меня. – А где?

– У леса на опушке.

– Жила Зима в избушке. Она снежки солила в берёзовой кадушке… – пробормотала я.

– Чего это с ней? – с опаской глядя на меня, тихонько спросил мальчик.

– Сама иногда пугаюсь! – шёпотом ответила лошадь.

Зачем меня пугаться? Я сама боюсь!

– Это песенка такая… – объяснила я. – Новогодняя…

– А… – перемигиваясь, одновременно протянули мои новые знакомцы.

Ребёнок склонил сначала голову на левый бок, затем на правый, а потом выпрямился, подобрался, выпятил грудь и важно-важно сообщил:

– Я Гейб.

– Приятно познакомиться, Гейб, – улыбнулась я.

– Да? – удивился он. – Ты ж меня ещё не знаешь! С чего приятно-то?

Да уж, правила этикета здесь определённо не такие, как у нас. По крайней мере, не все. Вот и на «Вы» он ко мне тоже не обращался, а ведь я его значительно старше. Хотя кто этих детей разберёт. В моём мире такое тоже случается. Мне, если честно, так даже больше нравилось.

– Это просто выражение такое, – оправдывалась я.

– Странное, – нахмурился Гейб. – И сама ты странная. И одета не по-нашему. Ты вообще откуда?

Я не знала, можно ли каждому встречному-поперечному рассказывать о том, что я из другого мира. А вдруг это принесёт мне проблемы? Или Море? Но она, видимо, никаких сомнений не испытывала, потому что без проволочек сказала:

– Из другого мира она к нам попала.

– Ого-го! – восхитился мальчик. – Так это ж здорово! Никогда таких не видел раньше!

– Я тоже, – поддакнула кобыла.

– И я. – Пока мы тут знакомились, я всё пыталась отбиться от назойливого аромата свежей сдобы. И громкое и настойчивое урчание в моём животе в конце концов дало о себе знать. Яблочки, конечно, хорошо, но всё-таки…

– На! – Гейб наклонился к корзинке, вытащил оттуда плетёнку с маком и торжественно вручил мне.

– Только ты не забудь сказать Ирхану, что это я не себе взяла! – поспешно напомнила Мора.

– Скажу, скажу! – закивав, заверил её ребёнок, а потом обратился ко мне: – Вкусно?

– Ошень! – Половины плетёнки как не бывало. Я хорошенько прожевала, чтобы говорить чётче, и спросила: – А кто такой Ирхан?

Мора и Гейб ответили в один голос:

– Бабник, кобель и козлина!

– Наш семейный конь.

– А… Понятно… – Я тут же откусила большой кусок, чтобы не ляпнуть что-нибудь не то. Как там? Лучше жевать, чем говорить.

Мора и Гейб перебросились ещё парочкой фраз, смысл которых я не поняла – какие-то то ли названия, то ли имена вперемешку с предлогами и местоимениями. Да и, признаться, я так увлеклась булками, что совершенно потеряла нить разговора. До тех пор, пока не услышала своё имя.

– А что с Лили делать будешь?

– Не знаю, – ответила Мора после недолгих размышлений. – Себе оставлю, если домой не вернётся.

– Домой вернётся? – воодушевился мальчик. – Лили, ты умеешь ходить между мирами?

– Не умею, – покачала головой я и тяжело вздохнула. Не столько из-за печали печальной, сколько из-за того, что, кажется, объелась. – Просто идейка есть одна…

– Точно! – подхватила Мора. – Гейб, у тебя бумага есть?

– Не-а. Алек отобрал. – Вид при этом у мальчишки был одновременно и виноватый, и озорной.

– Опять кораблики пускал? – прищурилась лошадь.

– Ага!

– Бестолочь! Алек так о тебе заботиться, а вы с Эллой…

– Лучше б жену себе нашёл, а не с нами возился! – проворчал мальчик. Поймав на себе наш ошарашенный взгляд – ну не речи ребёнка! –, он развёл руками, как бы оправдываясь. – А что? Так все говорят! Нет, ну, Мора, подтверди! Он же совсем в бабу превратился! Ходит за нами с Эллой и ноет, и ноет, и ноет! Ты поел? Зубы почистил? Спать ложись! Книги читай! Тьфу ты! Тоже мне мамка!

Мора так громко топнула копытом, что даже я испугалась.

– Пасть. Закрыл, – сказала она при этом совершенно спокойно.

– Да понял я. – Гейб повесил голову. – Я больше так не буду.

– Очень на это надеюсь. А теперь брысь отсюда! И корзину свою забери! И Ирхану этому скажи…

– Да понял я, понял. – Мальчик снова поднял голову и лукаво на нас посмотрел – Так это… Бумага вам нужна?

Мы с Морой кивнули, и Гейб подмигнул нам:

– У меня Алек бумагу отобрал, но у Эллы-то оставил.