Глава 19 · Industriare nil impossibile[50]

Остаток дня прошел для Лучианы как в тумане. Она постоянно прокручивала в голове слова Чезаре про женитьбу и раз за разом убеждала себя, что голос, который доносился из кристалла связи, мог принадлежать только ее брату.

Кристалл Чезаре, кажется, забрал с собой. Выяснить это точно не удалось: перед обедом, когда пришла пора спускаться в столовую, Лучиана еще раз прокралась до кабинета, но дверь на этот раз оказалась заперта.

Мысли о почти случившемся поцелуе Лучиана старательно гнала прочь. Но на обеде она была рассеянна, краснела, отвечала на вопросы других магов невпопад и больше гоняла еду по тарелке, украшенной гербом Медичи, чем ела. Да Фельтро смотрел хмуро, остальные мужчины скорее заинтересованно.

За столом рядом с да Фельтро сидела дородная пышнотелая дама преклонных лет в темно-бордовом, скорее практичном, чем красивом платье. Она смотрела со снисходительной заботой на мучения Лучианы за столом. Судя по тому, что сидела она по левую руку от да Фельтро и он сам подливал ей в кубок вина и то передавал мягкий хлеб, то помогал нарезать мясо, это была его жена. Лучиана порадовалась, что формальности соблюдены и она – не единственная женщина за столом.

– Теперь, когда мы все собрались здесь, напомню вам, что вы не развлекаться приехали, синьоры, не на охоту и не соблазнять девиц. – Да Фельтро выразительно посмотрел на Лучиану, словно это она собиралась тут кого-то соблазнять. – Я попытаюсь вложить в ваши головы немного знаний артефакторов, вы должны будете сразу их использовать. Начнем со стеклянных бусин: стекло податливей и легче пропускает магию. Но вот удерживают ее лучше всего натуральные камни. У кого начнет получаться со стеклом, будет работать сразу с камнями. Гильдия ювелиров ждет, так что Флоренция рассчитывает на ваши умения.

Начинать будем в библиотеке, практика – на улице, чтобы гостеприимство Медичи не закончилось, как деньги ваших семей, когда вам придется возмещать ущерб, – хрипло хохотнул да Фельтро и промочил горло вином, его кадык, выступающий над белой сорочкой, неприятно дернулся. – Не сметь использовать магию в предоставленных вам комнатах!

– Мы же и не можем, – фыркнул один из юношей за столом, который сидел прямо напротив Лучианы. У него были серые, очень холодные глаза, которые то и дело на ней останавливались

– Stupido![51] – резко бросил да Фельтро, поднимая на юношу взгляд. – Вы можете колдовать с помощью заранее созданных артефактов. Вы – маги, и при должных умениях куда более сильные, чем стихийники! К концу недели самые успешные из вас сделают себе подобные.

Да Фельтро двумя пальцами поднял золотую цепь со множеством небольших кабошонов изумрудного цвета – украшение, достойное правителя. Лучиана подумала, что камни, скорее всего, были драгоценными.

– Каждый камень содержит в себе магию стихий. Сильную, влитую не единожды. – Да Фельтро поднял руку и щелкнул пальцами, пламя свечей дрогнуло, потянулось вверх, завиваясь немыслимыми спиралями. – Я такой же артефактор, как вы, я чувствую все стихии, и огненная не та, что откликается легче всего, но как видите.

Пламя словно замерло, а потом по мановению его руки вновь вернулось в спокойное состояние.

– И мои камни, – да Фельтро дотронулся до цепи, – не стали бесполезными, в них все еще много магии. И я всегда могу пополнить этот резерв.

– Почему тогда артефакты приходится постоянно подзаряжать? – спросил еще один молодой человек, Лучиана отметила его богатые одежды и множество перстней на пальцах. – И артефакторов вечно не хватает. Куда уходит такое количество камней?

– У нашей магии есть цена. И она выше, чем у стихийников, – с готовностью ответил да Фельтро. – Странно, что вы этого не знаете, синьор Монтельфетро. Ваш род, кажется, славится артефакторами.

Юноша мрачно пожал плечами.

– А, точно, как я мог забыть. Ваш отец жаждет получить покровительство Рима, а потому не давал развиваться вашему таланту, – прозвучало язвительно, и последовали смешки, Лучиана быстро оглядела присутствующих, с тоской думая, что соперничество ее родного города и Флоренции – не пустые слова. – Ну ничего, при должном усердии с вашей стороны я гарантирую, что вы возглавите список тех, кого хочет обезглавить Рим.

Лучиана криво улыбнулась, не из-за того, что шутка показалась ей смешной, а чтобы не выделяться среди прочих сотрапезников. Не смеялся только молодой синьор Монтельфетро. Он посмотрел на нее зло, словно это она пошутила и смеялась громче всех. Лучиана поджала губы и отвела взгляд. Ей надо было быть острожной с ним. Если у его семьи были связи с Римом, он мог и сам бывать там и даже на приемах в кастелло.

Когда волнительный и неловкий для Лучианы обед закончился, она поспешила спрятаться в библиотеке. Библиотека оказалась хоть и небольшой, но разнообразной. Джаккомо бы точно оценил по достоинству и редкие, от руки переписанные тома по Стихиям, и сшитые листы со схемами артефактов. Лучиана вздохнула, радуясь уединению и привычной обстановке: прятаться среди книг ей всегда удавалось особенно хорошо. Остаток дня она планировала провести за чтением, вытащив наугад одну из книг про артефакты. Она чем-то напоминала тот томик, который попался ей в руки в библиотеке Джаккомо. Даже артефакты, искусно изображенные на страницах, были похожи. Об описаниях она не могла судить, потому что тогда слишком мало успела прочитать, прежде чем брат забрал книгу.

Теперь же чтение ее увлекло. Она устроилась прямо на широком подоконнике, решив, что вряд ли от простой сироты из приюта будут ждать каких-то особенных манер, да и дневного света так было больше.

Место оказалось уединенным, стеллажи скрывали ее, и она сама не видела двери, поэтому, когда в библиотеку вошли, Лучиана, увлеченная чтением, не сразу обратила внимание на приглушенный разговор. Все ее внимание захватили схемы, изображающие разнообразные артефакты с пометками о том, какие именно камни подходят для каждой из стихий и в каких комбинациях их лучше использовать.

– Да перестань, да Фельтро всегда брюзжит, это его нормальное состояние. Я надеюсь, что уж нам-то он позволит наконец работать с нормальными камнями, а не со стекляшками, – раздался мужской голос, и Лучиана замерла, не перевернув страницу, потому что поняла, что уже не одна. – Не понимаю, что он тянет. Я могу без проблем зачаровать разом десяток бусин.

– Ты что, хочешь выгореть? – отозвался второй, раздались шорох и шаги, кажется, говорящие приблизились к тому шкафу, за которым сидела Лучиана. – Вообще эта политика Медичи, что мы должны делать артефакты для Флоренции, а не только для себя…

– Тшш, – раздался звук, как от легкого шлепка по плечу, – с ума сошел? Или ты хочешь, чтобы твой род на тебе и прервался?

Лучиана замерла, молясь стихиям, чтобы ее не заметили, но сегодня они были глухи к ее мольбам, потому что оба говоривших зашли за стеллаж и остановились, увидев ее. Вот только выглядели они не испуганными от того, что она подслушала доверительный разговор не слишком лояльных фамилий, а как довольные гончие, взявшие след.

– Ты глянь, Викки, это же bagascia[52] Медичи!

– Спутался с какой-то оборванкой, – презрительно скривил губы тот, над которым смеялись за столом. – Что еще ожидать от того, кто изготавливает стекляшки? И прекрати называть меня этим дурацким прозвищем!

– Да ладно тебе, Викки, прости, Фредерико, смотри, какая милая мордашка.

Лучиана замерла на подоконнике, задохнувшись от возмущения. Никто и никогда не обращался к ней подобным образом! И уж тем более не называл ее подобными словами! Она спрыгнула с подоконника так изящно, как только могла. И гордо подняла голову, прижимая к груди книгу.

– Прошу меня извинить, синьоры, – сказала она холодно, намереваясь пройти мимо и продолжить читать в своих покоях.

И как ей раньше это не пришло в голову! Сказалась привычка вот так сидеть в укромном уголке в родном кастелло. Из-за того, как к ней относился Чезаре, она стала менее осторожной, и вот последствия ее беззаботности.

Пройти ей не дали. Монтельфетро схватил ее за предплечье, грубо притягивая к себе и впечатывая ее за талию в свои бедра.

– Ты посмотри-ка, ведет себя словно не безродная. – Он с легкостью удерживал Лучиану, которая попыталась вырваться. – Ты гонор-то поубавь, bella, тут твоего покровителя нет.

– Да как вы смеете! – Лучиана дернулась изо всех сил и размахнулась книгой, наотмашь ударяя удерживающего ее молодого человека.

Монтельфетро взвыл от боли, кажется, она попала ему по лицу украшенным металлом уголком книги.

– Ах ты, драная кошка! Барти, ну-ка, помоги ее придержать, научим ее, как надо вести себя в присутствии тех, кто выше по положению.

– Пустите меня! – Лучиана дернулась, задыхаясь от ужаса и злости, пинаясь и царапаясь, но Монтельфетро был намного сильнее и без труда удерживал ее, подталкивая к подоконнику.

– Какая ты дикая, ну ничего, я тебя сначала проучу, а потом приручу. – С этими словами он впечатал ее в каменный подоконник так, что она ударилась поясницей и вскрикнула от боли.

– Викки! – Второй молодой человек попробовал было вмешаться, но, поймав бешеный взгляд Монтельфетро, отступил, мрачно сказав: – Если у тебя будут проблемы из-за этой девицы, я тебя прикрывать не буду. Медичи с тебя голову снимет.

– А он не узнает, правда, carissima?[53] – издевательски улыбнулся Монтельфетро, без труда вырывая из рук Лучианы книгу и выворачивая руки ей за спину. – Ну-ну, не смотри так испуганно, тебе понравится.

– Пустите же меня! – вскрикнула Лучиана, подавившись подкатившими к горлу рыданиями и безуспешно пытаясь вырваться.

Кажется, она плакала от страха перед тем, что может произойти, потому что перед глазами все плыло.

– Что здесь происходит? – Когда раздался брюзжащий голос да Фельтро, хватка Фредерико Монтельфетро немного ослабла, и Лучиана дернулась изо всех сил, вырываясь из грубых рук и поспешно одергивая юбку, которую он уже начал задирать. – Отойдите от нее, синьор.

– Мы просто решили немного поразвлечься со служанкой, у нас же здесь не обитель воздержания? – нагло заявил Монтельфетро, даже не изменившись в лице, разве только досада мелькнула от того, что его остановили.

– Как я и говорил, из-за вашего отца вы, синьор, совершенно не обучены. – Да Фельтро хмыкнул, явно довольный гневным выражением на лице Монтельфетро. – Любой ребенок знает, как важен контроль при занятиях магией. Или вы сейчас хорошо себя контролировали?

Лучиана всхлипнула, стараясь не разрыдаться: какой позор! Ее застали не просто с мужчиной, а в такой ситуации! Да даже для служанки это было позором. Она не знала, так ли это для бедной девушки, которой она притворялась, но из-за правил, которые она впитала от матери, отца, братьев и своего окружения, нестерпимо хотелось убежать, спрятаться в своей комнате и никогда не выходить. Даже на улице, во Флоренции, когда к ней приставали подмастерья и спас Миккеле, не было так унизительно и так страшно.

Но когда она сделала маленький шажок в сторону, да Фельтро так на нее посмотрел, что она замерла, вцепившись пальцами в измятую ткань платья.

– Вами двигал гнев, синьор, и зависть. Похоть – тоже, но это объяснимо, не могу вас винить, у юного Медичи изысканный вкус. – Да Фельтро усмехнулся, и Лучиана задохнулась, потому что подобная похвала звучала так же отвратительно, как произошедшее до того. – А вы, синьор Боркас? Что же вы не остановили своего друга? Уж вы-то должны знать, что перед практическими занятиями голова должна быть трезвой. Что ж…

Да Фельтро с трудом наклонился и поднял упавшую на пол книгу, которую читала Лучиана. Она невольно шагнула вперед, намереваясь ее забрать, и да Фельтро посмотрел на нее странно, но книгу отдал.

– Забавно, что необученная магии сиротка, не знавшая своей специализации еще какой-то месяц назад, в отличие от вас, синьоры, куда более дисциплинированна, – протянул противным голосом да Фельтро и, указав в сторону двери, добавил, обращаясь к Лучиане: – Ступай, piccola signora, завтра сделаешь себе несколько бусин. Ни на что не намекаю, но будет забавно, если ты кастрируешь этого юнца магией.

И он рассмеялся пугающим, кудахчущим смехом.

Остаток дня Лучиана пряталась в комнате, вздрагивая от каждого шороха и выплакав все слезы. До сегодняшнего дня она не понимала, как сильно ей везло с того самого момента, как она сбежала вместе с Клето. Стихии действительно хранили ее.

Ей хотелось, чтобы вернулся Медичи и защитил. Но она и правда слишком расслабилась и слишком стала полагаться на удачу. Ей нужно осваивать магию. Любой ценой, потому что только так она сможет противопоставить хоть что-то подобным Монтельфетро.

На ужин она все же вышла. Умылась, переплела косы, уложив их на голове короной, и, как смогла, разгладила влажными руками мятое платье. Молча гордо сидела, стараясь ни на ком не задерживать взгляд, и не обращала внимания на перешептывания и шуточки за столом. Да Фельтро поглядывал на нее с одобрением, его супруга, кажется, сочувственно. Барти, который был в библиотеке, выглядел заинтересованным и, не стесняясь, разглядывал Лучиану все время ужина. А вот взгляд Фредерико Монтельфетро обещал расправу и метал молнии. Если бы этот наглый молодой человек оказался магом стихийным, ему явно было бы сложно себя контролировать.

Из просторного зала Лучиана выскользнула первой, пока остальные обсуждали, удастся ли поохотиться или занятия не позволят. Ее охота интересовала мало, так что она не стала дожидаться ответа да Фельтро.

Дверь ее комнаты запиралась на внушительную щеколду, но Лучиане это показалось недостаточным и она с трудом, но передвинула массивный сундук-кассоне под дверь. С сомнением посмотрела на окно, но решила, что вряд ли Монтельфетро настолько захочет ей отомстить, что полезет на второй этаж по стене. Ей следовало быть осторожной, потому что такие, как он, будут делать подлость исподтишка, чтобы не попасться.

Спала она все равно плохо. Мягкая перина казалась душной, а подушка слишком большой и неудобной. К тому же она невольно прислушивалась ко всем звукам и шорохам, и сон сморил ее, только когда непроглядная темнота в щелях ставен посветлела.

* * *

Несмотря на волнение Лучианы, и первый день занятий на вилле, и второй прошли довольно ровно. Она молчаливо слушала объяснения да Фельтро, записывала то, что хотела потом уточнить сама в книгах, или, наоборот, то, что казалось особенно важным. На нее почти не обращали внимания, в большей степени потому, что да Фельтро оказался действительно требовательным учителем. Диктовал он быстро, показывал стремительно и глумился над учениками, у которых не получалось выполнять его задания. То есть над всеми без исключения. Лучиане участвовать в практических занятиях да Фельтро не разрешил, сказал записывать, слушать и пытаться понять принцип.

– Не хватает еще, чтобы вы разнесли тут всю виллу, – пробрюзжал он, – начнете, когда мы будем заниматься в саду. А пока смотрите!

И Лучиана проглатывала обидные высказывания и смотрела. Подмечала движения пальцев, когда учитель и другие ученики подхватывали силу той или иной стихии, наблюдала, как сила концентрируется: у кого в ладонях, у кого на кончиках пальцев – искрами, облачками тумана, крошечными вихрями и каплями воды. Отмечала, как начинают дрожать руки, если удерживать уже материализовавшуюся стихию в руках слишком долго.

– А что, если попробовать поместить стихию в бусину до того, как она обретет форму? – рискнула спросить Лучиана, когда да Фельтро каркающим тоном отчитал одного из артефакторов, который протянул слишком долго, выронил заряд и залил пол лужей воды, а сам теперь сидел бледный, в тон зеленоватому оттенку своего камзола.

Со всех сторон раздались смешки, кажется, она спросила что-то очевидное, но да Фельтро зыркнул сердито и ответил в наступившей тишине:

– Тогда, маленькая синьора, вы были бы магом-стихийником, а не артефактором. Вам не было бы нужды использовать накопители и превращать их в артефакты. Вы бы просто работали со своей стихией напрямую. А так считайте, что вы чувствуете слишком сильно, но недостаточно тонко.

– Чего еще ожидать от деревенщины! – ввернул Монтельфетро с гаденькой улыбочкой.

– Вы, синьора, – как двуручный меч среди кинжалов. – Да Фельтро едва шевельнул рукой, и по затылку Монтельфетро словно ударила невидимая рука, отвешивая затрещину, тот мгновенно умолк, злобно зыркая на Лучиану. – Очень мощный, очень опасный, но совершенно бесполезный в неподготовленных руках. И чтобы защититься с его помощью и не нанести вред в первую очередь себе, нужно много, очень много тренироваться. Так что все собрались и продолжаем! – рявкнул он, и посмеивающиеся артефакторы вернулись к занятию.

К середине недели да Фельтро, как и обещал, вывел всех в сады, поближе к голому в это время года лесу. Небо потяжелело и хмурилось, было прохладно, и Лучиана, зябко поежившись, порадовалась, что собрала в две косицы волосы на висках, а остальные оставила лежать на спине, так было теплее.

На свободном пространстве у одного из фонтанов, украшающих пересечение посыпанных мелким песком дорожек, всем предстояло заряжать бусины. Под ногами, там где еще не растаяли утренние тени, похрустывал тонкий ледок, а на аккуратно подстриженных садовниками кустах мирта даже лежал иней. Приближалось зимнее равноденствие. Время темное и холодное. Здесь, хоть и севернее Рима, снега ожидать не приходилось, но небо намекало на затяжные холодные дожди.

Лучиана хотела было встать с краю, но ее неожиданно галантно пропустили в центр, и она оказалась в их кружке прямо напротив да Фельтро.

– О стихии, синьора, вы решили покорить меня своей красотой? – с издевательским смешком Монтельфетро, с которым она невольно встала рядом, протянул руку и намотал прядь ее волос на палец, больно потянув. – Думаете, что ваше милое личико поможет вам в магии?

Лучиана дернулась, отпихивая его руки.

– Смотри, Викки, Медичи укоротит твой язык! – влез Антонио – смешливый и осторожный молодой человек, который относился к Лучиане скорее нейтрально. Тем приятнее было, что он вроде бы ее защитил.

– Так я им пока еще ничего не делал, – гаденько рассмеялся в ответ Монтельфетро.

– Прекратите паясничать! – Да Фельтро посмотрел по обыкновению угрюмо. – Как курицы на насесте. Синьора, отойдите в сторону.

Лучиана торопливо встала с краю, где и хотела. Так, чтобы фонтан хотя бы немного закрывал ее от насмешливых и наглых взглядов. Сейчас она была единственной девушкой. Ничего такого, если подумать, но теперь она чувствовала себя неуверенно. Взгляд Монтельфетро то и дело останавливался на ней – злой и похотливый. А ведь в Риме их род действительно был на хорошем счету, зато про Медичи ходили слухи, что они развратники.

Лучиана вспомнила улыбку Чезаре и его бережные руки. Он был самоуверенным и местами нахальным, но рядом с ним она никогда не чувствовала себя униженной. Он смотрел с любопытством и искренним интересом, что тогда на дороге в их первую встречу, что в последнюю – в его покоях.

Лучиана вздохнула, прогоняя все лишние мысли: ей надо было сосредоточиться и научиться управлять своей магией. Тогда ни один мужчина не будет смотреть на нее как на вещь, им придется считаться с ее силой.

– Что ж, сегодня нам предстоит зарядить так много бусин, как вы сможете, – провозгласил да Фельтро, обводя взглядом все еще посмеивающихся артефакторов. – Часть из них можете оставить себе, остальные пойдут в гильдию. Кто сможет напитать магией больше десяти бусин, завтра начнет заниматься с камнями для более серьезных артефактов.

У всех артефакторов был мешочек с простыми разноцветными бусинами. Среднего размера, с небольшим отверстием, они напоминали те, из которых состояло ожерелье Лучианы. Когда-нибудь она сможет зачаровать все бусины в нем. Лучиана уже думала об этом, но пока достала первую бусину из своего мешочка, прикрепленного к поясу. Зеленый кругляш казался тусклым в это серое утро, стекло холодило пальцы.

– Начнем с магии воздуха, – скомандовал да Фельтро. – Меня не интересует, к какой стихии у вас склонность. Сегодня на редкость подходящая погода. Свежо, легкий ветер. Почувствуйте его, поймайте, поместите в бусину.

Лучиана прикрыла глаза, пытаясь уловить нужное ощущение.

– Смотрите, подружка Медичи грезит о нем даже по утрам. Эй, bella, открой глазки, может, я подойду тебе больше? Я, по крайней мере, здесь!

Следом за тягуче-противным голосом Фредерико Монтельфетро вновь раздались смешки, Лучиана распахнула глаза, мигом теряя концентрацию. Все смотрели на нее, и у всех, совершенно у всех артефакторов сияли зажатые в пальцах бусины. И только ее оставалась тусклой и холодной – просто стекляшка без капли магии.

– Что ж, синьора, вам стоит собраться, – сказал да Фельтро, даже не подумав сделать замечание Монтельфетро, который нарочно ей мешал. – Продолжаем! Почувствовать, поймать, поместить!

Лучиана снова прикрыла глаза, ветер коснулся ее щек, скользнул по запястьям. Она вздохнула, чувствуя холод на языке и как мерзнет кончик носа, как пахнет прошлогодними лимонами, мерзлой травой и водой в фонтане. Под сомкнутыми веками плыли красные круги, шумел лес, и на мгновение Лучиане показалось, что даже с закрытыми глазами она видит, как ветви качаются на ветру. Она вздохнула, чувствуя знакомую тяжесть в свободной руке.

Поймала! Осталось поместить в бусину. Но ее неожиданно толкнули под локоть. Она покачнулась, распахивая глаза, едва не падая от неожиданно навалившийся слабости.

– Поймать, синьора! Поймать и поместить! – Да Фельтро очень уж стремительно для своего возраста приблизился к ней, сердито постукивая тростью по мелкому песку дорожки. – Прежде чем делать, надо думать! А вы собираете и выплескиваете силу в пространство! Немного! Надо собрать чуть-чуть, иначе вашу бусину разорвет от количества магии. Вы должны быть булавкой! Тонкой и острой, а не двуручным мечом.

– Меч есть у Медичи! – гаденько заржал Монтельфетро.

– И вы уймитесь, синьор! – строго посмотрел на него да Фельтро. – Если вам, Фредерико, неймется, то найдите время после занятий, а не во время!

– Конечно, синьор да Фельтро. Я потолкую с нашей нищенкой после занятий, – покладисто согласился Фредерико, многообещающе глядя на Лучиану, отчего она вспыхнула и поежилась.

– Прекрати, Викки, – сказал тот молодой человек, что приходил с Монтельфетро в библиотеку в день ее приезда. – Медичи тебе голову снимет.

– Да перестань. Уверен, он ей покровительствует только из-за смазливой мордашки. У нее вообще не ладится с магией. Спорим, она не зачарует ни одной бусины? Может быть, она вообще Чезаре надоела и он ее сюда сплавил, чтобы мы не скучали?

Лучиане хотелось было ответить что-то резкое и злое, но слова Монтельфетро задели ее. Мысли разбегались, перескакивая то на неудачи с магией, то на Медичи, который просто бросил ее здесь среди всех этих странных людей, а сам собирается жениться. Да он даже не знает, кто она! И Джаккомо с его тайнами! И почему Джаккомо решил, что Чезаре должен на ней жениться? И на ней ли? Или она просто неверно узнала голос? Обманулась, надеясь услышать кого-то из семьи.

К концу занятия, как и предрекал Монтельфетро, у нее не получилось зачаровать ни единой бусины.

– Прискорбно, – сухо уронил да Фельтро, едва удостоив ее взглядом.

Кажется, поддержка брюзжащего учителя распространялась только на тех, кто делал определенные успехи.

Как назло, на вечернем занятии не стало лучше. А после ее поджидал Монтельфетро, от которого она с трудом ускользнула, заблудилась и подвернула ногу на неосвещенной лестнице для слуг, где пряталась.

На следующий день над ней посмеивались уже все. Явно с подачи Монтельфетро, который, к досаде Лучианы, пользовался определенным авторитетом.

– Соберитесь, синьора, – сказал, недовольно поджимая тонкие губы в обрамлении морщин, да Фельтро. Они все опять занимались на улице, моросил дождь, но у Лучианы никак не получалось даже поймать стихию воды. – Вы сильны, но ваши мысли витают слишком далеко от магии. Понимаю, что деве ваших лет больше пристало думать о выгодном браке, но вы должны понимать, что Медичи на вас никогда не женится. Как и никто из тех, кто сегодня вас окружает. Может быть, вам стоит рассмотреть предложение синьора Монтельфетро?

– Что? – непонимающе моргнула Лучиана под смешки остальных учеников.

– Только не стройте из себя невинность, синьора, – фыркнул да Фельтро, похлопав ее по руке. – Покровителя вы выбрали весьма умело, а значит, умны. Обещаю, что синьор Медичи ничего не узнает, если вы решите вашу небольшую проблему с Монтельфетро. Правда, синьоры?

– Конечно!

– А может, синьора и с нами соберется с мыслями? – хохотнул кто-то, но Лучиана не поняла, кто именно.

Смысл сказанного полностью дошел до Лучианы только тогда, когда да Фельтро, прихрамывая и опираясь на трость, отошел посмотреть результаты других артефакторов. Лучиана стояла совершенно одна посреди продуваемого всеми ветрами сада и чувствовала себя такой униженной, какой не была, даже когда драила полы в палаццо Веккьо.

– Ну что, bella, прогуляемся сегодня вечером? – Монтельфетро, приобнял ее за плечи, и она отпихнула его руки, вырываясь.

Дождь усилился, крупные капли падали ей на лицо, тонкий шерстяной плащ намок и потяжелел. Она чувствовала злость, гнев и отчаяние – ничего общего с той радостью и восторгом, которые всегда просыпались в ней, когда она прикасалась к стихиям. Но руки знакомо потяжелели, пальцы дрожали и холодели, когда она почувствовала в ладони тяжелую каплю. Словно жидкая ртуть скользнула по коже и упала на зеленую бусину. На мгновение Лучиане показалось, что опять ничего не получилось, но бусина неожиданно вспыхнула и потяжелела на мгновение.

– Что ж, вам наконец удалось, – кивнул да Фельтро. – Прекрасно получилось. Видите, как хорошо, что вы признали…

Лучиана не дождалась окончания фразы: ее душили злые слезы, подступая тяжелым комком к горлу и застилая глаза. Выронив из руки бусину, она развернулась и бросилась бежать.