Глава 18 · Вилла Кастелло

Когда слуга провел ее в покои, Лучиана помедлила на пороге, потому что комната оказалась роскошной даже для дочери Верховного мага. Стены, богато расписанные фресками, массивная кровать, тяжелые занавеси на окнах. В ее нынешнем статусе ученицы из приюта она даже не знала, как реагировать. Слуга довольно откровенно ее разглядывал, явно заинтересованный ее реакцией и возможностью разнести первые сплетни.

– Здесь чудесно, – наконец проговорила Лучиана, потому что именно это она и хотела сказать.

Она оставила свой дорожный мешок на красиво украшенном причудливой резьбой сундуке-кассоне и подошла к окну. Крупная расстекловка не мешала наслаждаться видом на внутренний сад. Аккуратно подстриженные деревья, лимоны в горшках, расставленные через равные промежутки вдоль прямых дорожек, – во всем этом чувствовались продуманность и заботливые руки. За садами виднелся лес. Лучиана подумала, что, скорее всего, эта вилла предназначена не для семейного отдыха, а для охоты, встреч магов и тех, кто имел значение для семьи Медичи. Все вокруг говорило не столько об уюте, сколько о силе и богатстве.

– Вам что-нибудь нужно, синьора? – напомнил о себе слуга, голос его звучал довольно вежливо, и Лучиана порадовалась, что, кажется, выбрала правильную тактику поведения.

В конце концов, она приехала сюда пусть и по приглашению Чезаре, но учиться. И если слуги будут что-то додумывать относительно их отношений, ей лучше делать вид, что она ничего не замечает.

– Обед подадут в зале внизу, в три, но если вы хотите перекусить после дороги, я могу распорядиться, – предложил слуга все так же обходительно.

– Нет, спасибо, – отказалась Лучиана, есть не очень хотелось, любопытство было сильнее. – Я могу осмотреть дом?

– Конечно, – кивнул слуга, кажется, несколько удивившись, – вы можете ходить везде, где открыты двери.

– А остальные синьоры?.. – начала она, думая, как бы спросить, чем занимаются другие ученики и где проводят время.

– Еще не все приехали, – охотно отозвался слуга, – а про занятия вам расскажет синьор да Фельтро.

– Спасибо, – кивнула Лучиана, отмечая, что он в курсе, зачем она здесь, и надеясь, что он уйдет сам и не придется изображать из себя высокородную синьору.

Когда понятливый слуга, бросив на нее еще один любопытный взгляд, вышел, Лучиана устало плюхнулась на кровать.

– Изображать высокородную синьору, – пробормотала она, горько усмехаясь.

Как мало значил самый высокий статус, дарованный ей по праву рождения, если за ней не стояла ее семья и их деньги. Что ж, зато теперь у нее есть редкий дар, и она попробует с ним совладать.

Лучиана освежила лицо и переплела волосы, отряхнула от дорожной пыли платье и решила осмотреть виллу.

Скромное, даже аскетичное снаружи, здание внутри оказалось похожим на драгоценную шкатулку с сокровищами. Искусные фрески на стенах, изящная мебель, тяжелые канделябры и золотые рамы демонстрировали богатство и статус своих владельцев. У Медичи определенно был вкус, потому что все вместе, несмотря на роскошь, не выглядело чрезмерным.

Лучиана неторопливо прошла по длинному коридору со сводчатыми потолками, полюбовалась на то, как красиво играет солнечный свет на деревянных панелях, преломляясь в оконных стеклах. Она толкала наугад двери, предварительно прислушиваясь: не хотелось бы ввалиться внезапно в чьи-то покои. Где-то угадывались комнаты, в которых явно проживали уже прибывшие маги, и тогда она просто выходила. Она дошла почти до конца этажа, помедлила у одной из дверей. Вокруг было тихо, откуда-то доносились голоса, но, кажется, это эхо морочило ее. На всякий случай постучав костяшками по полированному светлому дереву двери, она отворила ее и заглянула внутрь.

Судя по массивному столу, украшенному затейливой резьбой с диковинными зверями и рыбами и заваленному бумагами, это был чей-то кабинет. Лучиана скользнула взглядом по темным деревянным панелям, по полкам с книгами и уже хотела было выйти, когда ее взгляд зацепился за массивный кристалл на столе у окна. Солнечный свет отражался в гладких полированных гранях, вспыхивая искрами и отливая голубым. И Лучиана замерла, завороженная. Магия воздуха, которой владела ее мать, была такой же – рассыпалась едва заметными голубыми искрами. Лучиана знала, что на столе безо всякого присмотра стоит не просто красивая безделушка. Это был кристалл, с помощью которого можно было передавать сообщения. Она видела такие у отца, и у Джаккомо такой тоже был. Она даже умела им пользоваться.

Так как магия уже была в него вложена, всего-то надо было положить руку, представить того, с кем хочешь связаться, и просто сказать это вслух.

Лучиана оглянулась, убеждаясь, что одна, и скользнула внутрь, бесшумно прикрыв за собой дверь. Сердце колотилось где-то в горле, она боялась, что ее застанут прямо в этой комнате, но магия кристалла манила. Ей даже казалось, что она чувствует легкую вибрацию стихий, расходящуюся кругами. Кристалл был спокоен, то есть никаких сообщений владельцу, кем бы он ни был, не приходило. Лучиана вновь огляделась и, поспешно вытерев вспотевшую ладонь о платье, коснулась прохладной поверхности. Кончики пальцев закололо, искры пробежали по ее пальцам, завораживающе мерцая.

– О, что за bellezza[48] забрела в мои покои, – неожиданно раздался насмешливый голос, заставив Лучиану дернуться и поспешно отнять руку от кристалла.

Легкий, едва ощутимый порыв ветра от рассеявшейся, не успевшей сконцентрироваться магии скользнул по лицу Лучианы, и она с замиранием сердца молила только об одном: чтобы вошедший был незнакомцем. Тогда она смогла бы просто прикинуться служанкой. Краснея и замирая от ужаса, что ее застали в чужих комнатах, она обернулась. У неприметной двери между стеллажами, которую она не заметила раньше, стоял, конечно же, Медичи.

– Вы! – выдохнула она, не зная, испытывать ли ей облегчение или, наоборот, бежать через ближайшее окно.

– Вы так удивлены, как будто не знали, к кому пришли, – фыркнул Чезаре, переступая порог. Кажется, за дверью были его личные покои, где он снял теплый плащ и дублет и остался в одной только сорочке из выбеленного полотна. – Чем обязан, синьора?

– Я… я просто… – Лучиана помялась, отводя взгляд и не зная, что сказать.

Чезаре не торопился ей помочь и что-то предположить, только смотрел с любопытством, словно ему действительно было интересно, зачем она пришла.

– Что же вы молчите, синьора? – наконец проговорил он, подходя ближе, из-за чего Лучиана сделала маленький шажок назад, потом еще один и уперлась в столешницу. – Мне очень любопытно, что вы могли здесь делать.

– Я просто изучала виллу, – проговорила Лучиана, вжимаясь в стол и отводя взгляд.

– И забрели в мои покои? – усомнился Чезаре. – И руки тянули к моему весьма редкому, надо сказать, артефакту тоже просто так? Пожалуй, стоит применить пытки, чтобы вы сказали правду. Так ведь обычно поступают с маленькими ведьмами?

Лучиана выдохнула судорожно, с ужасом глядя на Чезаре, который стоял слишком близко, сложив руки на груди. Она скользнула взглядом по его рукам – развитые мышцы отчетливо обрисовывались под тонкой тканью сорочки – и, чувствуя, как пылают щеки, наконец осмелилась посмотреть ему в глаза.

Этот невозможный Медичи улыбался! Не коварно и предвкушающе, а ровно так, как смотрели ее братья, когда ставили в неловкое положение.

– Вы! – моментально рассердилась Лучиана, забыв даже о смущении. – Вы меня дразните!

– Как можно, Фьяметта! – Чезаре выставил ладони, всем своим видом изображая невинность. – И в мыслях не было.

Он помедлил и неожиданно шагнул к ней совсем близко, практически вжимая в стол и подхватывая за талию, когда она попробовала было отклониться. Сильные ладони удерживали ее так легко, что она даже не почувствовала дискомфорта, едва удерживая равновесие в попытке отклониться назад. Стол, в который она теперь упиралась бедрами, не позволял ни отступить, ни вырваться. А Чезаре склонился к ее лицу, внимательно разглядывая. От него пахло свежестью, лимонной водой и едва ощутимо потом, а кожа была еще влажной – Чезаре, наверное, умылся после дороги, перед тем как войти в кабинет. Он был так близко, что можно было разглядеть рыжеватые крапинки на зеленой радужке его глаз.

– Но теперь, когда вы подали мне идею… – Его дыхание коснулось ее губ, и Лучиана, вместо того чтобы возмутиться, вырваться и, может быть, даже отвесить ему пощечину, замерла, прикрывая глаза, с трепетом ожидая, как его губы коснутся ее в поцелуе.

Она никогда в жизни до этого не целовалась и теперь замерла, боясь даже вдохнуть.

– Ciao, ragazzo[49], – раздался знакомый голос, от которого Лучиана вздрогнула всем телом, – у меня новости и предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Чезаре стремительно, словно в танце, развернул Лучиану от стола, едва ли не на руках донес до двери и затолкал в комнату, из которой вышел.

– Простите, синьора, срочные дела. Дождитесь меня! – Чезаре отвесил шутовской поклон, захлопывая за ней дверь так быстро, что она не успела никак отреагировать.

Она толкнула дверь, намереваясь высказать этому Медичи все, что думает относительно его действий: даже служанок вот так не запирали! Наверное.

Но дверь едва дрогнула и не поддалась. Кажется, проклятый Медичи подпирал ее с другой стороны. Лучиана постучала кулаками, даже пнула ногой, а потом поспешно прильнула ухом, потому что была совершенно уверена, что узнала голос, который прозвучал из кристалла связи. И теперь ей было очень интересно, какие могут быть дела у ее старшего брата и Чезаре Медичи!

К ее огромному сожалению, дверь оказалась такой массивной, что расслышать она могла лишь невнятное бормотание. Она еще раз сердито ударила ладонью по двери, больше чтобы выплеснуть раздражение, и решила воспользоваться моментом, чтобы осмотреть личные покои Чезаре.

Комната была простой и довольно аскетичной на фоне остального пышного убранства виллы. Стены, выкрашенные светлой штукатуркой, были практично на две трети обшиты панелями из темного дерева. Большое окно с такой же крупной расстекловкой, как и все, что встретились ей на этом этаже, говорило о достатке владельцев виллы едва ли больше, чем массивная, украшенная затейливой резьбой немногочисленная мебель.

Разглядывать было особо нечего – в небольшой комнате взгляд сразу приковывала внушительных размеров кровать на массивном постаменте со множеством выдвижных ящичков. Лучиана потопталась на месте и больше из любопытства, нежели стремясь что-то найти, выдвинула наугад один из них.

Ожидаемо ничего примечательного там не нашлось – ворох сорочек из тонкой ткани, да и только. Она задвинула ящик обратно и села на мягко спружинившую перину. После скачки верхом, да и всего того времени, что она спала на тощем матраце в приюте, хотелось лечь в ворох подушек и выспаться.

Напротив висела единственная картина, которая хоть как-то оживляла совершенно безликую спальню Чезаре – на длинном горизонтальном полотне была изображена девушка в полупрозрачной сорочке, практически не скрывающей ее безупречное тело. Красиво заплетенные в сложные косы волосы ложились на грудь. Она лежала, разглядывая своего уснувшего, практически обнаженного возлюбленного, а вокруг весело кружили духи стихий. Лучиана прикусила губу, краснея. Сценка была чувственной, почти неприличной, и она хотела было встать, чтобы рассмотреть картину поближе, когда дверь распахнулась, заставив ее вскочить на ноги.

– О, смотрю, вы устроились с комфортом, – довольно протянул Чезаре, кажется, полученное сообщение привело его в самое замечательное расположение духа. – Не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома. Хотите, можете даже прилечь. Боюсь, правда, в таком случае не смогу отказать себе в удовольствии присоединиться.

Лучиана поспешно отошла от кровати, едва не подвернув ногу от того, что поспешно спрыгнула с постамента.

– Осторожнее, Фьяметта. – Чезаре стремительно пересек комнату и помог удержаться ей в вертикальном положении. – Не смущайтесь так, кровать большая, места хватит.

– Вы! – снова только и смогла возмущенно выдохнуть Лучиана, разрываясь между желанием сбежать, высказать Чезаре все, что она думает о его развязных словах, и узнать, что за сообщение пришло от Джаккомо, а она была уверена, что кристалл связи передал именно голос ее старшего брата.

– Ну а кто еще может находиться в моей спальне? – Он изобразил нарочитую задумчивость и потом улыбнулся картинно, словно на него снизошло озарение. – Хотя постойте… тут еще вы, piccola signora, талантливая сиротка, которая находится под моим покровительством. Как вы думаете, что скажут люди?

Лучиана замерла, не зная, как реагировать на подобную наглость.

– Я бы на вас женился, чтобы спасти вашу честь, разумеется, да и вы чудесно смотритесь в моей кровати, – продолжил меж тем Чезаре, придерживая ее за локоть и не давая отступить, потянул ее за собой в кабинет. – Но один мой дорогой друг только что, как вы слышали, любопытная моя синьора, сказал, что я должен жениться на другой. Представляете?

– Что? – невольно вырвалось у Лучианы, и только потом она подумала, что вряд ли бы служанка отреагировала так.

Наверное, надо было рассмеяться, как-то показать, что она оценила юмор синьора выше ее по положению.

Но это же был Джаккомо! С каких пор Джаккомо имеет связь с Медичи?! Что вообще произошло в ее отсутствие?

Но Чезаре, кажется, не смутило ее поведение, он скорбно покивал головой, ведя ее через кабинет. Краем глаза Лучиана отметила, что кристалла на столе больше нет.

– Да-да, мой друг сказал мне, что я просто обязан жениться, – с тяжелым вздохом проговорил Чезаре, беря Лучиану за обе руки и с тоской глядя ей в глаза. – На его сестре.

Лучиана моргнула, пытаясь собраться с мыслями, что было очень трудно сделать под взглядом этого ужасного Медичи. К тому же он прижимал теперь ее ладони к своей груди. И казалось, что сквозь тонкую ткань сорочки она чувствует кончиками пальцев, как бьется его сердце.

– Ужасная пигалица, насколько я знаю, – скорбно сказал Чезаре, практически склоняясь к ее губам. – Капризная, взбалмошная и избалованная. Представляете, как я буду страдать в подобном браке? Может быть, вы утешите меня? Всего один крошечный поцелуй…

Лучиана замерла, потому что руки Чезаре каким-то непостижимым образом оказались у нее на талии, а она так и продолжала упираться ладонями ему в грудь. На какой еще сестре? Джаккомо же ее брат! То есть Джаккомо хочет, чтобы она…

Чезаре нежно огладил большим пальцем ее полыхающую щеку, и Лучиана вздохнула, сдаваясь на волю незнакомых ощущений.

– Синьор, книги и артефакты убрали в хранилище, все готово. – Дверь распахнулась так внезапно, что Лучиана вздрогнула всем телом и попыталась вырваться из объятий Чезаре, который и не думал их разрывать. – О, простите, синьор.

В голосе старого слуги действительно прозвучало сожаление.

– Ничего, Умбрино, мне и правда пора. Позаботьтесь о синьоре, пожалуйста. Надеюсь, что ей понравится пребывание на вилле.

С этими словами Чезаре наклонился и нежно коснулся губами ее щеки:

– Хорошей тебе учебы, Фьяметта.

И этот невозможный Медичи принял из рук управляющего свой подбитый мехом дорожный плащ и оставил Лучиану в совершенной растерянности глядеть ему вслед.