Глава 23. Она

— Ань, с тобой все хорошо? — интересуюсь я у подруги.

— Да, конечно, почему ты спрашиваешь?

— Просто…

Слов не могу подобрать, просто чувствую, что-то, сложное и как будто неправильное.

Сегодня Аня хотела увидеться, мы немного погуляли, написал Дима, сказал, что приедет пораньше. Я отправила ему сообщением название торгового центра, где мы сидели с Аней в кафе. Она делилась историями со своей работы и переменилась в лице, когда услышала за своей спиной.

— Привет, мам!

Ко мне подошел Дима, приобнял и плюхнулся в кресло.

— Че есть из вкусняшек? — поинтересовался он, потом посмотрел на Аню.

Она же внезапно схватила телефон, сумбурно выпалила, что ей написал кто-то очень важный и убежала. Голос сдавленный, лицо со странным выражением. Дима, к слову, тоже был удивлен и ошарашен встречей.

Сначала я списала это на его удивление из-за странного поведения Ани, отмахнулась. Потом у меня был непростой телефонный разговор с Андреем.

Он пригласил меня на дачу, говорит, что вся семья собирается. Его мама, Нина, вернулась из отпуска. Там будут все — и родители, и дети, и внуки…

Я отказалась, Андрей вспылил.

Мы поссорились.

У меня даже мысль мелькнула, что она сейчас снова рассердится и начнет манипулировать встречами с сыном, но он не стал этого делать.

Словом, я в своем быту и делах закрутилась, завертелась, но теперь…

Теперь я даже не знаю, как реагировать и почему эта ситуация засела у меня занозой.

Не выходит из головы!

— Просто ты странно отреагировала, когда Дима появился.

— Дима? — переспрашивает она. — Аааа… — смеется натянуто. — Я просто вспомнила, что обещала подменить девушку по работе. Совсем из головы вылетело. Вот и помчалась, чтобы не опоздать.

Почему я ей не поверила?

Впервые не поверила…

Мне казалось, она открытая, честная и веселая, но сейчас червячок сомнения шевельнулся внутри.

Так ли откровенна она была со мной?

— Завтра ты пойдешь со мной в кафе. И никаких отговорок я не принимаю! — заявила она. — Потому что у меня день рождения! Именинникам не отказывают.

— Твой день рождения? Я думала, у тебя день рождения в конце августа!

— Да, но в июне у меня второй день рождения. Я едва не умерла однажды, врачи спасли. Так что в июне я праздную свой второй день рождения…

***

Он

На следующий день

Разговор с сыном о его родной матери быстро выветрился у меня из головы без следа. Других забот хватало и проблем, честно говоря, тоже.

С сыном стало в десятки раз сложнее находить общий язык. Дима уже в таком возрасте, с которого начинаются самые острые и сложные конфликты с подростками. Раньше все острые моменты в сглаживала Тамара, или они сами затухали еще в самом начале, потому что мы могли найти общий язык и не расходились во мнениях.

Но теперь все осложнилось в десятки раз.

Теперь сын дулся на меня всякий раз, когда наши взгляды хоть немного отличались! Хоть самую малость!

Сразу же вспыхивал конфликт.

Сразу же!

Это, безусловно, изматывало.

Сын не давал мне расслабляться, при каждом удобном случае напоминая, как я не прав и виноват, что Тамара от нас ушла.

Так и сейчас, мы ехали на дачу к отцу, будут все наши. Дима на заднем сиденье, рубится в игрушку. В салоне — давящая тишина между нами, даже радио не в состоянии сбавить градус накала между нами.

— Я понимаю, ты злишься…

— Я не злюсь! Мне пофиг!

— Да неужели?

— Да! Мне пофиг, я вижусь с Тамарой, а ты — нет. И тебя это не парит.

— Кто тебе такое сказал? Мне тоже непросто.

— Не видно. Никому не видно. Тебе плевать.

— Нет, мне не плевать.

— Плевать, даже подружка Тамары так сказала.

— Какая еще подружка?

Дима замолкает.

Я начинаю злиться.

— Дим, начал? Говори! Какая еще подружка?

— Откуда я знаю, какая. Баба какая-то. Жирная, противная такая… Она говорила о тебе, когда я подошел. Типа, тебе плевать, и ты только ради удобств в доме пытаешься вернуть жену!

Прекрасно.

Еще какие-то подружки Тамаре фигню обо мне говорят!

— Это правда?

— Что?

— То, что ты только ради удобств! — злится сын. — Знаешь, в жопу твои удобства. В жопу твой дом, мне и у Тамары неплохо живется! Я вообще к ней жить перееду, ты меня бесишь.

— Пожалуйста… — дышу размеренно и глубоко. — Давай не будем собачиться хотя бы сейчас. Дед всех позвал, баба с отпуска вернулась…

Пытаюсь переключить внимание сына. Удается.

Но мы молчим до конца поездки.

И на даче Дима сразу же срывается прочь, держится все время подальше от меня. Я же пытаюсь вести себя, как обычно.

Так, словно ничего не случилось.

Жизнь продолжается, правда, продолжается.

Странно только, что приходится самому себе об этом напоминать.

При виде отца и матери я испытываю сложной комок эмоций, чувства не разобрать. Тут и радость, и удивление, и ирония, и… что-то еще…

Сразу становится понятно, что они снова вместе.

Спустя несколько лет после развода решили сойтись.

— Бать, ну вы даете!

— Что? Не понимаю, о чем речь, — отец делает вид, что не при делах.

Ага, как же! Сияет, плечи расправил! Не отрывает довольного взгляда от мамы. После развода он смотрел на нее с тоской, а сейчас… Черт, да у них как будто второй медовый месяц.

— Да ладно. Не палитесь вы так. Смотрите с мамой друг на друга, как нашкодившие пятилетки. Что, неужели сойтись решили? — качаю головой.

Ну и дела! Надо же…

Мы уже и не ждали, не надеялись даже!

— Осуждаешь? — тихо спрашивает мама, услышав наш с отцом разговор.

— Нет. Думаю, вам стоило это сделать уже давно! Только время зря потеряли.

— Мы ничего не потеряли, — возражает отец и задает вопрос с подвохом. — А с тобой что? Где Тамара?

— Может быть, готовит? — предположила мама. — Тамара вечно чем-то занята, не сидит сложа руки

Ага, готовит. Если и готовит, то не здесь.

И, как она мне сказала?

Пора вычеркнуть ее из списка семьи Свиридовых, она согласна лишь на то, чтобы поддерживать отношения с Димой, и точка!

— Тамары не будет! — нахмурившись, резко отвечаю. — Можно вычеркнуть ее из семьи.

Вот опять.

Меня задели за живое, и я не способен показать, как сильно сам переживаю, выдаю на автомате холодную злость и всем видом отрицаю проблему.

— Андрей, что случилось? — ахает мама. — Вы так замечательно жили. Тамара — милая, хорошая девушка…

В ответ я скривился.

Милая, хорошая… Да, я сам женился на ней только поэтому, а теперь и сам не знаю, как убедить Тамару, что вижу в ней не только это.

Как сложно все… И невозможно говорить об этом, я начинаю задыхаться, не желая признавать слабость.

— Неважно. Давайте не будем обо мне? Мы разберемся сами. Лучше выпьем за вас… Эй, семья! — громко зову всех. — У нас хорошие новости. Скоро мы погуляем на свадьбе наших любимых стариков.

— Горько! — первым выпаливает Марк, сын сестры.

— Горько! Горько! — подхватывает выкрик сына Света.

— Как маленькие, честное слово, — фыркает отец, смотрю на маму.

В ответ она смущается.

Как подростки, честное слово.

— Что, Нина, горько?

— Горько уже было, — отвечает она, обняв отца. — Пусть теперь будет сладко.

Они поцеловались довольно сдержанно, но даже в этой сдержанности ощущались их эмоции, а я…

Черт…

Не могу. Отхожу подальше, к мангалам. С предлогом, будто хочу пожарить еще одну порцию мяса.

Прячусь за рутиной, но из рук все валится. Я даже проткнул шампуром ладонь. Не насквозь, но ощутимо глубоко. Черт…

Смотрю на эту кровь и меня клинит.

Дурнота поднимается изнутри, в мыслях почему-то мелькает Тамара, сердце заходится в тревоге…