Глава 8 · Выгодная сделка

Через несколько недель Лучиана окончательно окрепла и смогла полноценно помогать синьоре Боргини. Она довольно быстро разобралась в счетах, и если первые дни синьора периодически заглядывала ей через плечо, проверяя, правильно ли она ведет записи, то теперь просто коротко отдавала распоряжения и уходила заниматься другими делами приюта.

А дел было много. В просторном здании содержалось порядка пятидесяти мальчиков разных возрастов – от орущих младенцев до уже взрослых юношей, получающих профессию. Девушек было не меньше, и те, что постарше, помогали младшим воспитанникам и работникам приюта.

Девушки, периодически встречавшиеся ей в коридоре, казались ровесницами, но сближаться с кем-либо Лучиана пока не была готова. Ей было, конечно, любопытно, но слишком свежи были воспоминания о ритуале и о погоне. В приюте было много одаренных из бастардов, и Лучиана упросила синьору Боргини позволить ей заниматься счетами в ученической комнате для старших мальчиков. Сеньора сначала смеялась, но в итоге позволила, сурово цыкнув на воспитанников и заявив сухопарому преподавателю, что девушка будет сидеть в этой комнате, потому что освещение тут лучше.

И Лучиана была безмерно благодарна, потому что о своей магии она ни с кем не говорила. Во Флоренции были мягче нравы, но ни одного артефактора пока ей не встретилось. Лучиана даже сунулась в личные дела учеников, которые в настоящее время жили и учились в приюте. А спрашивать пока боялась. Как и выходить в город.

– О стихии, голубка! Ну не будешь же ты сидеть в четырех стенах вечно! – всплеснула руками синьора Боргини, когда, в очередной раз собираясь на рынок, позвала с собой Лучиану и та отказалась. – Ну-ка давай собирайся! Нечего сидеть, и не смотри, не смотри на меня словно загнанная охотниками лань. Не знаю, что у тебя приключилось в прошлом, но ты уже совершенно здорова.

– Я еще не закончила со счетами от лавки зеленщика, – ответила Лучиана, склоняясь над столом еще ниже.

Ей, никогда не знавшей работы, но знавшей о том, как вести хозяйство, от матери, все было интересно и в новинку. Ей нравилось выводить цифры в тяжелой большой тетради с плотными пергаментными страницами. Нравился запах чернил и даже их темные пятна на коже. Так она словно не была той Лучианой, которой пришлось бежать из дома. Так ей казалось, что она на своем месте. Нужная.

– Стихии!– Синьора Боргини решительно отобрала у нее тетрадь и открытой аккуратно переложила на край стола, чтобы хорошенько высохли и не размазались чернила.– Ты молода и красива, нечего сохнуть над счетами! А то я чувствую себя надсмотрщицей, не позволяющей сиротке веселиться и не дающей выходные! Собирайся! Pronto[24], pronto! Если тебе так будет проще, считай, что мне нужна помощь на рынке!

Лучиана невольно улыбнулась. В синьоре Боргини было столько силы, столько жажды жизни, что, даже несмотря на свои преклонные годы, она казалась Лучиане едва ли старше ее матери. Она вздохнула, глядя на низкое солнце, – осень уже близилась к концу. Как там ее родные? Ищет ли ее Джаккомо? Скучает ли Джованни? И как мама? Грустит ли или так занята хлопотами, что не успевает вспоминать дочь, которую и так должны были в скором времени выдать замуж в другую семью? Мысли об отце Лучиана гнала прочь, потому что следом за ними приходил страх. Она чувствовала себя загнанным зверьком, который нашел убежище и дрожит, ожидая, что собаки охотников его учуют.

Но она была во Флоренции, городе, который люто ненавидел отец, где находили убежище маги, бежавшие из Рима. Такие же маги, как она сама. И ей надо было устраивать свою жизнь и в первую очередь обуздать свою магию. Синьора Боргини сказала, что девочек с даром не особо учат, в этом отличий с Римом не было, но все же при наличии денег можно было оплатить частные уроки. Только вот денег у нее не было. Из ценного остались только нитка бус, которую Лучиана боялась снимать даже ночью, да фамильный перстень, который она, наоборот, спрятала под половицей в комнате, выделенной ей в приюте.

Она надела простое платье из плотной серой ткани, такое же, как у всех старших воспитанниц, волосы заплела в тяжелую косу и закрепила вокруг головы. Раньше она бы украсила прическу жемчугом и покрыла бы тончайшим покрывалом, но сейчас ей полагалось только платье и простой, немного колючий плащ из коричневой шерсти. И даже маленького зеркала не было, чтобы взглянуть на себя. Похожа ли она на себя прежнюю? Или совсем изменило ее простое платье? Лучиана вздохнула и решительно вышла за порог. Какая разница, какое на ней платье, если она в безопасности и наконец может увидеть что-то кроме кастелло, главного собора и окрестностей родного Рима.

– А вот и ты, голубка, – синьора Боргини довольно улыбнулась, оглядев ее с головы до ног. – Хороша. Пойдем, покажу тебе немного город. За покупками ходят служанки, что-то доставляют прямо в здание, но с поставщиками я договариваюсь лично. Синьор Боргини полностью доверил все хозяйство мне. Он отвечает за распределение средств и за обучение и дальнейшую судьбу мальчиков.

Она сказала об этом просто, но не без гордости, и Лучиана подумала, что, может быть, и ей повезет встретить человека, который будет также относиться к ней.

Синьора Боргини уверенно пересекла почти пустынную площадь, и они оказались на оживленной узкой улице. Лучиана даже замерла на мгновение, оглушенная разноголосой речью, цокотом копыт и скрипом телег. Куда-то торопились девушки в простых платьях, с корзинами в руках, переругивались мужчины, волоча тяжелые на вид мешки, и сновали мальчишки. Пахло навозом, теплым хлебом и сеном. А еще камнем. Такой знакомый, совсем как дома, запах холодного камня неуловимо вплетался во все ощущения. Дома устремлялись вверх – тяжелые, массивные. Деревянные ставни тех, что попроще, где-то над головами распахивались навстречу друг другу. На подоконниках теснились глиняные горшки с еще яркой и свежей зеленью. В богатых – нижние этажи соревновались в узорах искусных кованых решеток.

Увлекаемая синьорой Боргини, Лучиана только и успевала, что вертеть головой по сторонам. Это было так похоже на Рим, который она видела, когда удавалось улизнуть с братьями на праздники в город, и так не похоже одновременно. Словно ее реальность где-то изломилась, перемешалась и получилось вот это новое, неизведанное. Город похожий, но очень другой манил ее.

– Вон туда направо и до конца улицы, выйдешь к рынку, – энергично подкрепив свои слова жестом, указывающим направление, синьора Боргини ловко ухватила за ухо вертевшегося вокруг мальчишку, заставив того заверещать. – Я тебя, пройдоху, знаю! У-у, нахальный! Вот сдам тебя стражам!

– Синьо-ора, – жалобно протянул малец, хотя глаза его нахально блестели, да и короткий ножик он из руки не выпустил, – я ж ничего такого… я ж просто мимо шел!

– Мимо он шел! – Синьора Боргини отпихнула мальчишку от себя, и тот скрылся в толпе, успев, однако, показать ей длинный нос.

– Кошель хотел у меня срезать, сорванец, – пояснила она, заметив любопытно-растерянный взгляд Лучианы, и деловито двинулась дальше по улице, – это Лекки, сын пекаря, лентяй и проказник. Отец слишком занят работой, у него их пятеро. Ну же, не стой, мы почти дошли.

– Но рынок же там. – Лучиана с сомнением оглянулась на поворот, указанный ей ранее. – Разве нет?

– А мы не на рынок. – Синьора Боргини оперлась на ее руку и склонилась ближе, понижая голос почти до шепота: – Мы заглянем к нашему поставщику мяса, а потом познакомлю тебя кое с кем. Да не пугайся ты так. – Она придержала дернувшуюся было Лучиану за рукав. – Приюту покровительствует гильдия ювелиров, они все маги, и может так случиться, что ты будешь им полезна.

Сердце заколотилось слишком сильно, а в ушах зашумело: Лучиана вовсе не горела желанием с кем-либо знакомиться, не сейчас, когда она была уверена, что отец не оставил попыток ее найти. Она помедлила с ответом, убеждая себя, что новые знакомства ей все-таки нужны. Стихии и так были невероятно милостивы к ней, и она очутилась на ступенях сиротского приюта, а не в канаве у стен города.

– Чем же? – осторожно спросила Лучиана, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Им тоже нужна помощь со счетами?

– Нет, голубка, – улыбнулась синьора Боргини немного насмешливо, словно ее повеселила наивность Лучианы. – Но им нужны сильные маги. А ты, можешь поверить моему опыту, весьма сильна.

– Но я ничего не умею, – вновь возразила Лучиана, невольно прикладывая руку к груди, где тепло и надежно под нижней сорочкой пряталось ожерелье с непростой бусиной.

Она помнила то всеобъемлющее ощущение мира в своих ладонях, которое разливалось в ней во время ритуала. Но теперь она боялась лишний раз упоминать о своей магии: несмотря на все слухи о Флоренции, не верилось, что здесь может быть иначе, чем в Риме, и артефакторы не скрываются вовсе.

– А вот это как раз поправимо, – успокоила ее синьора Боргини, сворачивая на широкую улицу, где прилавки с зеленью и овощами теснились прямо у каменных стен домов. – Услуга за услугу – тебя обучат, а ты пригодишься как маг. Ну что ты дрожишь? Я уверена, ты знаешь, что сила у тебя есть. Так что ее скрывать?

– Я не знаю, что у меня за магия, – пробормотала Лучиана, но синьора Боргини и на это только улыбнулась.

– Зато я, кажется, знаю. Поверь моему опыту, голубка. Сами стихии привели тебя на порог приюта. И поверь мне, если ты послушаешь старую синьору, то вполне неплохо сможешь устроиться во Флоренции.

– Но я… – начала было Лучиана, но тут улица, по которой они шли, привела их к реке. Мутная, с зеленоватым отливом вода мелькнула перед взглядом Лучианы, а потом, увлекаемая синьорой Боргини, она оказалась на удивительном мосту.

Он служил не только переправой на другую сторону Арно, но убежищем для множества лавочек. Они теснились, едва не сталкиваясь ставнями, перетекали одна в другую, едва не падая в воду, и казались шумными и оживленными ласточкиными гнездами, раскинувшимися над ленивым течением.

Народу здесь тоже было много. Шумно ругались торговки, споря, чей товар свежее, внушительного вида мясник так ловко орудовал огроменным тесаком размером едва ли не во всю руку самой Лучианы, что та даже замерла.

– Синьора, самое нежное прошутто! Смотрите, синьора!

– Синьора, бычьи хвосты специально для вас! И язык, язык возьмите.

– Не зевай, голубка. – Синьора Боргини решительно протащила ее мимо всех зазывал и, дойдя практически до середины моста, постучала в узкую, выкрашенную синей краской дверь с золотым ирисом на дверном молоточке.

Сначала открылось маленькое окошечко, в котором мелькнул чей-то глаз, а потом распахнулась и дверь.

– Синьора Боргини, buongiorno, carissima. – Мужчина, открывший дверь, являл резкий контраст с не самым блестящим внешним видом остальных завсегдатаев моста. – Какое удовольствие видеть вас. Проходите, проходите.

Он пропустил их внутрь темного коридора и, закрыв дверь, поманил за собой. Мужчина совершенно не походил на торговца мясом, да даже для владельца лавки он выглядел слишком уж респектабельно.

Когда они вошли в небольшую светлую комнату, Лучиана оценила и дублет из дорогой темно-зеленой ткани, и блеск колец на длинных тонких пальцах. Да и сама комната, в которой они оказались, была прекрасно и со вкусом меблирована. Большую часть помещения занимал внушительных размеров стол, за которым и разместился радушно встретивший их мужчина, указав на пару кресел с другой стороны:

– Присаживайтесь, синьоры. Попросить принести что-нибудь? Вы, верно, с самого утра на ногах и в хлопотах? – Не дожидаясь ответа, он позвонил в колокольчик и сделал какой-то короткий жест заглянувшему мальчику. – Сейчас все принесут.

Лучиана украдкой осмотрела помещение, которое, по всей видимости, служило кабинетом. Деревянные панели темных тонов, шкаф с книгами или, возможно, со счетами, тяжелые подсвечники на столе и небольшом столике ближе к окну, инкрустированная камнями чернильница – все свидетельствовало о достатке и стабильном финансовом положении. Немного оживляла дорогой, но аскетичный интерьер только полка с красивыми и яркими глазурованными тарелками, которые, скорее всего, владелец кабинета привез откуда-то с южного побережья.

– О, вы, как всегда, галантны, синьор Пиччини. – Синьора Боргини улыбнулась и сделала многозначительную паузу, поймав любопытный взгляд, брошенный на Лучиану. – Мы к вам по делу.

Синьор Пиччини заинтересованно приподнял брови. Он вообще казался очень открытым и эмоциональным, что не слишком вязалось у Лучианы с его поистине герцогским видом. Она привыкла, что даже братья, оказываясь в обществе, становились сдержаннее, чем в семейном кругу. Впрочем, с синьорой Боргини они явно были дружны, а Лучиану, скорее всего, Пиччини воспринял просто как дополнение к знакомой синьоре.

– А что за прелестное создание с тобой?

– О, это одна из моих воспитанниц. Лукреция Инноченти, – не запнувшись, представила синьора Боргини, и Лучиана не сразу сообразила, что речь о ней.

Как давно она попросила так себя называть Клето!

– И что же…– начал было синьор Пиччини, но тут с подносом вошел мальчик, и синьор умолк, дожидаясь, пока тот поставит на стол большой глиняный кувшин, от которого шел пар, три изящных кубка и небольшое блюдо кантуччи[25] с миндалем. – Я решил, что в подобную погоду, немного вина со специями нам не помешает. Не стесняйтесь, синьоры.

Синьора Боргини без каких-либо сомнений приняла предложенное угощение, и Лучиана последовала ее примеру. Вино оказалось обжигающе-горячим, пряным и приятно-сладким. Кантуччи макать в него было истинным удовольствием.

– Так что же за дело привело прекрасных синьор в мою скромную обитель? – улыбнулся синьор Пиччини, переводя взгляд с синьоры Боргини на покрасневшую от его пристального взгляда и вина Лучиану. – Позвольте угадать? Сердце этой юной синьоры похитил достойный молодой человек, и вы, моя дорогая, хотите подсказать счастливому избраннику, какое кольцо лучше всего подойдет этим прекрасным пальчикам?

Тут он столь быстро и проворно подхватил руку Лучианы, что она шарахнулась, едва не опрокинув вино.

– Адриано, что же ты пугаешь мою воспитанницу, – рассмеялась синьора Боргини, успев подхватить кубок Лучианы и отставляя его теперь в сторону. – Смотри, будешь потом убеждать клиентов, что у тебя в кабинете разлили вино, а не кровь должников.

Синьор Пиччини только хохотнул в ответ на это заявление, а вот Лучиана замерла и невольно бросила взгляд в окно. За мелкими, удивительной чистоты и прозрачности стеклышками лениво катила свои воды Арно. Еще одного купания Лучиане не хотелось бы. Кажется, синьора Боргини заметила ее испуганный взгляд, потому что накрыла теплой уверенной ладонью ее дрогнувшие пальцы и проговорила ровно и словно бы не очень заинтересованно:

– Лукреции нужен учитель. И я сразу подумала, что развитию ее талантов мог бы помочь кто-то из гильдии.

Синьор Пиччини посмотрел удивленно:

– Вот эти нежные пальчики будут работать с металлом? Право, я очень ценю твоих ребят, но ты же знаешь, что ювелирное искусство…

– Другая гильдия, Адриано, – многозначительно произнесла синьора Боргини.

– Подожди, ты мне предлагаешь… – Синьор Пиччини окинул Лучиану каким-то уж совсем раздевающим взглядом, и она дернулась было снова, но синьора Боргини по-прежнему удерживала ее руку.

– Адриано, сaro amico, ты с самого утра, что ли, работаешь? – сердито проговорила синьора Боргини. – Прости мою прямоту, но я очень надеюсь, что это уже не первый твой кубок горячего вина. Ты что такое говоришь?

Она выглядела действительно сердитой и аж приподнялась из-за стола. Лучиана удивленно переводила взгляд с выглядящей раздраженной синьоры на сконфуженного синьора Пиччини.

– Piano[26], piano, carissima, – замахал руками синьор Пиччини, и выглядел он при этом действительно раскаявшимся, хотя глаза его и смеялись. – Ты же сама говоришь загадками, несравненная! Что еще я должен был подумать при взгляде на это чудное видение?

Синьора Боргини только вздохнула, поджав губы, и сказала уже прямо:

– Магия у нее сильная. Чуть не сгорела, как посвящение прошла.

Лучиана вздохнула и украдкой вытерла влажные от волнения ладони о грубую ткань серого платья. Кажется, это был первый раз, когда о ее магии говорили так легко и просто.

– Вот оно что, – куда более уважительным тоном протянул синьор Пиччини, разглядывая Лучиану теперь с пристальным интересом. – Из бастардов, что ли, чьих?

– Н-нет, я… – рискнула возразить Лучиана и осеклась под суровым взглядом синьоры Боргини.

Она светски улыбнулась и снова накрыла руку Лучианы своей, слегка сжимая, словно прося не вмешиваться в разговор.

– Ты интерес свой поубавь, Адриано. И не береди чувства девочки. Лукреция не знает, кто ее родители, а тебе оно и вовсе без надобности. – Синьора Боргини подалась вперед и, понизив голос, проговорила: – Ты искал артефактора себе личного? Я нашла. Лукреция не обучена, и сам знаешь, денег у приюта на подобные уроки нет. Но я уверена, что права насчет ее дара.

Синьор Пиччини откинулся на стуле, поглаживая гладко выбритый подбородок, словно раздумывал. Да вот только Лучиана успела заметить, как расширились от удивления его глаза, как внимательно он стал смотреть на нее и как тронула едва заметно его тонкие губы улыбка, которую он и скрыл поспешным жестом.

– Что ж… – проговорил он неторопливо. – Вероятная сделка кажется мне справедливой. Если твоя воспитанница окажется и правда талантливой, то я заплачу за ее обучение магии в обмен на то, что все заказы по артефактам, и учебные пробные вещицы в том числе, будут делаться только для меня.

Синьора Боргини кивнула удовлетворенно и перевела вопросительный взгляд на Лучиану.

– Это было бы очень… – Лучиана замялась, подбирая подходящее слово.

– Выгодно для нас обоих, синьора Инноченти, – тонко улыбнулся синьор Пиччини. – А теперь прошу меня извинить, с минуты на минуту жду своих любимых клиентов. В будущем, я думаю, вы познакомитесь. Дочь синьора Медичи, да сохранят его и его род стихии, очень любит украшения-артефакты.