Глава 21 · Благословение

Неделя выдалась отвратительной. От общения с Якопо, наглым, циничным и крайне распущенным, у Чезаре неизменно болела голова, а огненная магия потрескивала на кончиках пальцев. Ему приходилось едва ли не постоянно его сопровождать, показывать город, мастерские, представлять главам гильдий. Отец настоял, чтобы Чезаре следовал с Якопо даже в квартал у Понте Веккьо, где можно было найти девицу на любой вкус. Чезаре относился к подобным заведениям весьма брезгливо, а потому обычно обходил стороной. Но отец заявил недвусмысленно, что не потерпит, чтобы к почтенным синьорам из тех, кто держал в руках власть во Флоренции, был допущен Якопо.

– Скандалов с Венецией быть не должно, – отрезал старший Медичи, когда Чезаре заявил, что не собирается везде таскаться за Паскари. – Пусть развлекается как хочет, но подальше от мест, где он может узнать что-то действительно важное. И Питти предупреди, чтобы поменьше появлялся в палаццо. Он же не уехал на виллу заниматься с да Фельтро?

Чезаре скрипел зубами в вымученной улыбке и следил, проклиная все на свете, а особенно досадуя на то, что не может как можно скорее вернуться на виллу Кастелло. Потому что по вопросам Якопо, по его внезапному желанию посмотреть, как устроен приют для подкидышей-магов, Чезаре был уверен, что искал Паскари свою сбежавшую из Рима невесту.

Отцу он об этом сообщать не собирался, старшему Медичи могло показаться хорошей идеей избавиться от Якопо, отдав ему Лучиану, просто чтобы насолить Верховному магу. Чезаре бесился и терпел.

– Я слышал, что на одной из ваших вилл собираются лучшие умы Флоренции. – Маленькая серебряная двузубая вилочка, которой Якопо закончил ковырять овощи, неприятно звякнула о край стеклянного блюда с гербами Медичи. – Было бы интересно взглянуть.

– О, погода сейчас не так уж хороша, – улыбнулся старший Медичи, подавая знак слуге принести еще вина, – там на редкость приятно проводить время летом, а сейчас, когда близится равноденствие, весьма уныло. Не так ли, Чезаре?

– Так и есть, – подтвердил Чезаре, мысленно проклиная настырного Якопо. Последнее, что им было нужно, – это длинный нос венецианца в святая святых, где сейчас тренировались артефакторы. – Может быть, вы хотите посмотреть ювелирные мастерские? Глава гильдии синьор Пиччини будет счастлив…

– Право, мне хотелось бы немного развеяться и выехать за пределы города, – перебил Якопо. – Было бы здорово поохотиться, но погода действительно не располагает, зверье прячется в такие дни. – Он вздохнул изображая скуку и страдания от нарушенных планов. – Но я слышал, что на вилле весьма обширная библиотека по магии стихий. И не только. Как вы понимаете, я не могу не интересоваться артефактами.

Свечи на столе дрогнули, как и пламя в жарко топящемся камине, и Чезаре, поймав предупреждающий взгляд отца, глубоко вздохнул, успокаиваясь. Он прекрасно контролировал свою силу, но напыщенный Якопо вызывал в нем желание убивать. Всех соломенных и деревянных чучел во внутреннем дворе Чезаре уже уничтожил, пока сбрасывал злость, тренируясь по утрам.

– Думаю, что, если вы так настаиваете, вполне можно съездить на виллу, – сказал старший Медичи, ничем не показывая своего неудовольствия. – Чезаре сегодня отправится, чтобы удостовериться, что вам будет оказан достойный прием. Там несколько пустынно в это время года. А мы пока потолкуем о делах. Часть артефактов уже готова. А над кольцом сейчас работает сам синьор Пиччини. Он выдающийся ювелир и не менее выдающийся маг, так что ваш заказ, я уверен, будет готов через пару дней.

– Это чудесные новости, синьор. – Якопо первый раз за все время выглядел действительно довольным. – В таком случае завтра мы прогуляемся до виллы, насладимся видами и знаниями, которые хранит библиотека, а там и мое кольцо будет готово.

«И ты уберешься наконец», – подумал Чезаре, вежливо улыбаясь и прикидывая, как спрятать одно белокурое создание, воспоминания о котором скрашивали время, проведенное подле Якопо, и задаваясь вопросом, почему отец просто не пошлет этого выскочку, у которого и своей магии-то нет.

Наконец очередной томительный обед был завершен, и Якопо заявил, что планирует немного отдохнуть. Когда в сопровождении слуги он вышел, старший Медичи посмотрел на Чезаре с укоризной:

– Я рассчитывал, что ты будешь контролировать себя, а не гнуть столовые приборы и топить свечной воск.

– Придушил бы его, – мрачно ответил Чезаре, испытывая желание напиться, но понимая, что ему, как никогда, нужна трезвая голова: предстояло еще добраться до виллы и мало того что отдать приказания слугам, так еще и увезти Лучиану.

Последнее, чего бы ему хотелось, чтобы венецианский слизень увидел дочь Верховного мага.

– И почему мне кажется, что в этом замешано что-то личное? – проницательно поинтересовался отец, но не стал развивать эту мысль. – Якопо скоро уберется отсюда, сын. Я думаю, как только будет готово его кольцо для обряда обручения с морем. А пока он вполне приятно проводит время и тратит деньги Венеции на благо Флоренции, мне удалось кое-что узнать.

По залу прошла легкая волна магии, Чезаре ощутил, как закололо кончики пальцев, и словно мурашки пробежали по телу: отец обращался к мрамору и камню, к позолоте и серебру, ко всему вокруг, что имело отношение к земле – его стихии, чтобы почувствовать, не подслушивают ли их.

В такие моменты Чезаре восхищался его силой так, как сын восхищается сильным отцом, который является для него примером. Магия Чезаре была другой – жгучей, порывистой, стремительно настигающей врагов. Он не умел так выжидать, слушать и таиться, как умел его отец. Мысли перескочили было на Лучиану, которая при всей своей порывистости и склонности к магии огня как раз затаилась и выжидала, приспосабливалась, но тут отец, убедившись, что они одни, заговорил вновь:

– Ходят слухи, что Галеацио упустил свою дочь и она добралась до Флоренции. – Тихий шепот показался Чезаре звуком набата, ему стоило огромных усилий никак не выдать своих чувств и сохранить заинтересованно-нейтральное выражение лица. – Готов поспорить, она сбежала, чтобы не выходить за этого Якопо. И он здесь вынюхивает что-то именно про нее. Скользкая рыбина.

Чезаре промолчал, радуясь, что отец не знает всей правды, и ожидая продолжения.

– Я обещал, что не буду торопить тебя с женитьбой, но лучшей партии тебе не найти.

Чезаре едва не расхохотался в голос, потому что последнее, чего он ожидал, – подобных слов от отца. Франческо Медичи и Галеацио Паццо не переносили друг друга на дух. Слишком разные, слишком непримиримые – они сначала соревновались в силе магии, потом за кресло Верховного мага и даже за женщину. И теперь разговоры о браке их детей. Чезаре все-таки фыркнул и спросил:

– И зачем это Флоренции?

Старший Медичи усмехнулся:

– Мне нравится, как ты мыслишь, сын мой. Если наши фамилии породнятся, мы сможем открыто договориться с Римом о безопасности артефакторов, наша торговля станет оживленнее. Наш банк в Риме наконец будет работать нормально и без зверских налогов. К тому же у тебя не так много вариантов, мальчик мой. Мы можем посмотреть в сторону Милана, но там нет подходящей наследницы. В Венеции все скоро будет очень зыбко. Якопо не имеет сил, его единственный шанс занять место дожа – наши артефакты и дочь Верховного мага. И если за артефакты он платит золотом, то от его удачного брака мы получим только головную боль. Плохой мир с Римом сейчас для нас интереснее и выгоднее. К тому же, по слухам, Лучиана Паццо действительно недурна собой, скромна и станет прекрасной женой. С ее-то матерью в этом можно не сомневаться.

Чезаре приподнял брови, с удивлением замечая, каким мечтательным стал взгляд отца. Тот заметил и тонко улыбнулся:

– Так что я рассчитываю на тебя, мальчик мой. Если девица Паццо действительно во Флоренции, уверен, ты ее найдешь и женишься.

– А если нет? – спросил Чезаре, просто чтобы что-то спросить, потому все услышанное еще надо было уложить в голове.

– Не разочаровывай меня, – вместо ответа пригрозил Франческо Медичи, тяжело поднимаясь из-за стола. – Я уже не молод и хочу успеть понянчить внуков. А от твоей сестрицы дождешься разве что бастарда. Свози этого пескаря на виллу и займись уже своим будущим. Правитель ты уже неплохой, осталось обзавестись семьей.

Выдав эту внезапную похвалу, старший Медичи вышел, оставив Чезаре в задумчивости.

Спустя несколько часов Чезаре, надев самый теплый плащ из тех, что было не жаль испортить, выехал на виллу Кастелло. В хорошую погоду галопом туда можно было домчаться за две четверти часа, а то и быстрее, но не в это время года.

Дорогу развезло. Несильный, но не прекращающийся неделю холодный серый дождь разлился кое-где огромными лужами, где-то грязью. Словно Якопо Паскари все-таки был магом дождя. Но стихии действительно не даровали ни капли магии наследнику древнейшей фамилии дожей.

Конь Чезаре неторопливо рысил, и хотя подобная задержка тоже раздражала, загонять несчастное животное по плохой дороге он не собирался. Вместо этого он вдыхал прохладный, сырой и промозглый воздух и представлял, как вновь встретится с Лучианой. Интересно, каких успехов она достигла за неделю упражнений?

Спустя две четверти часа вдалеке, среди серых в это время года холмов и голых деревьев показалось приземистое здание виллы. Еще четверть часа спустя Чезаре, объехав лимонные сады, спешился, едва не поскользнувшись в грязи, у центрального входа. Мальчик-слуга, выскочивший навстречу, расторопно подхватил поводья и поспешил отвести уставшую лошадь на конюшню.

Чезаре уже предвкушал теплое вино у горячего огня, когда заметил на широкой каменной скамье слева от центральных дверей сгорбившуюся фигурку. Она, а судя по коричневому, насквозь промокшему платью, это была девушка, сидела, подтянув под себя ноги и обхватив колени. Над ее головой нависал узкий декоративный балкон второго этажа, но он плохо защищал от проливного дождя.

Чезаре подумал, что это, верно, какая-то провинившаяся служанка, которую вполне могли выгнать с кухни, и испытал внезапный прилив жалости. Погода даже для него, мага огня, была слишком сырой и холодной.

– Эй, bella, что случилось? – спросил он участливо, подходя к девушке и дотрагиваясь до ее плеча. – Не стоит в такую погоду мокнуть. Ты же заболеешь.

– И пусть! – неожиданно сердито, хоть и сипло ответила девушка, вскидывая голову, и Чезаре с изумлением узнал в ней Лучиану. – Пусть заболею! Все равно я никому не нужна!

Она всхлипнула и посмотрела на него снизу вверх – маленькая и несчастная. Она выглядела так жалко, так непохоже на себя, что Чезаре опешил и замер, не зная, что сказать. По нежному, почти прозрачно-бледному запрокинутому лицу текли капли дождя, судя по покрасневшим, заплаканным глазам, смешиваясь со слезами.

– Я все равно никому не нужна, – повторила она, всхлипывая и содрогаясь всем телом то ли от рыданий, то ли от холода, – только эта магия дурацкая… Лучше бы ее вообще у меня было!

Она всхлипнула еще раз и, размазав слезы вместе с дождевой водой по лицу, хлюпнула носом и вновь посмотрела на него своими невозможными голубыми глазами. Даже сейчас они были словно небо в ясный весенний день.

– И вообще я – никто-о! Без магии – точно никто. – Она закашлялась и добавила еще более несчастно: – И некрасивая.

Чезаре опешил сначала от этого искреннего и простодушного добавления, а потом не удержался от улыбки. Всю эту неделю он только и делал, что пытался отвлечь Якопо и его доверенных лиц, а так же шпионов и даже подкупленных дворовых мальчишек из бедняцких кварталов Флоренции от поисков Лучианы.

Вряд ли, конечно, Паскари так нужна бы была дочь Верховного мага, если бы в ней не было магии. Но Чезаре до сих пор удивлялся, что его собственный отец, который терпеть не мог семью Паццо, недвусмысленно дал понять, кого видит в роли его супруги, и отметил красоту Лучианы среди прочих качеств. Усталость от интриг и постоянного напряжения взяла верх над состраданием, и Чезаре весьма язвительно заметил:

– Не могу не согласиться, синьора. Выглядите отвратительно. Это вы вызвали дождь? Видимо, после того, как помыли полы в моих покоях. Похвальное рвение, но не стоило использовать ваше платье в качестве тряпки. И стирать его таким своеобразным образом – под дождем – тоже не стоило. Вы затопите всю Флоренцию!

Лучиана всхлипнула и, судя по сдавленному звуку, подавилась слезами. А может быть, возмущением. Чезаре очень рассчитывал на второе.

– Надеюсь, вы и другим сеньорам предложили помочь с уборкой? Чтобы не пропадало столько воды? Хотя нет, они бы помогли вам развеяться, и вы не устроили бы потоп. У вас, конечно, смотреть не на что. Но вы же полы собирались мыть, а сзади лица и не видно.

Лучиана продолжала рыдать, Чезаре уже было хотел просто закинуть ее на плечо и отнести в тепло виллы, когда она неожиданно вскинула на него взгляд. Кажется, до нее запоздало дошел смысл сказанного, потому что голубые глаза сверкнули ледяной злостью, а бледные щеки вспыхнули от смущения.

– В-вы! – Она все еще заикалась от недавних слез, но даже вскочила на ноги, хотя и покачнулась, а из-за небольшого роста все равно смотрела на него снизу вверх. – А я верила вам! Вы – такой же! И ведь знала, что все Медичи – похотливые… – она, кажется, пыталась подобрать достаточно обидное сравнение, но не преуспела, – похотливые! В-вы… – развратник!

Сейчас даже вся мокрая, в невнятного коричневого цвета платье, и правда больше похожем на полинялую тряпку, с прилипшими к щекам мокрыми прядями светлых волос, она походила на грозную и рассерженную стихию, пусть даже и много меньше его ростом.

Чезаре залюбовался.

– И кто же дал мне такую лестную рекомендацию? – проговорил он с искренним любопытством, втайне надеясь, что Лучиана не сдержит свой нрав, который при нем старательно скрывала, старалась держать себя не просто в рамках приличий и статуса, а в рамках ей неизвестных – потому что откуда могла знать девушка ее положения о том, как себя ведут служанки и безродные сиротки из приюта?

И Лучиана его не разочаровала. Что-то произошло до его приезда, что она потеряла свой контроль и выдержку, которая восхищала столь же сильно, сколь раздражала.

– Мой брат! Надо было слушать его и отца!

Конец фразы потонул в шуме дождя, а глаза Лучианы стали совсем большими и испуганными. Она замерла, точно тонконогая лань, увидевшая собак и охотника. И Чезаре внезапно почувствовал, как его затапливает незнакомая прежде нежность.

– Merde… – прошептала она едва слышно, кажется, единственное ругательство, которое знала и которое наверняка позволяли себе произносить в ее присутствии братья.

Чезаре едва сдержал улыбку и порыв притянуть ее в объятия и сказал светским тоном:

– А, так вы все-таки не сирота?

Лучиана моргнула и сделала маленький шажок в сторону, словно думала сбежать, но Чезаре быстро пресек это, обнимая ее за плечи и подталкивая в сторону дверей, находиться на улице было невозможно, он и сам уже промок до нитки, верхний плащ точно будет сохнуть целую вечность даже у огня.

– Что же вы не попросили у родных денег? Так поспешно убегали с любовником? Ах, простите, с женихом. Да не дергайтесь вы так, синьора, идите в дом, стихий ради. А то вас даже жар моих… сил не спасет.

Лучиана, словно дикий зверек, готовый убежать в любой момент, ступила в дом, опасливо озираясь, и Чезаре мысленно отметил, что надо будет выяснить, что же такое произошло, что она выбежала на улицу и рыдала не в каком-нибудь теплом углу, а среди буйства непогоды.

– Горячего вина и ужин в мои покои! – бросил Чезаре показавшемуся слуге. – Комнаты готовы?

– Да, синьор, мы ждали вас еще вчера, – склонился в поклоне слуга, впрочем, с любопытством успевая поглядывать на дрожащую Лучиану.

– И найдите теплый плащ для синьоры, – добавил Чезаре, подталкивая Лучиану к лестнице и едва сдерживаясь, чтобы не подхватить ее на руки и не прижать к себе.

Спугнуть натерпевшуюся девушку не хотелось, но и согреть ее надо было. Дождь в это время года и сырые помещения могли сыграть дурную шутку даже с самым крепким организмом.

– Раздевайтесь, – велел Чезаре, когда за ними закрылись двери его покоев.

– Да что вы себе…

– Вы заболеете. Надо высушить одежду. Вот, завернитесь пока в покрывало.

– Я не…

– Замолчите уже, наконец, и делайте, как вам велят, – не выдержал Чезаре, повышая голос, и пламя в камине недовольно полыхнуло и загудело, из-за чего Лучиана шарахнулась в сторону.

Но раздеваться не торопилась, напротив, обняла себя руками и вскинула голову так, что было видно – защищать свою честь она будет до последнего.

– Раздевайтесь немедленно! Лекаря здесь нет. А я, так и быть, высушу вашу одежду магией. Но отдельно от вас, а то сожгу. – И добавил, глядя ей в глаза: – А вы, кажется, так спешно бежали во Флоренцию, чтобы не сгореть, не так ли?