Глава 30. Она

Несколько мгновений я просто хватаю воздух ртом, едва дыша. Такое чувство, будто Андрей прочитал мои мысли.

— Я хотела тебе сказать, что это Аня. Аня на меня напала! Она…

— Она напала на тебя снова, — мрачно говорит Андрей, стиснув мои пальцы. — Только тебя на месте не оказалось.

— Что?

— Она пробралась в палату и хотела напасть. Я пришел в тот самый момент, когда она замахнулась шприцом, и ударила.

У меня мороз по коже, бегут огромные ледяные мурашки.

— Я ее отвлек. Она промахнулась. Ударила шприцом в подушку. Более того, под одеялом лежала не ты. Там был другой человек. Бабулька глухая.

— О боже! Я же с этой бабушкой палатами поменялась. Она чуть-чуть не в себе. Говорят, ночами ходит и так как никого не слышит, то почти кричит. Никому от нее покоя нет, и сама мучается. В одноместной палате можно посещения, и я решила, ничего страшного, побуду вместе со всеми. Как она?!

Андрей смеется тихо и тепло, он смеется в мои ладони, целуя их.

— Какая же ты славная, Тома. Точно ангел… И почему такой монстр, как я, это оценил лишь после того, как тебя потерял?

У меня нет ответа на этот вопрос. Я просто чувствую, что мне никуда сейчас уходить не хочется.

Но пребывает полиция, нужно рассказать им о случившемся на парковке у бара и о том, что могло произойти здесь. Рассказ дополнит сам Андрей.

— Я все-таки хочу, чтобы тебя перевели в хорошую клинику. Пожалуйста, позволь это. Не упрямься! — просит Андрей.

По-настоящему просит, не выпячивая это, будто приказ.

Ему еще предстоит поговорить с Анель, выяснить детали, но мне кажется… она будто была не в себе.

Если у нее не все дома, если она сумасшедшая, оправдывает ли это ее поступки?

— Не бойся.

Андрей легко касается кончиками пальцев моей щеки, поглаживая. Мне хочется прижаться к его руке.

Несколько мгновений проходят в тщетной борьбе с собой, потом я поднимаю взгляд и просто тону в эмоциях потемневших глаз Андрея.

Выдержать этот напор непросто. Меня уносит огромной теплой волной. Нет сил сопротивляться притяжению.

Возможно, потом я об этом пожалею, но сейчас обнимаю его руку своей и прижимаюсь к ладони.

— Ох, Тома. Черт… Сердце мне рвешь.

— Разве оно у тебя есть? — интересуюсь я едва слышно.

Он перехватывает мою ладонь и прижимает к своей груди. Ребра ходят ходуном, за ними колотится бесперебойно и часто его сердце.

Я замираю, пораженная этим стуком. Он успокаивает меня и в то же время задевает невидимые струны души.

Андрей опускает руку, обнимает меня за плечи, прижимается щекой к моим волосам, целуя.

Его ласка вкрадчивая, даже в чем-то робкая и очень осторожная. Он не спешит и будто сам себя узнает именно сейчас, в эти самые моменты.

Никуда спешить не хочется, как и сходить с этого самого места.

Однако так не получится.

— Нас ждут, — слышится шепот Андрея.

Он целует меня в висок, отстраняется с сожалением.

— Ты позволишь? — новое касание. — Я хочу быть с тобой, узнавать тебя. Теперь по-настоящему хочу, не потому что так надо или выгодно, или я расссчитываю тебя заарканить. Я даже не беру сейчас в расчет сына, представляешь? — улыбается уголками губ. — Чертов эгоист. Я хочу быть с тобой. Просто так. Без всяких причин. Просто потому что ты — это ты.

Мне хочется плакать от того, как хорошо звучат его слова, как они ложатся на сердце, заставляя его биться быстро-быстро, без остановки.

Невозможно хорошо.

Даже слишком.

Вдруг это хрупкое единение сейчас разрушится и совсем ничего не останется?

Сейчас я не думаю ни о чем, совсем не беру в расчет плохое…

Его словно не стало, и все это такая мелочь по сравнению с тем, что мы живы.

Это не значит, что я забыла, каким жестоким может быть Андрей. Просто теперь понимаю, что он не идеальный, каким я его считала.

— Придешь ко мне?

— Да. Что за вопросы? Конечно!

— Я буду ждать, — глажу Андрея по щеке.

Он смотрит мне в глаза, подается немного вперед, наклонившись.

Не настаивает, но ему ведь сильно хочется, чтобы я его поцеловала.

Я позволяю себе сделать это, легко касаюсь его губ и отстраняюсь, меня будто укололо током.

— Вкусно, но мало.

— Не жадничай.

— Только при условии, что… — замолкает. — Никаких условий. Я просто надеюсь, что мы будем вместе. И все.

***

Он

Мне нужно было увидеть Анель своими глазами и поговорить с ней. На нее жалко смотреть и одновременно противно: как сильно себя может запустить женщина… Она была такой утонченной, воздушной красавицей, когда мы были вместе, и всячески это подчеркивала.

Сейчас от нее ничего не осталось.

Передо мной тучная женщина. Ей немного за тридцать, но на вид дашь все сорок с лишним.

Она сильно нервничает и обгрызает ногти под корень, подцепив зубами заусенец, дергает его, оборвав в мясо.

Хватит наблюдать со стороны. Я вхожу со вздохом.

— Анель, во что ты превратилась?

Она, вздрогнув, смотрит на меня, будто видит впервые, потом выдает:

— В кого я превратилась? Нет, дорогой. Неверно вопрос поставлен! В кого ты… Ты меня превратил в эту вонючую жируху!

— Я?! Помнится, когда ты улепетывала со всех ног, то была на стиле, одетая в бренды. Одни украшения на тебе стоили столько, что даже, продав их в ломбард, у тебя были бы деньги. Более того, я даже твою карточку не отобрал, с кругленькой суммой, а стоило бы, да?

— Я думаю, — она облизывает кончиком языка потрескавшуюся нижнюю губу. — Думаю, это была маленькая и довольно скупая компенсация за то, что ты лишил меня всего. Дома, семьи, брака…

— О сыне вспомнила?

— Я о нем и не забывала! — верещит. — Я хотела вернуться.

— О да! — щелкаю пальцами. — Было такое. Ты приползла с побитым видом, но по глазам читалось, что ты лишь изображала все это. Ты не была откровенна, ты лишь изображала смирение, но я четко понял в тот момент, что ты пришла не с миром, что ты ничего не поняла, ничего в себе не изменила! Напротив, за то время ты лишь обозлилась на меня, хоть и старалась этого не показывать.

— Жизнь не сахар, знаешь ли. Разве по мне незаметно, что я страдала?

— Рассказывай.

— А с чего? — ухмыляется. — С чего бы мне облегчать тебе жизнь? Рассказывать что-то... Сам додумайся, сам...

— Чистосердечное признание облегчит тебе участь, не мне. Решай...