Глава 31. Он

Анель молчит, жуя губы.

— Не хочешь говорить, твое дело.

Поднимаюсь.

Успеваю сделать несколько шагов, она выпаливает.

— Стой.

Я знал, что она трусиха и боится сложностей.

— Говори.

— О чем? О том, как ты испортил мне жизнь? Как лишил родительских прав, как едва не убил?! Ты ведь хотел меня убить, душил! — смотрит с ненавистью.

— Это было в порыве. Сама знаешь, что натворила.

— Это была маленькая ошибка, — говорит она.

Я бы дал ей хорошего леща. Убийство нерожденного ребенка для нее — маленькая, сука, ошибка.

С трудом сдерживаюсь.

Потому что если дам волю эмоциям, это ничем хорошим не закончится.

Еще обвинит меня! Не дай бог уйдет от правосудия.

Призываю на выручку свою выдержку, но вспоминаются глаза сына, полные страха, его молчание, наши сложные дни.

Потом мелькает образ Тамары, и меня отпускает.

Как будто прохладной, чистой воды хлебнул и дышать сразу стало легче.

Спокойнее.

Я уже пережил потерю и пошел дальше.

Если буду зацикливаться на прошлом, никогда не создам будущего с девушкой, которую сейчас люблю.

— Дальше, Анель. Что было дальше? — говорю прохладно.

— Деньги кончились быстро. Настроение катилось вниз, ничего не хотелось. Так я подсела на сладенькое, на выпечку и забросила все, забила на мечты и желания. Когда нет денег на спортзал, массажи, косметолога и красивые шмотки с брендом, то и мужчины быстро теряют к тебе интерес.

— Мужчины? То есть ты снова пошла туда, откуда выползла. Мужиков снимала?

— А что ты хочешь? Разве был у меня другой выход?! — возмущается. — Тогда я его не видела, но быстро поняла, что мне не прет. Вообще! Я не работала через агентство, в идеале нужно было найти хорошего, щедрого папика. Но вы, мужики, хорошо чувствуете, когда дела идут плохо, когда за фальшивой улыбкой прячется нервный срыв. Мой последний любовник не платил даже за съемную квартиру и наделал кучу долгов.

Все с ней понятно.

Из грязи — в князи.

И снова — в грязь. Я даже слушать не желаю о том, как она пыталась снять себе очередного состоятельного мужика.

— Ясно, что ничего хорошего из этого не вышло, иначе бы мы не сидели здесь.

— Ты весь такой правильный, что меня стошнит. Но сколько зла ты мне причинил! Ты мою жизнь разрушил. Это достойная причина для мести.

Вот мы и подобрались к главному.

— Почему именно сейчас? Столько лет прошло! Чего ты ждала?

— Ничего не ждала. Ничего! Все как-то само собой вышло. Я… разочаровалась и совершенно забросила себя. Ничего не хотела, ничего! Но потом… потом я увидела тебя. Тебя, сына и твою новую жену. Я стояла на остановке с дешманским пивом, которое по вкусу напоминают мочу, а вы гуляли. Вы шли мимо. Ты держал ее за руку и рассказывал что-то. Лениво так, с обычным выражением превосходства. Меня заворожило то, как она тебя слушала, какой влюбленной выглядело. И меня выбесило, что Дима, мой Дима, ловил каждое ее слово, смотрел сияющим взглядом на нее! Он назвал ее мамой. Мамой! Я, кажется, даже что-то сказала, а ты… Ты посмотрел в мою сторону и даже не узнал. Вспоминаешь?

— Нет, — пожимаю плечами. — Не вспомнил. Я тебя не узнал, наверное, а таких прогулок у нас были сотни.

— Как сильно я тогда разозлилась… Я решила отомстить тебе! Ты меня не узнал, как это больно. Жирухи, несмотря на объемы, всегда невидимки для мужиков. Я была рядом. Но ты меня не замечал. Та девушка, с которой у тебя закрутилась интрижка… Думаешь, она просто так на тебя вышла? Ха!

— Ты?! Ты наняла ее?

В ответ Анель зевает, даже не прикрывая рот.

— Много чести. К тому времени я, милый, работала в салоне. Стряхнула пыль со своей корочки массажиста, прошла пару курсов и устроилась работать в салон, где тусят на процедурах много таких… девочек, — усмехается. — Что-что, а шлюшек я отмечаю сразу же. Я просто увидела схожий типаж и напела ей о тебе, о том, где ты любишь бывать, о твоих предпочтениях. Прилипнуть к состоятельному и сексуальному, не старому мужику, с которым и потрахаться можно себе в удовольствие — просто золотая мечта каждой… Неважно, шлюха ты или нет. Все остальное, Андрей, твоих рук дело. Ты повелся… — шипит она. — О да, ты на нее повелся, и частный детектив наделал немало фото.

Анель смеется, смотря прямо на меня.

— Ты прислала Тамаре фото?

— Конечно.

— Одно не понимаю, чего ты ждала, а?! Почему выжидала?

Этот вопрос не дает мне покоя.

— А это, мой дорогой, самое сладкое. Месть подают холодной… — она снова откусывает заусенец на пальце, сплюнув в сторону. — Ты ведь меня за что прогнал? За то, что я в эскорте была. Когда-то. Давным-давно. И мне показалось классной идеей отомстить тебе так же, запустить в тебя бумеранг. Ответочку точь-в-точь! — смеется. — Я хотела, чтобы ты лишился семьи… Из-за ошибки прошлого. Я не была уверена, как долго будет длиться твой роман с этой шлюшкой… Но я видела, как ты с трепетом относился к семье, я все это видела… И понимала, что шлюшку ты будешь просто потрахивать, а этой амебой с нимбом святоши будешь наслаждаться в роли жены. Ждать было непросто, но чего мне терять, верно? Все и так потеряно… Я подождала столько, сколько необходимо. Я хотела, чтобы ты задавался тем же вопросом: почему? Почему нельзя закрыть глаза на маленький, малюсенький прокол прошлого! Я хотела, чтобы ты корчился от невозможно что-то изменить и, может быть, тогда… Лишь тогда, ты бы меня понял.

— Ты дура, Анель. Ты… тупая и жестокая дура! Ты столько лет потратила на месть мне! Могла бы потратить на любовь. К сыну. Могла бы?

— Ты бы мне не позволил! — взвизгивает.

Все-таки у нее не все в порядке с головой.

— А ты пыталась, Анель? Ты пыталась? Нет! Ты всего один раз приползла с видом побитой собаки. Разумеется, я тебя не принял, и ты быстро удалилась. Знаешь… Ты ведь мать. Была ею… Любящая мать за свое бы рвала и метала, ждала, пыталась! Плевать на меня, ты о сыне… Анель. О сыне за весь свой монолог сколько раз вспомнила, а?

— Сын-сын-сын… Что ты трындишь о нем?! Ну, что?! Не видно, что он по мне мучился. Предатель. Гнусный… предатель! — сипло выдыхает она. — Такой же, как ты. Весь в тебя пошел! Гнида! Как он посмел называть левую тетку мамой?! Вы оба — предатели! И я хотела, чтобы вы поплатились!

Мне противно, хочется поскорее встать и выйти.

Тамара, чужая, по сути, женщина в жизни Димы, полюбила его, как своего сына. А мать, родная, биологическая, сейчас кричит о ненависти к ребенку, рожденному ей, просто за то, что он посмел жить дальше…

Она ошиблась. Я не простил.

Анель предпочла посвятить свою жизнь ненависти и злобе, которые и сожрали ее подчистую, изуродовав даже оболочку.