Глава 14 · Щедрое предложение

Смысл слов Чезаре дошел до Лучианы не сразу: слишком хорошо было в его руках, бархат его камзола приятно и мягко щекотал щеку, даже слабость после неудачного взаимодействия с артефактом отступала. А потом она поняла, что проклятый Медичи спрашивает про Клето и ее ложь, брошенную в порыве на дороге.

– Молчите, синьора? – продолжил меж тем Чезаре, она не видела его лица, потому что опустила голову еще ниже, спрятав лицо у него на груди так, чтобы он не заметил ее пылающие щеки, но слышала усмешку в голосе. – Придумываете ложь поправдоподобнее?

– Думаю, хватит ли мне сил дойти самой, чтобы не было нужды отвечать на ваши вопросы, – порывисто заявила Лучиана и прикусила язык, но было уже поздно: Чезаре, чтоб его стихии побрали, оторвал ее от своей груди и посадил на широкий подоконник ближайшего окна.

– Какая дерзкая синьора, – проговорил он, ухмыляясь и упираясь руками по обе стороны от нее. – Обычно в приюте следят за воспитанием тех, кто сюда попадает. Но, верно, синьора Боргини не очень с вами справляется. Или просто не успела?

Окна были расположены довольно высоко от пола, но Лучиане все равно пришлось запрокинуть голову и смотреть на Медичи снизу вверх. Ей надо было срочно что-то сказать, придумать какую-то легенду, которая оправдала бы ее появление тут. Но внимательные темные глаза сбивали с толку. Чезаре смотрел пристально, склонившись над ней, темные, слегка волнистые волосы, остриженные по последней моде, падали на лоб. Он вызвал ее любопытство еще в первую встречу, тогда на дороге из Рима, когда она понятия не имела, что он Медичи. Теперь, зная, что перед ней враг, стоило бы поостеречься, но впервые у нее была возможность разглядеть его. Да и был ли он ей врагом?

– Молчите, синьора? – Он склонился так низко, нависая над ней, что Лучиане показалось, словно она чувствует тепло его дыхания на коже, это было совершенно неприлично и неприемлемо, и она слегка отклонилась назад.

Лопатки обожгло холодом: от окна сквозило, и мелкие прозрачные стеклышки даже запотели. Лучиана поежилась, выпрямляя спину, и отвела взгляд от Чезаре, разглядывая свои пальцы.

Ногти обломались, и она не успела накануне привести их в порядок – так устала отдраивать пол в зале Совета. На тыльной стороне розовели цыпки, потому что руки, привыкшие к перчаткам из нежной кожи и мягким муфтам, постоянно мерзли и обветривались.

– А что я должна вам сказать? Я бедная девушка, мой… жених из состоятельной семьи, его семья была против брака, и мы сбежали. – Ложь внезапно слетела с губ легко. – В дороге на нас напали.

Она обхватила себя руками, вспоминая холодные воды озера и то, как бросила Клето, спасая себя. Чувство вины, которое притуплялось хлопотами дней, вернулось с новой силой. Что с ним сделал Марко? Отвез в Рим? Выдержит ли он пытки? А в том, что отец попробует вытрясти из несчастного юноши информацию о ней, сомнений у Лучианы не было.

– Он… погиб. Наверное, – проговорила она едва слышно, стискивая пальцы, проглатывая комок в горле: еще не хватает заплакать перед этим Медичи. – Я не знаю. Я… убежала, бросив его с разбойниками. Добрые люди помогли мне добраться до Флоренции и привезли сюда.

Она замолчала, все так же глядя вниз, не желая видеть ни сомнений, ни жалости в глазах Чезаре и думая, что история, кажется, получилась вполне правдоподобной.

– Вот как, – проговорил Чезаре, а потом теплые пальцы осторожно взяли ее за подбородок, приподнимая и заставляя посмотреть на него. – Сочувствую вашей утрате, синьора.

Смотрел он задумчиво и как-то виновато, словно жалел, что спросил.

– Все… в порядке, – едва слышно проговорила Лучиана, слегка отстраняясь, разглядывая его лицо и чувствуя, как ее захватывает чувство вины: за ложь, за то, что бросила Клето, за то, что ее дар, и так причинивший ей столько бед, к тому же ее не слушается. – Просто так сложилось.

Чезаре кивнул и каким-то очень нежным, словно бы случайным жестом, как если бы он не смог сдержаться, провел по ее волосам, то ли просто приглаживая растрепавшиеся пряди, то ли утешая:

– Все будет хорошо, маленькая синьора. У вас сильный дар. И даже если вам так не повезло с… женихом, вы недолго пробудете здесь.

Лучиана слабо улыбнулась, надеясь, что ее ложь прозвучала достаточно гладко, и позволила Чезаре помочь ей слезть с подоконника. Ее все еще качало и накатывала слабость, но хотя бы она уже могла стоять самостоятельно.

– Лукреция, вот ты где! – к ним своей уверенной и стремительной походкой подошла синьора Боргини, придирчиво оглядывая Лучиану с головы до ног, и только потом повернулась к Чезаре: – Синьор Медичи.

Она легким наклоном головы обозначила поклон, тот вернул любезность.

– Синьора Боргини.

Рука Чезаре скользнула на талию Лучианы, придерживая вроде бы просто заботливо, но Лучиана все равно почувствовала смущение: теперь синьора Боргини точно подумает, что она ветреная девица, которая строит глазки то одному мужчине, то другому. А она ведь совершенно не искала их общества!

– Синьор да Фельтро сказал, что у Лукреции был всплеск силы. – Синьора Боргини не выглядела сердитой, чему Лучиана была очень рада: не хотелось бы опять драить полы в том огромном зале, да еще и ни за что.

Миккеле она хотя бы действительно позировала, тогда как этот Медичи сам вызвался помочь. Лучиана попробовала сделать маленький шажок, чтобы избавиться от полуобъятия, но Чезаре лишь сильнее прижал ее к своему боку:

– Да, у маленькой синьоры весьма сильный дар. Направленность узнать, к сожалению, пока не удалось, но я попрошу да Фельтро выяснить и позаниматься с ней отдельно.

– О, это так любезно с вашей стороны, синьор.

Лучиана с интересом посмотрела на синьору Боргини, на этот раз та, кажется, была в восторге. Неужели и правда так заботится о ее благополучии?

– Если будете заниматься, Лукреция, – обратился к ней Чезаре и добавил, вновь улыбнувшись лукаво и весело: – Вы позволите к вам обращаться без формальностей, ведь мы уже практически друзья? То станете прекрасным артефактором, и я лично позабочусь о вашем благополучии.

Это прозвучало настолько двусмысленно, что Лучиана едва не пихнула его в бок, помешали слабость и боязнь, что она просто не удержится на ногах. Вот ведь индюк напыщенный! Позаботится он.

Но ей стоило играть роль несчастной невесты, потерявшей жениха. Стоило бы продумать свою легенду получше, иначе дальше этот Медичи ее раскусит. Синьора Боргини же, напротив, просияла, словно заботиться Чезаре пообещал о ней лично.

– О, синьор Медичи, вы так великодушны. Уверена, Лукреция сделает все, чтобы заслужить ваше одобрение. Правда, голубка?

– К-конечно, – запнулась Лучиана.

– Кажется, синьоре надо прилечь. – Лучиана и вздохнуть не успела, как Чезаре вновь подхватил ее на руки. – Синьора Боргини, позвольте, я донесу свою прекрасную ношу, а то, боюсь, наша будущая артефактор вновь лишится чувств.

Он определенно издевался над ней. Потому что внимательные глаза горели лукавством и едва заметная улыбка казалась отнюдь не вежливой, а скорее многообещающей. Лучиана была в этом уверена, но синьора Боргини смотрела на Чезаре с обожанием и с готовностью проводила до дверей комнаты, позволив уложить в постель. Неслыханно! Медичи проклятый!

Он бережно опустил Лучиану на кровать и заботливо приподнял, устраивая поудобнее, тонкую подушку. Не чета тем пуховым перинам, которые были у нее дома, но гораздо лучше, чем лежать на полу в зале или прижиматься щекой к бархату камзола этого Медичи.

– Набирайтесь сил, Лукреция,– пожелал Чезаре, бросая на нее еще один внимательный взгляд, прежде чем выйти за дверь, поманив за собой синьору Боргини.– Я загляну навестить вас и распоряжусь, чтобы вы приступили к занятиям сразу же, как у вас появятся силы. Ci vediamo, a presto![43]

– То есть завтра же, – поспешно добавила синьора Боргини, очень довольно улыбаясь, выходя следом за Чезаре. – Я позову к тебе нашего лекаря, голубка, а пока отдыхай.

Лучиана откинулась на подушку, прикрывая глаза. Тело все еще было тяжелым и непослушным после неконтролируемого всплеска, но если прежде ее занимали только мысли о магии и о том, как бы выжить, то теперь к беспокойству от того, что Медичи может с легкостью раскусить ее неловкую ложь, примешивалось легкое волнение совершенно иного толка.

* * *

На этот раз Лучиане и правда не пришлось скучать и изнывать в своей комнате, потому что сурового вида лекарь заставил ее выпить какой-то пряно пахнущий специями и отдающий холодком мяты отвар и сказал, что с утра она вполне будет способна вернуться к своим обычным занятиям.

– Вот и замечательно, – довольно сказала синьора Боргини, разглаживая несуществующие складки на тощей подушке Лучианы.

Синьора поблагодарила лекаря, плотно затворила за ним дверь и теперь устроилась прямо на кровати Лучианы, из-за чего той пришлось подобрать ноги и сдвинуться к стене. Ощущалось ужасно неловко, но, кажется, синьора Боргини была настроена на доверительный разговор.

– Раз лекарь разрешает, то тебе следует завтра же приступить к занятиям. Чезаре очень тобой заинтересован. – Синьора подмигнула и заулыбалась совсем уж довольно. – Он согласился оплатить твои занятия, это невероятная честь.

Лучиана кивнула, не зная, что еще можно на это ответить. Подобный энтузиазм синьоры Боргини вызывал по необъяснимым причинам чувство тревоги куда более сильное, чем широкий жест младшего Медичи. Кажется, примерно с тем же выражением лица отец обсуждал с матерью ее вероятную помолвку. Так, словно Лучиана была очень ценным приобретением и активом, который необходимо было продать подороже.

– А как же предложение синьора Пиччини? – вспомнила Лучиана главу гильдии ювелиров. – Он же тоже обещал уроки.

– Два учителя лучше, чем один, верно? – довольно сказала синьора Боргини. – Как только научишься делать артефакты, сможешь этим зарабатывать, и тут синьор Пиччини очень нам пригодится для того, чтобы найти тебе заказчиков. Сами стихии привели тебя на порог приюта. Мы будем держаться друг друга, и все сложится замечательно. Чезаре необычайно щедрый покровитель.

Лучиана вновь кивнула, отмечая, что синьора называет младшего Медичи по имени без особого пиетета. Вероятно, он действительно часто появляется в приюте и покровительствует талантливым сиротам. Но мысль о том, что она будет должна и ему, и синьору Пиччини, ей не понравилась. Подобные люди ничего не делают просто так. Но, похоже, придется подумать об этом позже. Пока следовало научиться управлять своим даром, иначе есть шанс, что однажды она просто не справится и отправится к стихиям на радость отцу.

– Тебе следует стараться! – продолжила меж тем синьора Боргини. – И следовать всем указаниям синьора да Фельтро. Он строг, но индивидуальные занятия с ним – величайшая честь. Он учил раскрывать дар самих Медичи.

– И он… преподает здесь? – с любопытством спросила Лучиана, пытаясь разобраться, как строится процесс обучения магии: если о политическом раскладе между Римом и Флоренцией она знала, как знала основную знать по именам, то о магии ей, как девушке, не считали нужным рассказывать.

Синьора Боргини рассмеялась, она была действительно в хорошем настроении:

– И откуда же ты такая свалилась, голубка? Разумеется, нет. Он приехал сегодня провести обряд, а так приюту никогда не хватит денег, чтобы он у нас преподавал. Так что Чезаре… – Тут она замолчала и пристально посмотрела на Лучиану. – Будь осторожна с ним, голубка. Он оказывает тебе большую честь, но ты должна понимать, что Медичи славятся тем, что умеют считать деньги. Ты должна очень хорошо учиться, потому что все вложенное в тебя Медичи спросят с процентами. Ты, конечно, прехорошенькая, и я подозреваю, что твое милое личико побудило Чезаре быть столь щедрым, но не обольщайся. И не вздумай строить ему глазки. Поверь мне, голубка, я найду тебе прекрасного мужа, когда придет время. Так что побереги свое сердце, пусть оно целиком достанется твоему мужу, а Медичи вполне обойдется твоим даром.

– Конечно, синьора, – в очередной раз кивнула, соглашаясь, Лучиана, вот только память предательски подкинула, как пристально Чезаре смотрел на нее в коридоре. – В этом вопросе я полностью полагаюсь на вас.

Привычные фразы легко слетали с губ и даже не ощущались ложью. Она говорила подобное отцу много раз. К тому же Лучиана и правда собиралась держаться от Чезаре и его проницательных взглядов подальше. Ей было что скрывать, хотя на мгновение мелькнула предательская мысль, что брак с Медичи разом решил бы все ее проблемы. До Флоренции даже длинные руки отца и его сильная и пугающая магия огня не дотянутся. Вот только кто поверит, что простая сиротка – дочь Верховного мага?