Глава 15 · Тайны магии

Обычно Чезаре вставал рано: утренние часы, пока Флоренция просыпалась, он предпочитал тратить на упражнения с мечом, неторопливый просмотр корреспонденции или завтрак в обществе отца.

Он нередко обращался к нему за советом, в том числе и относительно стеклодувных мастерских в Мурано, которые выкупил несколько лет назад, сразу же, как вступил в возраст, позволяющий заключать сделки. Отец тогда сдержанно посмеивался, но теперь, когда производство процветало и оказалось, что стекло ничуть не хуже удерживает магию артефакторов, а стоит в разы дешевле, чем драгоценные камни, признавал, что деловая хватка сына – не иначе как фамильная особенность всех Медичи.

Чем успешнее шли дела Чезаре, тем больше свободы он имел. Золотой паук, как прозвали старшего Медичи в народе, не лез в дела сына, пока они шли хорошо и всячески укрепляли положение семьи во Флоренции и положение Флоренции среди герцогств Апеннинского полуострова. Венеция и Рим могли считать их врагами, и это было взаимно, но деньги имели больший вес, нежели личные предпочтения и передел территорий, и Чезаре всячески способствовал укреплению торговых связей.

Сегодняшнее утро, однако, против обыкновения, для младшего Медичи началось поздно. Уже давно отзвонили утренние колокола на величественном Соборе Стихий, отвторили им колокола церквей поменьше, а он еще предавался неге в своих покоях в палаццо Медичи в черте города. Можно было вернуться в палаццо по другую сторону Арно, но хотелось отдохнуть после безумных недель скачки по Тосканским просторам. Да и поразмыслить в тишине, без бесконечных острот и остроумия сестры и пристального внимания отца было приятно. Мысли его витали очень далеко от дел. Хотя они касались не кого иного, как чрезвычайно прелестной дочери Верховного мага, а следовательно, можно было отнести их к разряду политических.

Чезаре довольно потянулся, вспоминая легкое хрупкое тело в своих руках. Лучиана в облаке растрепавшихся золотых волос казалась совершенно невесомой. Действительно, словно искра – порыв ветра, и улетит, сверкнув. Но Чезаре был магом огня, а потому был уверен, что сможет ее удержать.

Все складывалось как нельзя лучше: отец заговорил о его браке, не настаивал, конечно, но, зная его хватку, можно было предположить, что скоро ему придется выбрать себе спутницу.

И почему бы не совместить приятное с полезным? Верховный маг никогда бы не отдал свою дочь ни за кого из Медичи, но в нынешней ситуации он (если в нем осталось хоть что-то человеческое, конечно) даже обрадуется. С Джаккомо Чезаре был в дружеских отношениях. Оба понимали важность сотрудничества Рима и Флоренции и всячески этому способствовали, не привлекая внимания отцов, которые открыто враждовали. Чезаре усмехнулся, представляя лицо Джаккомо, когда тот узнает, что его сестра в надежных руках. И как он раньше об этом не подумал?

Последний раз он видел Лучиану играющей в саду в мяч под присмотром многочисленных нянюшек. Тогда она была милым златокудрым ребенком лет одиннадцати. Он был слишком занят тем, чтобы выйти из-под неустанного контроля отца, укреплением дара, а заодно тайными договоренностями с Джаккомо о поставках стекла. Тогда это была торговля украшениями, а теперь они дошли до того, что под видом безделушек могли продавать и артефакты. И в Риме, из которых артефакторы изгонялись, подобные вещички ценились на вес золота, а стоить могли жизни.

В дверь коротко постучали, и на пороге возник вездесущий Дзанни.

– Синьор, вы просили разбудить вас ближе к полудню, – с коротким поклоном сказал он.

– Как видишь, с этим я справился сам. – Чезаре продрался пальцами сквозь спутавшиеся кудри. – Распорядись подать завтрак.

– Уже, мон синьор.

– Что сегодня интересного? Да Фельтро, если не ошибаюсь, опять собирает свой кружок?

– Да, синьор. – Дзанни полил из кувшина на руки Чезаре, и тот с удовольствием умылся, хотя вода была ледяной после ночи: солнце обманчиво тепло светило в окна, но края стекол тронуло морозными разводами. – Они уже с самого раннего утра во внутреннем дворе.

– А девушка? – Чезаре пригладил влажными ладонями волосы – вода окончательно взбодрила – и жестом показал, что готов одеваться.

– Какая девушка? – Дзанни ловко подвязывал рукава к бархатному, темному, с зеленоватым отливом колету.

– Артефактор из приюта, – нетерпеливо пояснил Чезаре, вдевая ноги в удобные мягкие сапоги и размышляя, не стоит ли все-таки потратить время на упражнения с мечом: он слишком привык к движению, и, хотя отоспаться стоило давно, так много времени провести в постели да еще и в одиночестве было непривычно.

– А, piccola signora Лукреция, – понятливо кивнул Дзанни и добавил так же ровно: – Кажется, она отколола кусок камня от статуи во внутреннем дворе. И очень переживала по этому поводу.

– Неужели? – Чезаре улыбнулся, предвкушая, как именно воспользуется этой небольшой оплошностью.

– Да, чуть не расплакалась. Как мне показалось, больше из-за того, что синьор да Фельтро обозвал ее неумехой.

– Думаю, мне стоит проверить, как она, – заметил Чезаре. – Да Фельтро бывает чрезмерно строг к новичкам. Я чувствую некоторую ответственность за ее судьбу. Раз уж именно я попросил да Фельтро с ней позаниматься.

– Конечно, синьор, – кивнул Дзанни, в голосе его прозвучала улыбка. – Но как же завтрак?

Чезаре не стал обращать внимание на подобную вольность: его доверенный слуга слишком долго был при нем и слишком хорошо знал его привычки и натуру.

– Прикажи накрыть в покоях. Отец здесь?

– Никак нет, синьор, с утра отбыл на собрание Старейшин, а потом, кажется, планировал нанести визит в Барджело.

– Нанести визит… Старейшины опять что-то хотят? – Чезаре нахмурился: ему не нравилось пропускать важные собрания, хотя отец и не требовал его присутствия на каждом.

– Не могу знать, синьор. Так что с завтраком? Или, скорее, с обедом?

– Пусть накроют в покоях. Я пообедаю с гостьей, – с этими словами Чезаре поспешил во внутренний двор палаццо: ему не хотелось опоздать и упустить Лучиану.

Предложение разделить трапезу в покоях было, разумеется, совершенно неприличным, но Чезаре хотелось подразнить Лучиану и заодно проверить, насколько далеко та готова зайти для сохранения своей тайны: сиротке из приюта такое предложение должно было казаться щедрым даром, тогда как для дочери Верховного мага – оскорблением. В прекрасном настроении Чезаре сбежал по лестнице и, замедлив шаг, вышел во внутренний двор.

Еще до того, как он ступил под холодное флорентийское небо, голубым клочком висящее над группой молодых людей, внимающих каждому слову да Фельтро, Чезаре почувствовал притяжение магии. Едва ощутимое чувство, что мир состоит из множества элементов и кто-то до них дотрагивается.

Магов схожей направленности было легко почувствовать, потому что они невольно взаимодействовали с той же стихией, которую чувствовал сам маг. Даже просто касаясь, они вносили едва заметные изменения. Как камушек, упавший в воду, посылает круги, которые расходятся до самых берегов, так и маг неизбежно влиял на свою стихию. А во внутреннем дворе палаццо Медичи этим весьма морозным утром собрались не только магии стихий, но и двое, точнее, трое, если учитывать девушку, артефакторов. А артефакторы подобным образом влияли на весь мир, просто какая-то из стихий обычно давалась лучше и откликалась охотнее.

Чезаре прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Сейчас все выполняли простое упражнение: собравшись вокруг небольшого фонтана, ученики да Фельтро упражнялись в переносе воды из каменной чаши в небольшие глиняные плошки.

Двум магам воды было проще всего – они просто переносили воду (пока что, впрочем, не очень удачно: у одного юноши вода постоянно рассыпалась на брызги, не достигнув чаши), маг земли соорудил что-то вроде каменного черпака. Кажется из какого-то обломка.

Чезаре даже приоткрыл глаза и убедился в том, что Лучиана отколола кусок руки одной из статуй. Странно, что да Фельтро сразу же не восстановил повреждения. Видно, не хотел расходовать свои запасы артефактов.

Было бы интересно посмотреть, как справится маг огня. Чезаре даже сам на мгновение задумался, как бы он смог использовать свою стихию, чтобы перенести воду, но магов огня среди учеников, к сожалению, не было. Хотя пламя факела в скобе, зажженного, видимо, да Фельтро как раз для упражнений, подрагивало и то и дело вытягивалось высоко. Кто-то из артефакторов влиял.

Да Фельтро, разумеется, прекрасно себя контролировал, его ученик, наследник рода Питти, тяготел к магии воздуха, но сейчас вполне успешно наполнял стеклянные бусины магией и явно планировал ее использовать для переноса воды. Такие быстрые заготовки-бусины часто использовали артефакторы. Они могли черпать магию из стихий, но не могли преобразовывать и творить заклинания напрямую. А быстро созданный артефакт мог помочь.

Наследник обедневшего рода Питти – Буонаккорсо, родом из Венеции, – был талантлив и ловок. Поговаривали, что он незаконнорожденный, потому что родился не магом воды, а артефактором со склонностью к магии воздуха. Но так как отец признал Буонаккорсо наследником перед самой своей смертью, об этом только шептались.

Чезаре познакомился с ним, когда искал артефакторов для своей мастерской на острове Мурано. Род Питти, оставшийся без главы, но зато с его долгами, начали притеснять Паскари, видя в Буонаккорсо угрозу для Якопо. И потому мать Буонаккорсо, перед тем как вынужденно скрыться в монастыре Стихий на острове Лидо, дальновидно обратилась к Медичи. Те покрыли долг семьи в обмен на верность рода Питти Флоренции. Буонаккорсо если не с радостью, то с готовностью и пониманием принял покровительство Медичи. Так обедневший наследник скрылся от врагов во Флоренции и начал постигать свой дар. Старший Медичи ценил талантливого артефактора и периодически говорил, что готов поддержать того, если юноша вздумает претендовать на титул дожа. Чезаре же поддерживал в общении с ним вежливый нейтралитет.

Но пламя явно дрожало не от усилий Буонаккорсо. Неужели дочь Верховного мага унаследовала склонность к огню?

Чезаре неторопливо прошелся по крытому портику, не пытаясь пока приблизиться, наблюдая.

Лучиана, кажется, мерзла. Простая шерстяная накидка невнятного цвета и, похоже, с чужого плеча вряд ли могла согреть. Щеки разрумянились, и, кажется, даже кончик носа покраснел. А может быть, она краснела из-за слов да Фельтро, который ходил вокруг и брюзжал в своей привычной манере:

– Ну же, синьора, вам требуется особое приглашение, драгоценная? – Да Фельтро встал у нее за спиной, и Чезаре заметил, как застыли ее плечи и вся она напряглась, хотя и не сдвинулась с места. – Как вы планируете действовать, чтобы собрать воду?

– Сначала можно… – начал было Буонаккорсо, но да Фельтро остановил благородный порыв помочь, едва ли не крича высоким фальцетом:

– Молчать! Она сама должна в первую очередь научиться думать! Нет ничего хуже глупого и несоображающего мага!

Лучиана выглядела совершенно несчастной, и Чезаре хотел было уже вмешаться, когда она неожиданно решительно развернулась лицом к нависающему над ней да Фельтро.

– Простите, но когда вы кричите мне на ухо, я не могу сосредоточиться! – Лучиана вскинула голову, и солнечные лучи, столь щедро пронизывающие сегодня морозный воздух, запутались в ее золотых волосах, уложенных на голове, словно драгоценный венец. – Позвольте?

Она, не дожидаясь ответа от, кажется, несколько опешившего от такого отпора да Фельтро, решительно отодвинула Буонаккорсо и встала на свободное место подальше от недовольно поджавшего губы учителя. Теперь она стояла практически лицом к Чезаре – маленькая, но решительная. Он видел, что она явно замерзла, плащ совершенно не подходил к такой погоде, а платье под ним было простое, из серой грубой ткани, он часто видел подобные на служанках.

– Ну! И долго нам еще ждать? – пробрюзжал да Фельтро, и Чезаре даже усомнился, что стоило его упрашивать заниматься с Лучианой, но та не отреагировала.

Она прикрыла глаза, так же, как делал сам Чезаре, когда восприятию магии зрение только мешало. Поднялась и опала от глубокого вдоха грудь. Руки, до того сцепленные под плащом, приподнялись ладонями вверх, слегка шевельнулись покрасневшие тонкие пальцы, словно Лучиана пыталась поймать что-то ускользающее.

Еще один вдох, а потом факел рядом с Чезаре вспыхнул с такой силой, что опалил бы ему волосы, если бы Чезаре не шарахнулся в сторону. Родная стихия словно издевательски лизнула по щеке, а потом пламя внезапно уплотнилось, словно скомкалось, ужалось до сияющей искры и веселым светлячком скользнуло к девушке. Чезаре дернулся, пытаясь перехватить огонь, чтобы он не навредил Лучиане, но не успел.

Однако Лучиана справилась сама: маленькая искорка дрожала в ее сложенных лодочкой ладонях, яркая, словно факел. Теплые блики подсветили золотом нежную кожу.

Лучиана так и не открыла глаз, но искру удерживала, вот только руки начали мелко подрагивать от напряжения, словно она долго удерживала что-то тяжелое.

– Быстрее, сюда! Помести ее сюда, – Буонаккорсо не растерялся и протягивал на вытянутой руке зажатый между указательным и большим пальцами стеклянный шарик, который поспешно достал из мешочка на поясе.

Лучиана никак не отреагировала, только изломились несчастно брови, а тонкие пальцы дрогнули, по ним прошла судорога.

– Все прочь! – крикнул да Фельтро, поспешно доставая стеклянную бусину, кажется, с магией воды, чтобы нейтрализовать ущерб, который могла устроить Лучиана, если не удержит магию. – Она не справится!

Но Чезаре успел быстрее: когда руки Лучианы уже готовы были опуститься, он успел поймать ее дрожащие пальцы, подхватить едва не упавшую искру концентрированного пламени.

– Фьяметта, – позвал он, и Лучиана с трудом приоткрыла глаза, в ее зрачках пылал огонь, – тебе просто надо вложить эту искру сюда.

Чезаре скосил глаза на Буонаккорсо, и тот понятливо, хоть и с опаской поднес стеклянную бусину поближе, так, чтобы Лучиана могла ее увидеть.

– Тяжело, – прошептала Лучиана, едва шевеля губами, Чезаре зачарованно проследил, как по ее виску медленно катится капелька пота. – Не удержу.

– Я помогу, – отозвался Чезаре, чуть сильнее сжимая и приподнимая их сложенные вместе ладони. – Не бойся, я держу.

Лучиана закрыла глаза и тихонько вздохнула. Ее теплое дыхание, а может быть, это был жар магии, словно нежный поцелуй, коснулось лица Чезаре. А потом она шевельнула едва заметно пальцами, и искорка медленно, словно неохотно мигнула, скользнула из их соединенных рук и внезапно очутилась внутри стеклянного шарика, который держал Буонаккорсо.

– О, неужели! Кхм-кхм, – довольно ворчливо, но не без радости сказал да Фельтро, забирая у Буонаккорсо сияющий шарик и придирчиво его разглядывая. – Неплохо. Весьма неплохо. Что ж, синьор Медичи, поздравляю, теперь у вас есть артефактор с явной склонностью к магии огня.

– У меня получилось, – прошептала Лучиана, поднимая на Чезаре счастливый сияющий взгляд.

В следующее мгновение она покачнулась, неосознанно хватая его за руку, закатила глаза и упала бы на землю, если бы Чезаре не успел подхватить ее бессознательное тело на руки.

– Если научится контролировать свою силу, цены ей не будет, – сказал да Фельтро. – Забирайте ее, синьор, сегодня я уже ничему ее не научу. Но прогресс, как видите, уже есть.

Чезаре перехватил безвольную Лучиану поудобнее так, чтобы златокудрая голова улеглась к нему на плечо.

– Пусть ей дадут укрепляющий отвар или теплого вина, – добавил уже в спину Чезаре синьор да Фельтро. – И завтра пусть приходит на занятие.

Чезаре довольно улыбнулся, стихии явно ему благоволили. Если уж сварливый да Фельтро согласился и дальше заниматься с Лучианой, значит, из нее действительно может выйти отличный артефактор. Да и жена получится прекрасная, пусть даже о втором она пока еще и не догадывается.

Чезаре немного замедлил шаг, чтобы случайно не споткнуться на лестнице, Лучиана была легкой, но не хотелось бы случайно уронить драгоценную ношу. Он подумал, что надо бы позвать Дзанни, но расторопный слуга появился до того, как Чезаре дошел до покоев.

– Позвать лекаря, синьор? – поинтересовался он, придерживая дверь в покои Чезаре.

– Нет, синьоре нужно просто восстановить силы, она пока не научилась черпать магию без ущерба для себя, – зачем-то пояснил Чезаре, проходя в спальню и опуская ее на уже застеленную кровать. – Прикажи подать горячего вина.

– Да, синьор. – Дзанни если и удивился, что Чезаре укладывает какую-то девицу в свою кровать посреди дня, то не подал виду – и это было одним из его качеств, которые Чезаре особенно ценил.

Лучиана уже не была такой бледной, когда Чезаре осторожно опустил ее на кровать. На щеки вернулся легкий румянец. В комнате жарко горел камин, и поэтому Чезаре решил, что стоит хотя бы ослабить завязки колючего плаща, но когда он коснулся узелка, Лучиана очнулась.

Голубые глаза посмотрели на него сонно и доверчиво, она слегка улыбнулась, явно еще не осознавая где находится, и Чезаре невольно улыбнулся в ответ.

– Buongiorno, Fiammetta, – проговорил он тихо, распуская все-таки завязки ее плаща, она вздохнула и, почувствовав невольное прикосновение его руки к груди, дернулась, часто моргая и, кажется, теперь осознавая, что больше не во дворе с другими учениками.

– Вы! – Голубые глаза расширились то ли от испуга, то ли от удивления, она стремительно отодвинулась, едва не ударившись затылком о массивное изголовье.

– Piano, piano, cara[44]. – Чезаре хотел было осторожно дотронуться до ее плеча, но Лучиана оттолкнула его руку и, словно дикая кошка, попробовала соскочить с кровати.

Но запуталась в плаще, споткнулась и плашмя рухнула на пол.

– Merde, – выругалась она вполголоса и, откинув полу плаща, села на полу, глядя на него сердито снизу вверх и не делая попыток убежать.

– Синьора, как можно! – Чезаре с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться, уж больно забавно выглядело ее недовольное лицо. – Вы ругаетесь как торговка. Синьора Боргини будет недовольна. Думаю, мне стоит рассказать ей, что вас стоит лучше воспитывать.

– Вы! – выдохнула она, сверкая глазами и украдкой оглядываясь, словно искала пути отступления.

– Чезаре Медичи, к вашим услугам, Фьяметта, если вы вдруг запамятовали, – раскланялся Чезаре.

Она пробормотала что-то очень похожее на «вас забудешь, пожалуй».

– Зачем вы… где я? – наконец проговорила она, игнорируя протянутую руку и поднимаясь самостоятельно.

– У меня в покоях, синьора, – светским тоном пояснил Чезаре. – Вы немного переусердствовали, зачерпывая магию, и упали в обморок.

– Опять… – растерянно пробормотала Лучиана, старательно отводя взгляд.

– Ничего, вы научитесь, – успокоил ее Чезаре, отмечая, что гораздо больше ее мысли занимало не то, что она у мужчины в покоях, а то, что она не справилась с собственными силами. – Да Фельтро признал, что из вас выйдет хороший артефактор, так что вам стоит сейчас восстановить силы и завтра приступите к занятиям с ним.

– С-спасибо, – сказала она, поглядывая на него украдкой и неожиданно заливаясь румянцем.

Чезаре не без удовольствия отметил, как заметно порозовела нежная кожа. Кажется, теперь она поняла, что они одни.

– Присаживайтесь, сейчас принесут горячего вина. – Чезаре указал на кровать, чтобы смутить ее еще больше, а заодно посмотреть, как она отреагирует. – Или лучше прилягте. В целителе нет необходимости, но если у вас слабость…

– Я не… Спасибо, синьор, но мне надо идти, – перебила она решительно, все так же глядя на него, но делая маленький шажок в сторону двери.

– Я не отпущу вас, пока не буду уверен, что вы в полном порядке. Не далее как несколько минут назад вы были без сознания.

– Но я в ваших покоях! – Взгляд Лучианы переместился всего на мгновение на кровать, а потом она решительно посмотрела на него. – Это неприлично!

– Неужели? – произнес Чезаре довольно, расслабленно усаживаясь в мягкое кресло у стола. – Любая на вашем месте была бы совершенно счастлива. Считайте, что я ваш покровитель. Никто не посмеет и взгляда косого на вас бросить.

Лучиана заметно растерялась. Он увидел, как она борется между привитыми с детства правилами и необходимостью соответствовать выдуманной легенде. Действительно, простая девушка и не посмела бы ему возразить. Но не дочь Верховного мага, которая должна была стать ценным призом для будущего мужа.

– Синьора Боргини не поощряет подобного, – наконец с достоинством ответила она. – Не хотелось бы, чтобы из-за вас у меня были неприятности.

– Синьора Боргини не поощряет, но вы сами не против? – уточнил Чезаре.

Ему нравилось ее дразнить. Она так мило смущалась и краснела.

– А я в трауре! – неожиданно дерзко заявила Лучиана и добавила поспешно: – Но я, безусловно, очень, очень вам благодарна за щедрость. И за заботу. Спасибо. А теперь будьте так добры, синьор, попросить кого-то из слуг проводить меня.

«Еще бы поклонилась», – с улыбкой подумал Чезаре, отмечая, как выкрутилась Лучиана. Она явно опасалась его, но бросала украдкой вполне заинтересованные взгляды. Казалось, что все раздумья написаны на ее необычайно живом и открытом лице. Удивительно, что при таком отце она выросла столь нежным цветочком.

– Чезаре! – Дверь распахнулась без стука, и на пороге появился старший Медичи.

– Отец. – Чезаре поднялся из кресла, досадуя, что не успел договорить с Лучианой, а она напряглась, опустила глаза в пол и так стиснула полы плаща, что Чезаре испытал неприятное чувство жалости.

Лучиана явно знала, кто вошел в покои, и боялась. Хотелось подойти и обнять ее за плечи, только чтобы она вновь смотрела так же дерзко, как за мгновение до появления Пьера Франческо Медичи, а не боялась и не изображала из себя девушку низшего сословия.

– А, развлекаешься, – пренебрежительно бросил отец, заметив Лучиану. – Пошла вон, и чтобы я больше тебя тут не видел.

Чезаре дернулся было к Лучиане, но она даже не подняла на него глаз, ничего не сказала, только, словно солнечный зайчик, метнулась к двери и скрылась, бесшумно притворив ее за собой.

– Отец, – устало проговорил Чезаре, опускаясь обратно в кресло, – знаю, это прозвучит как оправдание, но это не то, что ты думаешь.

– Я не собираюсь ничего думать! Ты можешь сколько угодно путаться со служанками, но не смей делать этого в моем доме!

– Она не служанка!

– Тем более! Ты притащил чужого человека в дом, Чезаре? Тебе, может быть, напомнить про покушения?

– Отец, она не…

– Молчать! – Отец явно сердился не из-за Лучианы, он вообще всегда сквозь пальцы смотрел на похождения Чезаре, которых было не то чтобы очень много.

– Что-то случилось? – Чезаре смирился с тем, что его план по обольщению Лучианы придется отложить, кажется, сейчас были дела важнее, и жестом предложил отцу сесть.

Тот, сердито выдохнув, опустился в предложенное кресло, поближе к огню.

– Паскари требуют новых артефактов, – без предисловий заявил старший Медичи. – Я и не против, но ходят слухи, что Галеацио все-таки отдаст дочь за Якопо. Это нам совершенно не подходит. Венеция и так постоянно под нас копает.

– И отказаться от поставок мы не можем? – поинтересовался Чезаре, прикидывая, к чему такая спешка.

Отец покачал головой:

– Я бы не хотел этого делать, да и нет ничего такого в их просьбе, к тому же цену предлагают весьма щедрую. Но есть ощущение, что я что-то упускаю.

– А кто прибыл из Венеции? Или Паскари опять шлет письма?

– Пока письма. Но между строк Франческо дал понять, что скоро приедет Якопо, – сухо уронил старший Медичи.

– Что?

– Только что имел честь прочитать этот опус. Чтоб этих Паскари рыбы пожрали. Если отбросить расшаркивания, Якопо жаждет увидеть наши красоты, пока есть такая возможность. Открытый намек, что старик Франческо скоро передаст ему дела.

– Тогда понятно, зачем ему срочно понадобились артефакты. Без них он попросту не пройдет церемонию передачи власти и не обручится с морем.

– Чтоб его рыбы пожрали, – еще раз пожелал старший Медичи. – Займись этим. Делай что хочешь, но пусть убирается в свою Венецию как можно скорее. Подготовь артефакты заранее, платят они щедро. Но есть у меня ощущение, что он приедет сюда что-то вынюхивать. А так как я не понимаю что – это ужасно раздражает.

– Хорошо, отец, – кивнул Чезаре, думая, что, вполне вероятно, вовсе не за артефактами гонится Якопо, а за той, что была обещана ему в жены Верховным магом.